Незримое Здесь (СИ)

О, повернул ко мне голову, но вместо лица — фарфоровая маска. Пустая, только узоры по краям в виде золотых змей. И щели для глаз, что сейчас безмятежно и спокойно наблюдают за мной. Встретившись с ними взглядом, как-то уже не хочется, чтобы он снимал маску. Потому что взгляд и сами глаза точно такие же, как у Великого Змея. Желтые, с узким зрачком и похожей древностью.
Про себя я выдохнул. Похожие, но не его. Это не сам Змей. И только мысль пролетела в голове, как незнакомец поднялся. Плавно и легко, одним скользящим движением. До меня долетает голос, практически шепот, но отлично слышный в пустом зале. На идеально чистом русском, с нечеловечески четкой дикцией на каждой букве, этот голос кажется неестественным.
— Приветствую тебя в Храме Великого.
Чувствую себя неуверенно под взглядом этих глаз, слишком уж Змея напоминают, а воспоминания о нашем разговоре и как он мне душу вывернул, еще слишком ярки и свежи.
— Да… Приветствую и вас. Я — Антон. Новый слуга, наверное.
— Я знаю, кто ты, — произнес незнакомец, не шевелясь, не моргая, лишь больше нервируя.
И замолчал. Стоим, молчим. Неловкость тут только я ощущаю. Ладно, начинаю раздражаться. К черту вежливость.
— Раз знаешь, кто я, может, сам представишься? Кто ты такой? Что здесь делаешь?
— Нет имени, — спокойно отвечает, все так же не шевельнул и пальцем. — Мне оно не нужно. Я — это я, индивидуальность осознаю и без жалкого набора букв и звуков. Я не теряю себя без имени, не путаюсь и не цепляюсь за имя в судорожной попытке сохранить личность. В отличие от тебя, Антон.
Жирный такой намек, что знает обо мне действительно все. Но не успел я себя распалить воспоминаниями о холоде того озера, забирающего все и том ужасе, как незнакомец снова заговорил.
— Можешь звать меня Смотрителем, если так хочется. Я здесь ничего не делаю. Я здесь просто есть. Часть Храма. Часть Великого Отца. Создан таким и существую таким. Вопрос в другом. Что здесь делаешь ты сам?
Смотритель, значит. Ну, пойдет. А что до вопроса…
— Не знаю, — потер гудящий живот. — Еду ищу? Не подскажешь, где здесь можно найти перекусить? Или хотя бы попить.
— Еда? — впервые выразил каплю удивления собеседник. — Зачем тебе еда? И вода? Тебе она не нужна.
— Люди помирают без пищи, знаешь ли, — раздраженно выдал я.
— Ты полон киджи, — уверенно выдал непонятное мне словечко. — Тебе не нужна еда.
— Что еще за киджи? Нет у меня ничего такого!
На мое раздражение Смотрителю плевать, тут же отвечает как по писанному:
— Энергия Жизни, как ее обозначали в прошлом Цикле люди. А в этом — Ки, Ци, Прана, Эн. Ты полон киджи, еда не нужна.
Скажи это моему желудку, непонятная форма жизни! К черту его, я развернулся на пятках, собираясь поискать еду за пределами Храма. Уж воду я там точно найду.
И застыл. Против воли. Кристаллы во лбу обжигают, испускают непонятную силу, что против моих желаний разворачивает тело обратно лицом к Смотрителю. Намек понял. Стоило перестать сопротивляться, контроль вернулся.
Смотритель же будто и не при делах, словно я не собирался уйти, продолжает неспешный монолог.
— Еда, вода, сон. Имея столько киджи, ты не должен нуждаться ни в чем из этого. Твой соратник, Игорь, осознал это куда раньше тебя. Он был в этом Храме неделю людских дней, ожидая аудиенции Отца. Не нуждался ни в одной из этих потребностей.
Игорь всегда был чудиком…
— Он может и не нуждается, а я вполне!
— Ты просто цепляешься за эти привычки, — уверенно говорит Смотритель. — Ты ешь, пьешь и спишь, хотя это не нужно тебе. Зачем? Ответ прост — ты цепляешься за подобные привычки лишь в надежде и обмане. Иллюзия, что ты все еще обычный человек.
— Не за что я не цепляюсь! Я и есть человек!
— Нет, — веско припечатал Смотритель. — Ты давно нечто большее, чем человек. И пока ты это не осознаешь…
Угроза ощущается каждой клеточкой тела, настолько он вдруг вырос в мощи в моих глазах. Та же сила, что и у Великого Духа. И от стен и сводов Храма подобное чувство, меня со всех сторон придавливает. Смотритель повел рукой, обводя величественные стены.
 
