Коммандер (СИ)

— С чего ты взял, Бомон? — Хельга сложила руки на груди. — Британия не воюет с Рейхом! И нет ни малейшего повода думать, что…
— До сегодняшнего дня и Бельгия ни с кем не воевала. — Я пожал плечами. — Но напомни, фрайин — где я подбил твою птичку? Или в этом тоже виноваты русские?
Хельга явно собиралась возразить, но, видимо, так и не нашла — чем. На мгновение застыла с открытым ртом, а потом протяжно вздохнула, опустив плечи.
— Проклятье, Бомон… На чьей ты вообще стороне? — мрачно поинтересовалась она.
— Предпочитаю думать, что на своей собственной… Но хочу тебя утешить, — Я легонько похлопал Хельгу по колену, — мне англичане здесь обрадуются едва ли больше, чем тебе.
— Это верно… Но что мы будем делать теперь?
  
Глава 11
 
Разумеется, я соврал. Не знаю, насколько у меня убедительно вышло изобразить усталость пополам с отчаянием — но таинственный Жосслен Бомон на этот раз не имел никакого плана. Оказался совершенно не готов к подобному повороту событий, не желал связываться с британскими солдатами и моряками — да и вообще решил, что работа подождет, и теперь самое время перекусить, выспаться и завершить, наконец, этот безумный день. В самом деле — еще утром я был во Франции, потом пересек границу… Дирижабли, красный фюзеляж в небе, грохот пулеметов, Брюссель, чертежи, Антверпен…
В общем, не прошло и часа, как я уже укладывал изрядно захмелевшую от местного вина Хельгу на огромную двуспальную кровать в номере гостиницы. Сонный портье сам предложил нам люкс для новобрачных, и я не стал отказываться. И если уж парня и возникли какие-то подозрения — щедрые чаевые тут же прогнали их прочь.
Фрайин фон Рихтгофен с немалым трудом сдерживалась и вела себя прилично при посторонних, но стоило нам подняться наверх — дала себе волю. От некоторых ее фразочек, пожалуй, краснели бы даже юнкера в дортуаре… и я на самом деле был не так уж уверен, что она действительно шутила — про то, чем следует заниматься в медовый месяц, пусть даже если он пришелся на начало войны. В какой-то момент я на мгновение всерьез задумался, что места в спальне действительно хватит и на двоих — и все же мужественно выгнал себя в гостиную, улегся на диван под плед и демонстративно захрапел.
Чтобы через полчаса открыть глаза, надеть рубашку с пиджаком и босиком на цыпочках прокрасться к двери, сжимая в руках скрипучие ботинки. Обувался я уже в коридоре, заодно вслушиваясь в негромкое посапывание. Финальная часть моего плана внушала изрядные опасения — и все же усталость, плотный ужин и возлияния сделали свое дело, и теперь фрайин фон Рихтгофен дрыхла без задних ног.
Отлично — будет мешать… Наконец-то.
Завязать шнурки, спуститься и проскользнуть мимо заклевавшего носом портье заняло буквально минуту. Добраться до порта — около часа. С солдатами было чуть сложнее, но уж точно не для Одаренного моего ранга. Ни одно плетение, конечно, не могло сделать меня невидимым или незаметно провести под прожектором мимо поста — и все же дед научил паре трюков.
Несколько раз я чуть ли не полчаса лежал на холодном камне или скрючившись сидел за ящиками, но в конце концов пробрался через все кордоны к кораблям. Несколько крейсеров с британскими флагами встали на якорь за изгибом реки — можно сказать, уже в самом городе. Видимо, чтобы местные не забывали, кто теперь хозяин в Антверпене. Суденышек поменьше я насчитал около десятка, и наверняка половина эскадры осталась на большой воде, у выхода к морю — на всякий случай. Но та часть порта, где швартовались торговые суда, почти не охранялась: похоже, британцам не было до них никакого дела.
Чтобы не попасться солдатам или излишне любопытным докерам, я просто старался держаться в тени кораблей — этого оказалось вполне достаточно. За все время мне встретились всего несколько патрулей, хотя прошагать пришлось километра полтора, если не два с половиной.
Родной Петербург и сам был городом-портом, способным принять не один десяток кораблей, но с Антверпеном не стоял и рядом. Еще Наполеон Бонапарт вложил в местные каналы астрономическую по тем временам сумму в тридцать с лишним миллионов франков, превратив их в крупнейшую базу для военного флота. Вскоре после поражения под Смоленском его величеству пришлось отказаться от притязаний на Бельгию — зато город пришелся по вкусу голландским торговцам. А также немецким, французским, британским, русским… может, даже американским. За полтора века судоходные компании превратили Антверпен в крупнейший морской торговый узел, уступающий размерами и оборотом разве что Роттердаму.
 
