Завет (СИ)

— Поменьше общайся с Кальфу, твой сарказм становится совсем уж говённым. Пошли, посмотрим, чем нас сегодня порадует Девятка.
Культист сидел у стены, прижимая руку к груди. Сперва Каин решил, что это огнестрельное ранение, но потом увидел следы зубов. Кто-то обглодал его предплечье почти до кости.
— Феи, — проорал Девятка, который чем-то гремел на галерее. — Как обычно, решили пожрать под шумок.
Он спрыгнул вниз, подняв облако пыли.
— Уверен?
— На окнах слизь и чешуйки с крыльев. Сам посмотри, я в эту срань вляпался.
Орк сунул ему под нос перчатку, измазанную выделениями фей.
— Размажь по себе, не останавливайся на достигнутом. — Виктор мотнул головой в сторону раненого. — Пушку забрал?
— Зачем? — Девятка хмыкнул и вытер руку о штаны. — У него патроны закончились. Да и целых пальцев осталось не шибко много. Если возьмёшь его в «Дельту», то можешь назвать Двойкой. Нашим талисманом будет.
— Я же говорил — недобиток, — сказал Виктор, обернувшись к Каину.
Девятка закинул автомат за спину и быстро обшарил карманы раненого.
— Тебя в армии научили мародёрствовать? — спросил Каин, следя за сноровистыми движениями громадных ладоней.
Девятка лишь презрительно сплюнул.
— Смотри, что у него есть.
Он бросил Виктору пакетик. Тот поймал его и встряхнул.
— И что это?
— Зуб ставлю, что стиральный порошок.
Виктор открыл пакетик и понюхал.
— «Блеск».
Серьёзное правонарушение — «блеск» относился к числу наркотиков, которые вызывали слишком экстремальные эффекты. Не всякий мог выдержать весь спектр стимуляции, депрессии, галлюцинаций, опьянения и убийственной усталости, которые постоянно сменяли друг друга. Особенно сильное воздействие он оказывал на фей.
— Я никогда не сомневался в твоих аналитических способностях, шеф.
— Ты мне зуб должен.
— Завтра получишь.
— Делом займись, — велел Виктор, спрятав наркотик в карман разгрузки. — Ещё что-нибудь есть?
— Нет. Ни документов, ни бумажника.
Виктор подошёл к раненому и присел на корточки. Тот попробовал отползти в сторону, но Девятка приставил к его голове ствол.
— Далеко собрался?
— Подытожим, — сказал Виктор. — Наркота, членство в запрещённой религиозной организации, ношение оружия с намерением…
— Оказание сопротивления, — подсказал Девятка.
— …вполне достаточно чтобы шлёпнуть тебя на месте. Хотя для тебя и пули жалко. Сам сдохнешь, когда шок пройдёт.
Всё это время Каин смотрел на раненого, пытаясь вспомнить, где он видел его раньше. Всё лицо в крови и следах от укусов, черты искажены гримасой страха.
— Алекс? — спросил Каин, подойдя ближе.
Культист поднял голову.
— Каин? Это ты? Надо же… Не думал, что мы ещё встретимся.
— Не знал, что ты знаешься со всякими отбросами, — сказал Виктор.
— Я ведь знаю тебя, — продолжал Алекс. — Мы были на одной стороне.
— Неправильной стороне.
— Думаешь, что, став церковником, ты сделал правильный выбор?
— Раз такое дело, то прикончим его и дело с концом, — предложил Виктор, вскинув автомат. — И никакой возни с оформлением и рапортами. Отойди, а то испачкаю.
Каин оттолкнул ствол в сторону.
— Это моё дело, не лезь.
— Как скажешь. Заканчивай с ним и догоняй.
Виктор и Девятка вышли на улицу, обмениваясь шуточками.
— Что будешь делать? — прохрипел Алекс.
— Выполню свой долг.
— Я знаю, кто ты такой.
— И кто же?
— Ты и тебе подобные… Вы живёте в трущобах как паразиты, и каждую ночь выползаете в город. Жмётесь к стенам и просите подаяния. Молите людей о милости. И иногда вам протягивают запястья. Не из страха, из жалости. Вы делаете несколько торопливых глотков и снова прячетесь. Без подачек церкви вы ничто. Как там вас учат… extra ecclesiam nulla salus[6]? Наркоманы, Каин. Вы всего лишь жалкие наркоманы. Всегда ими были и останетесь. А ты — гончий пёс клерикалов.
