Следователи Петра Великого

Исключение в режиме содержания было сделано единственно для И. И. Бутурлина. Будучи доставлен в шведскую столицу в мае 1701 года, Иван Иванович оказался водворен в сырое полуподвальное помещение с зарешеченными окнами, где находился в полном одиночестве.
Столь суровое обращение шведов с Иваном Бутурлиным было не случайным. Дело в том, что под Нарвой И. И. Бутурлин лично пытал раненого двадцатилетнего прапорщика Хенрика Барона {856} (Henrik Johan Barohn), плененного в сентябре 1700 года {857}, добиваясь от него сведений о гарнизоне крепости. Поскольку уже в ноябре X. Барон был освобожден, история стала известна шведскому командованию. Хорошо еще, что шведская сторона, учтя высокий статус Ивана Ивановича, не поступила с ним аналогичным образом. Тем более что у генерала было что выпытывать.
Известно, что 2 мая 1703 года Иван Иванович, переведенный к тому времени на более свободный режим, а также генералы А. А. Вейде, А. Μ. Головин и любвеобильный И. Ю. Трубецкой предприняли дерзкую попытку побега. Воспользовавшись тем, что почти вся охрана отправилась в церковь, генералы проломили часть стены на первом этаже, выбрались на улицу, сели в заранее нанятую карету и попытались скрыться из города. Однако исчезновение пленников быстро обнаружили и объявили за их поимку огромное вознаграждение — четыре тысячи золотых ефимков. Беглецы были в тот же день схвачены в трех милях от Стокгольма, закованы в кандалы и доставлены к бургомистру {858}.
И вновь злопамятные шведы наказали Ивана Бутурлина строже других. На месяц он был безысходно заключен в подземную камеру, где имелось лишь оконце в двери, через которое пленнику подавали пищу и воду. Затем шведы поместили всех «нарвских» генералов на гостиный двор, где им выделили отдельные небольшие дома, находившиеся, однако, под строгой охраной {859}. Наконец в 1710 году Иван Иванович был обменен — первым из пленных российских генералов — на шведского генерал-майора Юхана Мейерфельда (Johan August Meijerfeldt).
По возвращении в Отечество карьера Ивана Бутурлина возобновилась вполне успешно. В марте 1711 года, после начала Русско-турецкой войны, он получил под командование войсковую группировку, сосредоточенную у крепости Каменный Затон и предназначенную для прикрытия Правобережной Украины от набегов турок и крымских татар, с предписанием «обороняться по самой крайней возможности» {860}. В последующее пятилетие боевая служба Ивана Ивановича проходила на высших командных должностях на балтийском театре военных действий.
Далее в строевой службе И. И. Бутурлина наступил перерыв, связанный с тем, что в октябре 1716-го — сентябре 1717 года в составе небольшой свиты он сопровождал Петра I в поездке по Голландии и Франции. Примечательно, что будущий император и его сопровождающие были настолько скромно одеты, что во Франции им пришлось заняться приведением гардероба в более приличный вид. В частности, для Ивана Бутурлина в Париже была заимообразно выделена сумма казенной валюты для приобретения золотой парчи на камзол, золотых нитей для верхней одежды, зубочистки и золотого набалдашника к трости {861}.
Из иных подробностей отмеченной поездки Ивана Ивановича известно, что в мае 1717 года он присутствовал при встрече царя с малолетним французским королем Людовиком XV, а 19 июня сопровождал Петра I при посещении судебного заседания в Парижском парламенте [160] (Parlement de Paris) {862}. В ходе этого заседания высокие российские гости выслушали речь замещавшего генерал-прокурора генерал-адвоката Г. Ламуаньона, который выступил с прокурорским заключением по существу рассматривавшегося дела.
 
Затруднительно сказать, какие впечатления остались у И. И. Бутурлина от визита в парижский Дворец правосудия
(Palace de Justice), но по возвращении в Россию он сам оказался привлечен к следственной и судебной деятельности. Поводом для очередного отвлечения Ивана Бутурлина от строевых обязанностей явилось уголовное дело, возбужденное в отношении бывшего наследника престола царевича Алексея Петровича.
Следствие по делу Алексея Петровича, обвиненного в организации заговора против Петра I, началось сразу после публичного отречения царевича от престола, состоявшегося в Московском кремле 3 февраля 1718 года. Как уже упоминалось, для производства расследования по делу бывшего наследника была учреждена особая следственная канцелярия под руководством тайного советника П. А. Толстого, по организации и полномочиям весьма сходная с уже существовавшими «майорскими» канцеляриями, в производстве которых находились, правда, почти исключительно уголовные дела о преступлениях коррупционной направленности.
Первоначально следствие велось в Москве, точнее — в подмосковной резиденции Петра I селе Преображенском, а затем переместилось в Санкт-Петербург, куда царь выехал 18 марта 1718 года. В связи с этим в конце марта Петр I распорядился перевезти материалы уголовного дела в новую столицу, предписав передать их И. И. Бутурлину {863}. Тем самым Иван Иванович оказался привлечен к производству следствия по делу опального царевича.
Функционирование следственной канцелярии П. А Толстого продлилось, впрочем, недолго. Уже в апреле — мае 1718 года канцелярия была преобразована в Канцелярию тайных розыскных дел (Тайную канцелярию) — специализированный суд по государственным преступлениям. Во главе канцелярии остался по-прежнему Петр Толстой, а судьями (звучно наименованными почему-то «министрами») стали гвардии майоры И. И. Бутурлин, А. И. Ушаков и Г. Г. Скорняков-Писарев.
Затруднительно точно сказать, отчего Петр I решил привлечь Ивана Бутурлина сначала к расследованию дела бывшего наследника престола, а затем к деятельности суда по государственным преступлениям. По всей вероятности, решение включить Ивана Ивановича в состав следователей по делу Алексея Петровича царь принял в связи с тем, что одним из фигурантов оказался прежний командир Преображенского полка и глава одной из следственных канцелярий генерал-лейтенант князь В. В. Долгоруков. В этих условиях главе государства необходимо было иметь в числе следователей, а затем и судей Тайной канцелярии военного деятеля, имевшего значительный авторитет среди гвардейцев, что должно было укрепить их лояльность верховной власти [161].
На смертном приговоре бывшему наследнику престола {864} подпись «генерал-поручик Иван Бутурлин» стоит 12-й по счету, выше подписей части сенаторов.
Привести в исполнение приговор, однако, не успели. 26 июня 1718 года содержавшийся под стражей в Трубецком бастионе Петропавловской крепости Алексей Петрович скончался [162]. Уже после его смерти и похорон И. И. Бутурлину довелось выполнять поручения по распределению оставшихся от царевича вещей.
В частности, по указу Петра I от 3 ноября 1718 года именно он передал «девке Афросинье» (Ефросинье Федоровой, бывшей сожительнице Алексея Петровича) хранившиеся среди имущества покойного ее личные вещи: от бархатной шапки, отороченной соболем, до туфель «с позументом серебряным» {865}. Учитывая, что Ефросинья дала на следствии множество показаний, изобличавших царевича, подобное возвращение имущества было одной из форм ее вознаграждения.