Жена напрокат (СИ)
— А ты что, с Фёдором собралась спать, будучи за мной замужем?! — выходит громко и хрипло. — Я думал, мы покончили с этим слюнтяем раз и навсегда, откуда он опять взялся?
— Ну да, с вами у нас ничего не получается. Попробовали, ничего не вышло, а он мне давно нравился. А наш брак-то фиктивный.
— Не смей!
Господи, я как дурак, ей-богу. Но кто её знает. Она совсем не похожа на тех женщин, что были у меня до неё. Сабина, конечно, вышла за брата, но это другое. У нас всё катилось под гору из-за моего отказа жениться. И Сабина целовала песок, по которому я ходил, и меня это устраивало. А эта… Да чёрт её разберет, что у неё в башке.
— Почему я не могу закрутить с Фёдором?
— Потому что я не разрешаю тебе мне себе изменять мне, менять меня на него, Аня! — со злостью выпаливаю какую-то чушь.
— Ничё не поняла. Что это вы только что сказали?
В этот момент в холл вваливаются все сразу. И папа, и мама, и Дубовские. И брат с женой.
— Сабина прибежала за стол в слезах, вся растрёпанная. Бедная девочка так расстроилась, говорит, что Аня чуть не умерла! Это правда? Сабина так опечалилась, что аж уехала! — причитает мама, кидается к нам, обнимает меня. — Сын, что? Что такое? Кто куда упал?! Сабиночка так разволновалась! Что у вас случилось?
А я смотрю через мамино плечо на эту пигалицу, свою жену, которая скрестила руки на груди и улыбается. Не даёт мне спокойно отдалиться. Вообще задурила голову. Откуда это взялось? У меня была в подчинении тихая Катя Пушкарева. Открыл, твою дивизию, ящик Пандоры.
Глава 58 Тритон
— Что случилось?! Герман, скажи, что с тобой всё в порядке, — волнуется и трогает меня мать. Так тщательно осматривает, как будто у меня не хватает частей тела.
Представляю, что ей напела Сабина. Не нужно было её отпускать. Пусть бы ответила за свой гнусный поступок. Эта женщина совершенно меня разочаровала.
— Сын! Объяснитесь! — ставит вопрос ребром отец.
— Аня, ты в порядке? — спрашивает Ксюша и обнимает мою жену.
Не хочу обсуждать Анино падение. Не желаю делать из этого трагедию. Всё обошлось, и нечего это вспоминать.
А если рассказать, как было, то сейчас начнётся. Мать раздует произошедшее до размеров слона. Женщины будут мусолить одно и то же и причитать как ненормальные. Ксюша беременна. Отцу это тем более знать незачем.
— Никто никуда не падал! Сабина преувеличила. Она вообще впечатлительная девушка, — будто прочитав мои мысли и осознав всю необходимость скрыть произошедшее, улыбается Аня.
Вот это она молодец. Одобряю.
— Не тебе, дорогуша, судить, какая Сабина, — надменно вскидывает подбородок мать. Терпеть не могу, когда она так делает. — Ты только вошла в нашу семью, Аня, а Сабиночку мы очень давно знаем, она здесь родной человек.
Никогда не понимал трепетного отношения матери к женщине, которая была с одним сыном, затем переметнулась к другому. А эта её последняя фраза вообще выводит меня из себя. Чувствую потребность защитить Аню.
— Мама, я попрошу относиться к моей жене с уважением. Перед тобой не кто-нибудь, а Анна Белозерская!
Вот это я выдал, сам от себя не ожидал. Делаю суровое лицо. На Аню не смотрю, а то сейчас моя жена напрокат совсем разбалуется. Решит, что я втюрился. Боже, какой у нас с ней бардак. Невозможно навести порядок в отношениях.
Но она опять удивляет. Подходит близко-близко, ждёт пока все отвлекутся, тихонечко липнет ко мне и бьёт локтем в бок.
— Пс-с, Герман Тритонович. Насчёт фамилии… Это вы погорячились, босс. Мы так не договаривались.
— Это решённый вопрос, — так же шёпотом. — В книге регистрации ты записана как Белозерская.
Моя мать охает и ахает, обсуждая озеро. Дубовские переговариваются. Брат с женой смотрят в сторону. А Аня негодует:
— Нет, так не пойдёт, — щурится, как маленький хомячок перед трудным испытанием в виде лабиринта для бега, а потом машет рукой. — Хотя какая разница, если всё равно разво…
Схватив её за талию, крепко-крепко прижимаю к себе.
