Пепел и снег

Прелестник оторвался от меня футов на двадцать.
Я шла, покачиваясь и постанывая, снова и снова проклиная злосчастные туфли. Ноги болели, и мне не терпелось поскорее снять обувь.
– Миледи, у вас все хорошо? – он оглянулся и посмотрел на меня с легкой тревогой во взгляде.
– Да, – ответила я, стараясь сохранять хладнокровие. При дворе я хорошо усвоила этот навык. – Все просто замечательно.
Он нахмурил брови.
– Точно? – он пристально посмотрел на меня.
Я замешкалась. И смерила взглядом то расстояние, которое отделяло меня от дома. Я смогу дойти сама. Точно смогу сделать еще несколько шагов.
Я открыла рот, чтобы ответить, но Прелестник уже оказался рядом со мной.
– Склон крутой, – заявил он. – Хочешь, я отнесу тебя вниз?
– Что? – воскликнула я, пораженная его словами.
Он наклонился поближе.
– Хочешь, я отнесу тебя вниз? – спокойно повторил он.
Я снова покраснела.
– Нет… – пробормотала я. А затем попыталась сгладить мой резкий ответ, добавив: – Спасибо.
– Ну хорошо. – Он кивнул и уже собирался развернуться, чтобы идти дальше, когда я вдруг сказала:
– Можно… я возьму тебя за руку?
Прелестника мой ответ обрадовал или даже позабавил, но вида он не подал.
– Конечно, миледи, – с этими словами он протянул мне руку.
Я сглотнула образовавшийся в горле комок, тут же вспомнив о тех странных ощущениях, которые испытала, когда в прошлый раз дотронулась до него. Очень медленно я протянула руку, наши ладони слегка соприкоснулись. Когда моя рука оказалась в его руке, по коже пробежали мурашки, и теплая волна распространилась по всему телу. Ощущение было таким сильным, что у меня на мгновение перехватило дыхание.
Его глаза заблестели, когда мы встретились взглядами. И я поняла, что он испытал то же, что и я.
Потрясенные мы молча смотрели друг на друга.
– Не задерживайтесь там! – крикнул Леандр. – Вечереет!
Смутившись, Прелестник отвел взгляд.
– Верно, – пробормотал он, вид у него был потрясенный. – Нам нужно спешить.
Он крепче сжал мою руку. Сильные пальцы обжигали мне кожу, и дрожь пробегала волнами по всему телу.
Мы наконец спустились с холма, и я повернулась к магу.
– Что такого ужасного в вечере?
Он натянуто улыбнулся, но я заметила, насколько горькой была эта улыбка.
– Ты не захочешь это узнать, – ответил он, всем своим видом давая понять, что на эту тему говорить больше не намерен. Как и на все остальные.
Когда мы спустились в долину, его пальцы соскользнули с моей руки, и я почувствовала, как кожу защипало от холода. Пока мы шли через лес по аллее, ведущей к дому, мне вдруг показалось, что после всех несчастий в моей жизни наконец-то забрезжила надежда.
Прелестник взошел на крыльцо, открыл дверь и отступил в сторону, пропуская меня. В животе у меня снова все сжалось, на этот раз чувство было такое, словно там завязался тугой узел. Дрожащей рукой я оперлась о дверь и поморщилась.
– Что-то случилось? – спросил он, подходя ближе. Так близко, что его теплое дыхание ласково коснулось моего уха. Я уловила исходивший от него запах мускуса и дерева. Он был таким мужественным, что рядом с ним я начинала терять голову. Без сомнения, одно только присутствие Прелестника заставляло меня терять контроль… Я зажмурилась и мысленно поблагодарила мучивший меня голод за то, что он помогал отвлечься от этих мыслей.
– Снежка? – Прелестник нахмурил лоб. В его взгляде ясно читалось опасение.
О боги! Он был так близко. Я посмотрела на его губы – пухлые и нежные. Наверное, так приятно было бы поцеловать их… Уходи, маг! Уходи, иначе я на одних твоих губах не остановлюсь!
– Что такое? – от звука его низкого голоса внутри у меня все задрожало.
– Она есть хочет, вот что, приятель! – послышался из глубины комнаты голос Леандра. – Почему бы тебе не впустить ее?
Смутившись, Прелестник отвел взгляд. С его губ слетел тяжелый вздох.