Каин поднял пистолет.
— Неужели ты убьёшь старого друга?
Каждый оперативник всегда оставался на шаг впереди врага и на два позади надежды.
— Прощай.
Он нажал на спуск. Пуля попала точно в правый глаз.
 
Каин сел рядом с трупом, положив руки на колени. Расстегнув воротник униформы, он вытащил крест и сжал его в руке. К некоторым вещам его не смогли подготовить даже всезнающие мастера психотехники.
— Я знал, что ты поступишь правильно.
Как оказалось, Виктор не ушёл. Всё это время он ждал неподалёку — на тот случай, если Каин всё же решит отпустить Алекса.
— Сложно убивать старых друзей.
— Тебе-то откуда знать? — спросил Каин.
— Подумай, тормоз, — фыркнул Виктор. — Я сам через это прошёл. Долгая жизнь имеет свои недостатки. Сперва ты обзаводишься множеством знакомых, потом какое-нибудь событие разводит вас по разным полюсам и превращает в мишени.
Он провёл пальцем по прицелу своего навороченного автомата.
— И теперь вы смотрите друг на друга поверх стволов. Вселенская ирония, не иначе.
— Что с нами случилось, Виктор?
— Ничего. Всё как обычно.
Виктор протянул ему руку.
— Поднимай задницу, потом подумаешь над всеми перипетиями судьбы. А если не готов к такому, то сдай жетоны и ствол, отрекись от веры и вали обратно в гетто, из которого ты выполз. Сходи к Аденауэру, он тебе не откажет.
— Не о чем думать. И незачем идти к Альфреду.
— И правда, — фыркнул Виктор. — Если ты в ОБСК, то для тебя существует только пять основ и всего одна извилина, да и та проходит между полужопиями. А мозг вернут только после расторжения контракта. Идём, попозже настрадаешься.
Они вышли из часовни. Девятка сидел на камне, следил за окрестностями и свирепо грыз энергетический батончик, запивая водой из фляжки. Вкус у этих батончиков был по-настоящему жуткий. Ходили слухи, что их специально делали именно такими, чтобы не было желания съесть от безделья — нескольких кубиков хватало чтобы обеспечить солдата энергией в обычных условиях, а целого батончика — в экстремальных. Но Девятка не был обычным солдатом и просто ел его, не обращая внимания на вкус. Ему, похоже, даже нравилось, что периодически порождало шутки на тему пищевых пристрастий орков, особенностей их кулинарии и пищеварения.
— Хорош картон с говном жрать, нас ждут великие дела, — сказал Виктор.
— Всё-таки грохнул дружка, — констатировал Девятка, бросив смятую обёртку. — Правильно сделал, лучше порвать с прошлым окончательно.
— Странно слышать подобное от тебя.
— Ты на что намекаешь?
Каин ткнул пальцем в значок, болтающийся на бронежилете Девятки.
— Тотем твоего клана.
— И чё?
— Раз ты здесь, то тебя изгнали, не так ли?
— Не твоё дело, Сийярто.
— Я давно хотел спросить — где ты потерял палец? На войне? Разрывной пулей зацепило?
Девятка заметно напрягся.
— В носу решил поковыряться, а он возьми да и застрянь.
— И что? Продолжай, это интригующая история.
Орк навис над Каином.
— И всё, отхерачить пришлось. А тем, кто слишком много знает, отрезают уши. Особо настырным могут и колумбийский галстук выдать.
Виктор вклинился между ними.
— Кончайте трепаться. Девятка, сходи проверь дорогу.
— Это приказ?
— Он самый.
— Мы ещё встретимся, говнюк, — пообещал Девятка.
— Буду ждать.
— Ты ничего не забыл, солдат? — напомнил Виктор. — Дела не ждут.
Орк злобно засопел, но подчинился и затопал прочь.
— Зря ты задаёшь Девятке такие вопросы, — сказал Виктор. — Это ранит его нежные чувства.
— Я думал, орки больше не практикуют отрезание пальцев.
— Чаще полицейские отчёты читай, узнаешь много интересного.
Виктор помолчал.
— Никто не отрезал Девятке палец. Он сам сделал это.
Вдали застрекотал вертолёт.
[1]Офиты (др. — греч. ὀφῖται от др. — греч. ὄφις — «змея», «змей») — гностические секты, почитавшие змею как символ высшего знания.
[2]Суггестия (лат. suggestio — «внушение») — форма воздействия на сознание, при которой происходит внушение установок или убеждений.