— Молчи. Скажешь это слово, и я…
— Что ты сделаешь, мой муженёк?
— Я тебя отшлёпаю.
— Но... — глубоко дышит, мы оказываемся лицом к лицу.
Совсем близко. Так оставаться равнодушным вообще невозможно. Анины щёки вспыхивают. Ой, кто-то заинтересовался. Какая прелесть.
Она может нести всякую чушь, выпендриваться и огрызаться, но с желанием ко мне Анна ничего не может поделать. Разум тут ни при чём. Это природа. Неподвластное нам с ней физическое влечение друг к другу.
— Ты не посмеешь, Тритонович!
— Ещё как посмею, — медленно киваю, ухмыляясь, — перекину через колено — и погнал! Как в соответствующих фильмах.
Между нами натягивается верёвочка жара, она, словно жгут, облитый бензином, мгновенно загорается и вспыхивает. Я балдею от того, как Анюта дрожит и мнётся, когда я поглаживаю её талию и говорю всякие пошлости.
— Так что там случилось?! — врывается в наш немой диалог отец, а я ощущаю такой огонь, что не могу оторваться от её лица.
— Я хотела поймать золотую рыбку, но не рассчитала длину своих рук, — шутит Анюта, не прекращая смотреть мне в глаза.
— А по-моему, ты её всё же поймала, — смеётся Ксюша. — А торт будет? Мне, беременной женщине, необходимо поддерживать уровень глюкозы в крови. Ну и отличное настроение.
Надо взять себя в руки. Вернее, оторвать руку от неё.
Выпускаю жену из объятий и возвращаю себе привычно суровую физиономию. Я же планировал расстояние. Что опять меня куда-то несёт?
— Даже если мы не разведёмся, — привстаёт на носочки и шепчет в самое ухо, все гости говорят громко, а мы как воры или предатели, — я всё равно не буду менять фамилию. Это исключено. Мне придётся менять паспорт. Зачем мне это нужно? Ради чего? Нет, Герман Игоревич. Сделайте что-нибудь.
— Да что я могу сделать? Там была клеточка, я туда ткнул и забыл.
Я всё ещё горю, но она опять меня выбешивает.
Ну это же надо?! Ну вот что за талант?!
Все уходят на улицу. Аня же как будто нарочно отстает. А я-то не могу переть без неё. Мы же счастливая пара.
— Уберите вашу тыкалку с клеточки про фамилию, — резко вскидывает подбородок и зло прищуривается. И продолжает, теперь уже в полный голос: — Я собиралась всё это скрывать, а вы мне фамилию нахлобучили. Вы в своем уме, босс?
Я тоже утыкаюсь взглядом в её лицо. Нос к носу. Ну какая же она невыносимая. Стоим напротив друг друга. Уже не держу её за талию. Пять минут назад я её хотел, а теперь тоже хочу — только прибить.
— Именно потому, что я твой босс, я не буду ничего убирать. Брак уже заключён, — смеюсь, — почти что на небесах. Поменяешь паспорт, потом разведёмся — и поменяешь его обратно. Всего-то!
— А у шеста вам не станцевать?
Приближается, ставит руки на пояс. Какая же она упрямая. Дышу ей прямо в губы. Так хочется укусить, аж челюсть сводит. А она напирает. Ничего не боится. Ну где я её откопал?!
— Можно! Но только, когда гости разойдутся!
— Фигушки! — забавно выпаливает она. — Где эта тетка с амбарной книгой? Надо вычеркнуть этот пункт! Просто немножко поженились, это ещё куда ни шло, но вот эти смены персоналий мне совсем ни к чему. Я потом вообще от вас не избавлюсь. Ещё и подпись новую из-за вас придумывать. И не мешало бы брачный договор заключить, а то ещё отсудите мою комнатушку в квартире отчима. Я вас знаю, бизнес-тритона.
Вздыхаю. Даже не нахожу, что ответить. Просто сжимаю губы и разжимаю, открываю рот и закрываю. Кулаками трясу…
— Ну где вы опять застряли? — Возвращается в дом мать, прерывая мою пантомиму.
А я не придумываю ничего лучше, чем схватить эту строптивую красавицу-курицу за плечи и впиться губами в рот, чтобы она не несла всякие глупости.
Жар её рта вновь заставляет тело плавиться и таять. Становится всё равно, что она там щебечет. Люблю с ней целоваться, хоть она и коза.
— Ох, вы заняты. Надо торт выносить. — Мама уходит, стуча каблуками шикарных дизайнерских туфель.