Первый ученик

– В прошлом году в августе, приезжал на побывку.
– Не начинай врать, – строго предупредил офицер. – Тебя видели у дома вчера в десять утра, через час после прибытия автобуса из Шоромы.
– А вы многое уже успели, – кивнул Грош. Сквозь оконное стекло была видны часть стоянки и серебристый тенвер, стоящий с правого угла здания. – Видели меня? Или человека в черной форме?
– После того визита Грошев был жив и здоров, он даже успел полаяться с соседкой Ехивановой, – сказал капитан. – Не понимаю, зачем тебе это скрывать.
– Не зачем. Только вот незадача, я там не был и не мог быть. Автобус три часа простоял под Листовцом. Я приехал в начале двенадцатого.
Мужчина крякнул.
– Н-да, успел многое, но не все, – он улыбнулся, только глаза остались цепкими, оглядывая каждый сантиметр черной формы.
– Хотите взять в лабораторию? – предложил парень. – Убийство – грязнее не придумаешь, а всю кровь не смоешь.
– Хочу, – не стал отнекиваться офицер.
В подсобке собранная раскладушка и сумка с вещами все еще соседствовали с оцинкованными ведрами и швабрами. Пока Грошев переодевался в клетчатую рубашку и серые джинсы, капитан внимательно осмотрел вещи.
– У тебя есть нож? – задал он вполне ожидаемый вопрос.
– Конечно, – Макс расстегнул боковой карман, вытащил складной нож, выигранный в споре и, положив поверх стопки черной одежды, передал следователю.
– Теперь все?
– Пока да. Город не покидать.
– Это вряд ли, – Макс достал выданную Арчи бумагу. – Через три дня я вернусь в лагерь, а еще через месяц – в Академию.
– Значит, поторопим лабораторию.
– Меня задержат?
– А что, очень хочется? – на этот раз улыбка офицера была искренней. – Алиби плюс добровольное сотрудничество со следствием, еще кое-какие детали, которые я не вправе раскрывать – все это заставляет меня не торопиться с выводами.
Парень нахмурился, раньше отсутствие доказательств никого не смущало, хватало одного его вида. В резких, почти хищных чертах лица, легко было видеть злодея. И ведь видели, да и он обычно оправдывал ожидания публики.
– Капитан, – окликнул уходящего следователя Грош, может, тот и представлялся, но имя парень успел начисто забыть. – Он вернулся?
– Это ты у коллег спроси, – мужчина обернулся. – Не сегодня-завтра специалисты явятся к твоей матери, и ей придется с ними поговорить.
Макс и сам это знал. Но волновало парня совсем другое: чтобы не происходило в лагере, оно последовало за Грошем сюда. Ни о какой случайности не может быть и речи. Девять из десяти, что охота шла именно за ним.
 
Урок шестой – Экономика
 
Тема: «Заработная плата и пути ее формирования»
Серебристый тенвер 14 пересек черту города после полуночи. Макс давно перестал вглядываться в темноту за окном. Как сказал сидящий на переднем сиденье Тилиф, он либо делает дело без вопросов, либо выходит из машины. Водитель, бритый детина с жирной складкой на затылке, издал подхалимское «гы-гы», что надлежало понимать, как смех, и вывернул руль, бросая автомобиль в поворот.
Парень знал, что дело за тридцать пять тысяч ему не понравится. За такую сумму оно и не должно нравиться. Но Шрам был прав: выбора, кроме как гордо хлопнуть дверью, не было. А гордость нынче дешева, чтобы там не воспевали в легендах.
Местность он узнал сразу, не раз бывал здесь на практике. Под ложечкой неприятно засосало. Вороховка. Не город, а кладбище Империи. Гигантский от горизонта до горизонта могильник. Сюда свозили умерших со всей страны, и здесь же предавали земле. Никто не хотел жить рядом с захоронениями, но местные как-то приспособились, и городок постепенно рос и расширялся, правда, не такими темпами, как кладбище.
Машина въехала на территорию Вороховки с юга. Погост не огораживали. Сумасшедшие, решившие поиграть с призраками, сбегают из больниц не так часто и, как правило, долго не живут. Рыжая песчаная грунтовка закончилась. Впереди расстилались холмистые поля памятных знаков, плит, крестов, статуй и даже кое-где склепов. Водитель заглушил мотор и выключил фары. Глаза медленно привыкали к темноте. Никто не кинулся на автомобиль: ни мертвые, ни живые.
 
