Ректор для попаданки (СИ)
— Готова, — вздохнула я, уже ничему не радуясь. Устроила, называется, массовое совещание с утра пораньше.
— Тогда извольте пройти в мой кабинет, — Эдмонд взмахнул рукой, приглашая меня выйти в коридор.
Я же замялась, переступая с ноги на ногу.
— Что? — устало, но всё ещё очень раздражённо спросил ректор.
— А мы не воспользуемся порталом? — спросила я, захлопав ресницами. Ну а что? К хорошему быстро привыкаешь.
— Иногда стоит пройтись пешком, — сказал Эдмонд и добавил с ехидцей, смерив меня с ног до головы: — Для фигуры очень полезно.
Погодите. Это он так тонко намекнул, что я — толстая?!
— С моей фигурой я как-нибудь сама разберусь! — сказала я этому хаму и гордо прошла мимо него. Ну ничего, Эдмонд вал ди Белуччини! Вот прошерстю... прошерщу... просмотрю всю вашу супер-библиотеку и научусь сама делать порталы!
Потому что нефиг!
Из моих покоев до ректорской оказалось рукой подать. Ну, немножко пройтись, да, но зато у меня появилась возможность осмотреться и запомнить дорогу.
Всего-то пару раз налево, а потом ещё пару раз направо. Или наоборот? Ладно, не суть, разберусь! Пока меня вёл Эдмонд, я спокойно разглядывала коридоры и развешанные по стенам картины. Чаще всего встречались изображения учёных мужей с книгами в руках.
Почему ни одной женщины?
Почему книги везде, а женщин рядом с ними нет? Очень интересный вопрос! Ведь в моём мире библиотечное дело — женское дело. Эх, жизнь моя жестянка. Ну ничего, я знаю, как восполнить пробел. Или почти знаю.
В кабинете Эдмонд указал мне на стул, стоявший у широченного стола из светлого дерева, а сам сел напротив, в своё ректорское кресло. Сложил руки домиком, сцепив пальцы, и сказал:
— Итак, Алёна. Ваша первостепенная задача — это вылечить книги. Как Хранители работают, никто не знает. Но, раз уж вы прошли тест попечительского совета, значит, сумеете справиться и с лечением.
Угу, ага, надо читать книги, от этого они выздоравливают. Это я уже поняла.
— Вторая задача — не менее важная — снять наложенное проклятье. Сейчас я расскажу вам о нём.
— Спасибо, Лилиан уже мне рассказала в общих чертах, — перебила я ректора. — Лучше объясните, как же вы студентов учите без алфавита и записей?
— Устно, как же ещё, — проворчал Эдмонд. — Очень тренирует память, знаете ли...
— Значит, устные уроки, устные экзамены, никаких шпаргалок! — восхитилась я. — Это же чудесно! Зачем вам возвращать в мир письменность?
— Затем, что письменность — это оставленный в истории след. Если после нас ничего не останется, не останется и нас самих. Вы понимаете?
Эдмонд смотрел на меня серьёзно и строго. Он вдруг показался мне самым прекрасным человеком на земле, да что там — во всех мирах! Надо же, этот властный хам, оказывается, очень умный! И он думает так же, как и я. Неожиданно...
— Да, понимаю, — медленно ответила я. — А почему предыдущие Хранители просто не обучили всех заново чтению и письму?
— Проклятье, Алёна, распространяется не только на то поколение, которое разгневало богов, но и на их потомков, — он вздохнул. — Мы не сможем научиться письменности, даже если очень захотим, даже если найдётся человек, способный давать эти уроки.
— Значит, надо просто снять проклятье!
— Просто?! Это совсем не просто, госпожа Хранитель! — фыркнул Эдмонд. — Как найти заклинание, способное уничтожить древний заговор богов? Как узнать, какими именно словами было наложено проклятье? К тому же, даже если найдётся маг, способный составить его, заклинание должно быть написано, а этого никто не умеет делать.
— Кроме меня, — с лёгкостью сказала я и сама испугалась своих слов.
Кажется, я только что продалась в вечную кабалу поисков способа снять проклятье с этого безграмотного мира.
Глава 9. Практические советы по разгребанию Авгиевых конюшен
Эдмонд говорил ещё, но остальные мелкие обязанности я пропустила мимо ушей. Мне хватило того, чем нагрузил меня глава академии. Радость от предстоящего общения с книгами заметно поутихла, когда я осознала глубину жопы, в которую попала.