— … из этого зала ты не уйдешь. Это — Храм, место поклонения и просвещения. И ты получишь здесь свои уроки.
— Или что? — нахмурился я, сжимая кулаки.
— Или умрешь, — простой и прямой, как лом, ответ.
Смотритель вновь опустился на колени, уставился на картину мозаики на стене и застыл как статуя. В животе урчит зверем голод, в глотке сухо, но мне это, типа, не нужно. Ну, зашибись!
* * *
Сижу, опершись спиной на стену, наблюдаю за существом в центре зала. Смотритель, да? Что же ты такое? Знает, или помнит, как называли люди Эн в прошлом Цикле. Он не человек, и не Дух в полном смысле.
Я чувствую в нем Эн, или эту, киджи. Он и называет ее странно, почти выплевывая слог «джи». И силы этой в нем всего лишь на треть от моих объемов. Почему же он показался таким сильным, что я себе муравьем перед слоном ощутил? Есть в нем еще какая-то сила, прямо как во Владыке, в Храме и…
Коснулся кристаллов на лбу, потом потер место на груди, где еще приживается Ядро Архангела. Да, и во мне тоже что-то такое есть. Странно эта сила ощущается, она окутывает Смотрителя незримым саваном, заполняет зал, чуть давит. И не дает за себя ухватиться, понять. Таинственная сила. Назвал бы ее настоящей магией, в отличие от того, чем владею я.
И не она должна дать мне возможность не помереть от голода и жажды. Так странно. Я ведь помню, что поначалу, как заполучил силу Эн, тоже не ел и не пил особо… И потом тоже. Когда же я начал с маниакальным упорством и привычкой есть и пить каждый день? Не помню.
Что-то внутри меня отрицает правду, истину, рассказанную Смотрителем. Где же в моей башке переключатель, что щелчком избавит от крутящего нутро голода? Я уже пробовал направлять Эн в желудок, только жрать сильнее захотелось.
Не понимаю, как, когда и что изменилось? Помню ведь, как пару раз забывал о еде не неделю и больше и ничего, нормально все было. Вот так и сидим в зале со Смотрителем. Он медитирует или что-то там делает, а я ворошу память и пытаюсь отодвинуть чувство голода на задворки сознания.
Спустя еще час скуки я не выдерживаю. Разомкнул сухие губы.
— Ладно, я понял, что ты прав, Смотритель. Но я не понимаю, что делаю не так. Кушать хочется, хоть волком вой.
Тот не соизволил повернуться лицом, но зато ответил:
— Страх. Твоими поступками, мыслями и желаниями движет ужас. Страх ведет тебя, управляет тобой. Найди его, выкорчуй, перестань бояться быть необычным человеком. Сделать это легко. Просто ты боишься. Это огорчает Отца.
Упрек в последней фразе странно устыдил, я аж голову опустил. Страх, значит… Я не силен в этой мути про медитации и словечки типа познай себя и все такое. И никакого страха не ощущаю, просто раздражен и жрать хочу!
Вдохнул, медленно выдохнул. Спокойствие. Я или справлюсь с этим, или не выйду отсюда. Смотритель сказал — найди его. Вот и буду искать, думать.
В рукаве пошевелилась змейка, высунула белую голову, с опаской глянула на Смотрителя и повернулась ко мне. Мой маленький дух помощник.
— Ну что? — смотрю в белые глазки. — Может, ты знаешь?
Змейка моргнула и спряталась обратно, пропав из ощущений. Маленькая предательница, Смотрителя боится. Тот на фамильяра никак не отреагировал.
Идут минуты, в зале ничего не меняется, кроме моего положения. Походил, поглазел на стены, потом на полу лежал, пробовал сидеть как Смотритель, только колени заболели. Глазел на звездное небо за окном и думал, думал, размышлял так, что в висках колоть начинает.
 
Я ворошил память сцену за сценой, пытаясь найти это чертово чувство страха. И в какой-то момент просто застыл на ходу, забыв опустить ногу. Нашел! Тот долбанный момент, когда начал бояться сам себя!
Взгляд в зеркало, белые волосы, золотые глаза. Тогда, в ту секунду. Ну же, вспоминай все точно!