– Вперед, – командовал Шрам.
Бритый детина открыл багажник, о землю ударились две лопаты и массивный фонарь на изогнутой ручке.
– Осквернение захоронения – до пяти лет, – проинформировал мужчин Макс.
– Мелковато для нас, – Тилиф обернулся к водителю.
Тот повторил на бис свое «гы-гы» и взял лопату. Грош подхватил вторую и фонарь. Шрам указал направление, в луч света попали памятники, огороженные коваными заборами и уходящая в темноту тропинка.
– Самое время посвятить меня в детали, – сказал Грош.
– Мне нужно вскрыть могилу, – ответил идущий первым Тилиф, мужчина сменил деловой костюм на спортивные штаны и темную ветровку.
– Я понял. Чья могила? Чей хвост? Есть ли привязка?
– Много вопросов, – буркнул позади водитель.
– Малой молод и любопытен, – ответил Шрам, – но не глуп. Заметь, он не спрашивает о причинах.
– Если призрак привязан, заперт в прямоугольнике могилы, я могу преспокойно подождать вас в машине.
Раимов развернулся к Грошу, вынуждая парня остановиться.
– Поясни.
Макс почувствовал, как сзади к нему вплотную подошел водитель.
– Если блуждающий заперт, я не смогу пересечь границу захоронения. В противном случае, вернувшийся может перетянуть меня на ту строну, в свой мир. В результате, вам придется отмахиваться лопатами уже от меня.
– Что-то я не понял, – нахмурился Шрам. – Вы вроде в хранилище каждый день с кубами играетесь. И все пока в этом мире.
– Поместите могилу в герметичный куб, цилиндр, шар, и я сыграю им в футбол. Мы с ними работаем, но никогда не лезем внутрь, пока прах активен, пока привязка воняет, как дохлая рыба. Представьте себе комнату, наполненную газом, вы войдете туда? – тот, кого мужчина назвал Лбом, хрюкнул. – Так понятнее?
– Более чем, – Тилиф развернулся и снова пошел вперед. – И так со всеми? Никто не может ступить на могилу, если к ней привязан призрак?
– Почему, любой может ступить. Может даже станцевать и спеть. Пока не начнет разорять захоронение, он для призрака не интересен. Никто не интересен, кроме псионника. Если тигр заперт в клетке, охотнику лучше туда не заходить, – парень вдруг запнулся, оглянулся, всмотрелся во тьму.
– Я не понял, – проворчал Лоб. – Есть призрак, есть могила?
– И есть люди, которым он мстит, – пояснил Грош, оторачиваясь от водителя и возобновляя движение. – Например, за отдавленную в транспорте ногу. Такой призрак называется «хвостом». Не смертельным, но не очень приятным.
– Человеку начинает тяготиться визитами, – вставил Раимов. – И обращается к психам с заявлением о привязке мертвеца. Так?
– Так, – согласился парень, не упоминая о том, сколько времени и нервов это будет стоить. Очереди в службе контроля на привязки огромные. – Блуждающего привязывают к месту захоронения.
– И что? – спросил водитель.
– И все, – развел руками Макс. – Призрак заперт, люди живут долго и счастливо. Пока не обзаведутся следующим хвостом (подумал он), а вслух добавил:
– Но если те, кто связан с мертвым, придут сами… если глупая мышь идет в логово кота, значит одной мышью станет меньше.
– Слышишь, Лоб, с кем он меня сравнил? С мышью.
– Хвост ваш?
– Мой, мой. И я еще не обращался по поводу его привязки.
– Что? – Лоб проследил, как Макс в очередной раз хмуро оглядывается.
– Ничего. Справа как раз привязка, вот и фонит, – студент пошел дальше.
– А остальные? Не психи и не связанные со жмуриком люди?
– А остальных он попросту не замечает, – ответил Грош.
– То есть вся надежда на тебя, Лоб.
– Гы-гы.
– Если привязки нет, – парень передернул плечами, ему все время мерещился чужой, упирающийся меж лопаток взгляд. Ночные запахи земли, влаги и вонь потусторонних существ – все смешивалось и мельтешило, не давая, сосредоточиться, – то и проблем нет, вернее, их не будет, пока не начнем копать. Вскрытие захоронения равносильно объявлению войны мертвому. Ему будет плевать, кто мы и кем были.