Вылечить огромную, а по сути, бесконечную библиотеку теперь казалось делом более реальным, нежели найти путь к спасению утратившей навыки чтения и письма нации. И ведь мне даже дали помощницу в виде мисс Валлей, так что всё должно было пройти полегче.
Было, ключевое слово.
Теперь же мне казалось, что земля ушла из-под ног. В роли спасительницы всего мира я себя никак не видела. Росточком не вышла, фигурой, опять же (не при Эдмонде будет сказано).
Вздохнув, покивала ректору и засобиралась на выход. Настолько я была подавлена свалившимся грузом ответственности, что не сразу вспомнила о том, что вообще-то хотела повидать Снежку.
Развернувшись у самых дверей, я посмотрела на продолжавшего гипнотизировать меня задумчивым взглядом мужчину.
— Вы хотели что-то ещё? — спросил Эдмонд, не выражая радости по этому поводу.
— Да, — я с уверенностью кивнула. — Я бы хотела навестить Снежианну.
Эдмонд нахмурился. Кажется, ему совершенно не нравился мой интерес к его дочери. Но что поделать, если нас с бедным ребёнком сама судьба стукнула лбами, заставив подружиться.
— Я бы очень хотела этого, — добавила уже чуть тише. Кажется, Эдмонду нравится покорность?
— Снежианна отдыхает, — выдавил из себя с видимым усилием глава академии. — Когда будет удобно, я сообщу вам о возможности визита к моей дочери.
— Удобно кому? — не смогла удержать свой язык за зубами я.
В меня вонзились две молнии, которые должны были испепелить меня на месте. Но, к счастью, взглядом убивать Эдмонд не мог. Надеюсь.
— Не смею более вас задерживать, госпожа Хранитель. У вас впереди столько забот, не хотелось бы стать причиной отсрочки выполнения ваших обязанностей.
— Благодарю, — с ядом ответила я и вышла из кабинета ректора, хлопнув напоследок дверью. Хам! Невоспитанный хам и женоненавистник!
Как же не повезло бедной девочке родиться у такого отца!
В коридоре я остановилась, на миг оторопев. В какую сторону идти? Я совсем забыла путь, по которому меня вёл Эдмонд, пусть зуб у него заболит, вал ди Белуччини!
— Пойду прямо, — решила я, обречённо вздохнув. — Куда-нибудь да приду.
Может, даже до Киева дойду. А после обязательно придумаю, как наказать товарища ректора за такое хамское поведение. А то ишь, распоясался. Тут явно требуется твёрдая женская рука. И сковородка. Для особых случаев.
Я брела по коридору и усиленно выдумывала новые способы перевоспитания взрослых особей мужского пола, когда ко мне навстречу вдруг выскочила незнакомая фигура.
— Простите, — тут же извинился приятный мужчина, лет так тридцати с хвостиком.
— Ничего страшного, — улыбнулась я, радуясь, что не все мужчины в этом мире грубияны и шовинисты. Решив не испытывать судьбу, сразу взяла быка за рога и спросила, усиленно хлопая ресницами. — Вы так удачно встретились мне! Поможете пройти в библиотеку? Я тут совсем недавно и ещё не запомнила всех ходов и дорог.
Незнакомец широко улыбнулся, отчего на его лице появились очаровательные ямочки.
— С превеликим удовольствием!
Он подал мне руку, и я, словно великосветская дама, возложила свою кисть поверх тёмного пиджака мужчины.
— Прошу прощения за мою бестактность, но, кажется, мы не были представлены друг другу? — заговорил мой спутник, чинно ведя меня вдоль коридора.
— Алёна Тихомирова, ваш новый Хранитель библиотеки, — ответила я и снова улыбнулась. Нет, ну до чего разительный контраст! Эдмонду стоило бы поучиться у этого мужчины тому, как следует себя вести с дамами.
— Да что вы? — искренне удивился мой сопровождающий. — Это невероятно! Такая честь!
А вот теперь мне стало неловко. Как-то уж слишком сахарно стало вдруг. Вот и чего нам, женщинам, нужно? От грубости сходим с ума, а от вежливости бежим, прихватив юбки.
— А вас как зовут? — решила я сменить направленность разговора в более мирное русло.