Не знаю, сколько именно кораблей сейчас стояло здесь на якоре, но уж точно не меньше сотни. Самых разных мастей и калибров: от крохотных баркасов до здоровенных лесовозов и танкеров. Были и пассажирские лайнеры — похожие на плавучие гостиницы сонные громадины с темными окнами и иллюминаторами кают. Похоже, кому-то понадобилось загнать внутрь всех пассажиров, а то и объявить комендантский час во всем городе — и меня это вполне устраивало: никто не мешал шагать по опустевшему причалу к нужной посудине.
Я бы потратил на поиски ничем не примечательной “Титании” целую вечность — но, к счастью, успел кое-как выпытать у Хельги обозначение нужной части порта. И хоть половина указателей была на фламандском, уже скоро мне улыбнулась удача: пройдя пару сотен метров вдоль выстроившихся друг за другом сухогрузов, я разглядел в темноте надпись на корме.
“Титания”. И еще чуть ниже — “Роттердам”, порт приписки.
Все верно.
Корабль спал — только над трубами в темноте вился едва заметный дымок: похоже, команда уже начала готовить паровые машины к выходу в море. Пожалуй, рановато — до отправления оставалось еще не меньше семи часов — но удивило меня совсем другое.
Титанию явно охраняли. Пусть не так бдительно, как подъезды к порту и акваторию — но я насчитал пятерых солдат на причале и троих у сходней. Скорее всего, кто-то дежурил и на палубе — в неярком свете бортовых фонарей то и дело мелькали силуэты. И еще патрули — один я только что удачно проскочил, но со стороны носа шли еще люди…
То ли мне просто повезло, то ли секрет герра канцлера на деле оказался не таким уж секретом. В чудесные совпадения я не верил уже давно, так что оставалось только предположить, что британцы арестовали судно — возможно, даже вместе с грузом… а то и вовсе затеяли всю эту высадку с моря лишь для того, чтобы добраться до содержимого трюмов “Титании”. Или тайком вывезли чудо-машину посуху, или перегрузили на какую-нибудь из своих посудин, или пока только дожидались, или…
Способ проверить у меня был всего один. Сходни караулили чуть ли не десять солдат разом, да и ломиться под прожектор стал бы разве что идиот и самоубийца. Да и попытка разыграть из себя моряка или какую-нибудь шишку из таможенной службы наверняка повлекла бы за собой разве что визит к дежурному офицеру… в лучшем случае. Темная вода тоже выглядела не слишком гостеприимно… Зато от невысокого борта “Титании” меня отделяло всего полтора десятка шагов.
Не так уж много для Одаренного почти-третьего магического класса.
Короткий разбег, толчок — и родовая магия услужливо подхватила меня за полы пиджака, пронесла по воздуху — и бросила на палубу. Пусть не слишком бережно, зато с такой силой, что я перелетел через борт и, едва коснувшись ногами досок, тут же перекатился к трубе вентиляции. Небольшая конструкция кое-как скрывала меня, но вокруг было слишком светло, так что я поспешил перебраться поближе к рубке, в тень — и уже там затаился, выжидая.
Нет, ничего. Похоже, никто не услышал шум, да и вспышка Дара оказалась незамеченной. Корабль мерно дремал, и тишину нарушал только плеск волн за бортом, болтовня солдат где-то на корме и мерное гудение под палубой. Машинное отделение уже давно проснулось: и механизмы, и люди, которые пробудили железо от сна и теперь разогревали топки… зачем-то.
Если уж судно арестовано и нигде не видно экипажа — кто и зачем готовит его к выходу в море, да еще и на два-три часа раньше положенного?