– Проходи, – пробурчал он, складывая на груди руки. – Сюда.
Он отвел меня в трапезную, где я увидела Леандра, стоящего у огромного пылающего очага. Маг не спеша поворачивал железный прут, на котором поджаривалось три цыпленка. Краем глаза я посмотрела на длинный дубовый стол сбоку от него: он был заставлен яствами, достойными украсить королевский пир. Горшки с дымящейся похлебкой, многочисленные буханки свежеиспеченного хлеба, не меньше девяти пирогов с мясом, большое блюдо с сыром и маслом, а в центре – две корзины, наполненные сливами.
 
От чудесного запаха у меня потекли слюнки. Я собрала в кулак всю свою волю, чтобы сразу не наброситься на эти восхитительные яства.
Прелестник отодвинул стул и молча ждал, пока я осторожно усаживалась на него.
– Давай, девочка, приступай! – Леандр тоже сел за стол.
Я посмотрела на ломившиеся от кушаний блюда. После моего бегства из Уайтхейвена мне так и не удалось нормально поесть. Прелестник поставил передо мной тарелку, до краев наполненную вареной картошкой, поверх которой лежал зажаренный цыпленок. Леандр положил около тарелки вилку и нож, но я уже оторвала от цыпленка ножку и вонзила зубы в нежное мясо. Я застонала, ощущая, как сочное мясо таяло у меня во рту. И мне было все равно, что они обо мне подумают.
От королевских манер не осталось и следа, но это меня тоже не волновало. Краем глаза я увидела, что Прелестник встал, неторопливо подошел к окну, остановился и уставился в него. Еще лучше. Я оторвала кусок хлеба и положила себе в рот.
– Уайтхейвен, ты говоришь? – Леандр налил красное вино в бокал и кончиками пальцев подвинул его ко мне.
Я сделала глоток и молча кивнула. В тот момент я была так сосредоточена на еде, что на разговоры просто не было времени. Насадив на вилку картофелину, я отправила ее в рот.
Леандр передал мне через стол льняную салфетку, украшенную вышивкой из тончайшего шелка.
– Твоя земля проклята, – продолжал он. Его спокойный голос не слишком подходил к его мрачным словам. – Говорят, что ваша королева – королева смерти. И все, к чему она прикасается, должно погибнуть.
Я выронила вилку, когда перед глазами у меня возникло лицо отца за мгновение до того, как он сорвался вниз с полуразрушенной башни. И тогда я поняла, что его пустой взгляд будет преследовать меня до конца дней.
Схватив бокал, я сделала еще один глоток.
– Королева – злое чудовище, – процедила я сквозь зубы.
– О да. Но она – королева, – понимающе заметил Леандр. – Ваша Злая Королева теперь стала единственной правительницей после смерти короля и исчезновения принцессы.
– Без сомнения, именно этого она и добивалась, – пробормотала я. Мне удалось немного утолить голод. Но мое сердце жаждало мести, и только усталость немного притупляла это чувство.
– Ты в этом уверена? – спросил Прелестник. Он оторвался от окна и снова сосредоточил внимание на обеденном столе.
Вопрос застал меня врасплох. Разумеется, он не знал, что со мной случилось. У меня не было никаких причин сомневаться в злых намерениях королевы. Она ясно дала понять, что желала моей смерти. Однако гибель отца, похоже, расстроила ее. Возможно, в самолюбивом сердце королевы просто не было для меня места, и она хотела выбросить меня из их с отцом жизни… Не знаю. Да теперь это уже было и неважно.
– Как думаешь, где сейчас принцесса? – спросил Леандр, медленно отрезая кусочек сыра. Когда нежный сливочный прямоугольник упал на деревянную доску, он поддел его ножом и отправил в рот.
– Где-то далеко, – рассеянно ответила я. – Где ее не найдут. Такая женщина, как она, может исчезнуть и стать никем.
Если бы это в самом деле было так!
– Неважно куда она отправилась, – мрачно заметил Прелестник. – Бремя ее греха всегда будет преследовать ее. – Эти жестокие слова пронзили мне сердце, как острый нож Леандра, которым тот нарезал сыр. Я не могла понять, что заставило его так сказать. Совсем недавно он старался мне помочь, и мы… даже почувствовали какую-то особую душевную близость. А теперь… это?