Жена напрокат (СИ)

Наконец-то свершилось.
— Герман?!
— Да!
— Герман?!
— Ну да?!
— Я, пожалуй, перееду в тот дом, что подарил нам твой отец.
— Почему?
— У тебя там много еды. 
— Да.
— И можно смотреть телевизор без очереди. Только поэтому.
— Понимаю, солнышко.
Если она была недостаточно беременна, то теперь уж наверняка.
Усеянный звёздами потолок моего кабинета искрится и мерцает, сияя тысячью алмазов. Блаженство. Это просто неописуемый балдёж.
Потихоньку спускаюсь на землю. Всё это чудесно и неповторимо, но в общем, конечно, позор. Надо было подождать её. Но это же моя Аня. Я мечтал о ней, я впервые за кем-то ухаживал. Добивался, страдал, искал, бегал. И вот, пожалуйста, она полностью моя.
— Герман, ты чего? — она аж заикается.
Ужас. Вот до чего довела меня любовь.
Иду к умывальнику, привожу себя в порядок. Не в состоянии обернуться. У нас дети и всё такое, но даже Фёдор смотрелся бы круче.
— Герман, так не пойдёт! — Догоняет и бьёт меня по спине.
Вздрагиваю.
— Надо всё переделать! — ругается.— Не так я все это представляла!
— Ты представляла? — ухмыляюсь. — Фантазировала? 
Разворачиваюсь. Толкаю жену к стене. 
На несколько секунд полностью теряю чувство ориентации в пространстве и времени, в голове распадается тугой шар невыносимого удовольствия, словно мозг на какое-то время превращается в сгусток расплавленного металла. Никогда. Ни с кем. Так. Хорошо. Ни разу.
— Скажи честно, если бы не дети, ты бы со мной не сошлась?
— Вот ты вроде умный мужик, Герман, а какой-то глупый. Если бы я хотела с тобой расстаться, разве стала бы терпеть твою физиономию двадцать четыре на семь на работе? Просто дети ускорили этот процесс.
Заглянув ей в глаза, я будто откусываю маленький кусочек пирожного, я кладу его в рот… и мир взрывается разноцветьем вкусов, заставляя зажмуриться… Моя. Теперь уже точно.
  
Эпилог
 
Аня 
Делаем семейное фото у роддома. Заказанный Белозерскими супер-пупер крутой фотограф из Франции, не умея говорить по-русски, всё время машет руками, стараясь установить нас так, как ему нравится. На ступенях папа и мама Германа, я и тритон.
Мои тоже здесь. Несмотря на буржуйский налёт новых родственников, муж моей покойной матери и его мать смирились и желают мне счастья. Отчим смотрит на всех с лёгкой иронией, но я рада, что он старается вести себя достойно.
А мой довольный собой муж держит сразу два кулька: голубой и розовый. Любуюсь им, вся такая уставшая и измученная. Широко зеваю. 
— Мальчик — Генрих, а девочку назовем Глафира, — наклоняется к моему уху свёкор и хлопает по плечу. — Ты молодец, Анюта. Они милые.
Нахмурившись, оборачиваюсь. Белозерский-старший стоит на ступеньку выше меня. И уже придумал, как мы с тритоном назовём наших детей. Меня, естественно, это очень возмущает.
— Не хочу вас разочаровывать, папа, но мы не Наваррские, а Белозерские, поэтому необязательно называть сына Генрихом. Королём он всё равно не станет.
Щелчок. Ещё один и ещё. Как раз в тот момент, когда мы выясняем отношения с отцом моего мужа, фотограф делает снимки. 
— Аню-ю-ютик, ты моя самая любимая невестка. Давай не будем сеять хаос в наши идеальные отношения. — И опять-таки хлопает по плечу, намекая, что всё уже решено и мне лучше просто заткнуться. — Я сказал — Генрих и Глафира. Я тут самый главный. 
Закатив глаза, закипаю и отворачиваюсь, смотрю на своего супруга, который никоим образом не спасает наших детей от ужасных имён. Герман запихнул нос в вышитые конверты и улюлюкает. Он, безусловно, сейчас очень милый, но… Глафира? 
— А почему все имена, дорогой наш Игорь Германович, должны в обязательном порядке начинаться на букву «Г»? — Опять оглядываюсь, и в этот момент в очередной раз щёлкает фотоаппарат. — Вам что, мало Германа, Гавриила и Гордея? У девочки и так отчество Германовна — язык сломаешь. Давайте назовем её Дашенькой. Красиво и по-нашему. Ирочкой, Светкой, Мариной. Ну какое уменьшительно-ласкательное имя у Глафиры? Глафа? Это как будто Глаша, произнесённая ребёнком с логопедическими проблемами.
 
— Анюта, давай без давай. Глаша и Глафа — это одно и то же имя. Ещё можно Глафонька и Глафочка. Ты хоть в курсе о значении этого имени? Утончённая, благородная, стройная, изящная, искусная. Это же всё про нашу, уже сейчас заметно. — Тычет в розовый кулек. — Да и потом, я лучше знаю, как мне называть моих внуков. Буква «Г» приносит удачу. Это знак отличия и везения в личной жизни.
— То-то вашему среднему сыну так фортунило с Сабиной, сразу видно, буква «Г» помогла.
— Аня! — сердится, но при этом едва сдерживает смех.
— Молчу-молчу! Так в какой такой мифологии «Г» счастливая буква?
Снова щелчок и крики фотографа на непонятном мне языке.
— Смотри в камеру и останови Степаниду Захаровну, она опять ушла из кадра.
Точно. Так и есть. Не могу не улыбнуться, бабуля пристроилась к другой компании с чужим новорождённым. Тащу её обратно.
А папа тем временем опять привлекает моё внимание:
— Кстати, насчёт учёбы Лены и Тани — я договорился, девочек примут в престижный юридический колледж в центре.
— Спасибо, — подмигиваю свёкру и, вздохнув, смотрю в камеру, понимая, что придётся моей Глафире расти в паре с Генрихом. 
Жмусь к мужу. В конце концов, если бы не дедушка Игорь и его царская прихоть с немедленной женитьбой, я бы никогда не смогла приручить своего тритона. 
КОНЕЦ