Обретение (СИ)

Анигар, расхаживавший по спальне, сел на подушки. Вид у него был утомленный — того и гляди свернется клубком и уснет прямо здесь.
— Боги знают, — сказал он. — Они не открывают всех секретов даже искусным целителям. Иначе мы тоже были бы богами.
Онелия отдала Эрфиану пустую чашку. Он опустился на колени рядом с кроватью, взял руку девушки и прижал ее пальцы к губам. Ответом ему был все тот же недоуменный взгляд: так смотрят существа, пытающиеся понять, закончился ли очередной сон — или они продолжают грезить.
— Теперь я знаю, как чувствуют себя отведавшие черного вина путники, — улыбнулась Онелия. — Три дня и три ночи путешествуют по неведомым мирам. И никогда не просыпаются… так говорят.
— Богиня Охотница являлась тебе во сне, дитя?
Девушка прикрыла глаза и задумалась.
— Не знаю. Я видела много лиц… Я устала. Мне нужно поспать, а потом убрать беспорядок. — Она кивнула на сундук. — Кажется, я оставила мешок с вяленым мясом без присмотра. Дикие кошки ничего не тронули?
Эрфиан встал, наклонился к Онелии и поцеловал ее в лоб.
— Все разговоры подождут до утра, дитя.
Ее щеки порозовели.
— Я видела тебя во сне.
Эрфиан посмотрел на Жреца, который успел подняться и теперь стоял у него за спиной, вглядываясь в лицо девушки. Если он и понимал, что сейчас — самое подходящее время откланяться и уйти по своим делам, то ничего предпринимать не собирался. Анигар, в отличие от матери, был начисто лишен подобного чутья. Если бы не Жрец, Эрфиан не позволил бы Онелии уснуть. Они проговорили бы до рассвета, продолжили бы говорить и после того, как поднимется солнце. Он не думал ни про Лиэну, ни про Гриаллу, ни про ссоры оборотней и вампиров, ни про светлых эльфов, которые снова выпрашивали прибрежные земли. Им владело только одно чувство — облегчение. Он боялся поверить в произошедшее, боялся, что она уснет — и тогда они больше не скажут друг другу ни слова. И был твердо уверен в том, что никому ее не отдаст. Пусть первый воин Вилас заявится сюда с подарком. Пусть принесет свадебное украшение, коли ему так угодно. Все это уже давно пора прекратить. Больше никакого яда. Эрфиан все сделает сам. Это доставит ему удовольствие.
Лиэна, показавшись из-за полога, спросила, голоден ли Анигар, получила положительный ответ и отправилась накрывать на стол.
— Не забудь вино, — добавил гость.
— Как будет угодно моему Жрецу.
Онелия укрылась одеялом с головой и через несколько мгновений уже спала. Эрфиан и Анигар расположились возле стола в ожидании ужина.
— Мама скоро вернется, — сказал Жрец, пригубив наполненный Лиэной кубок. — Надеюсь, она не поубивает всех вампиров. Голова у молодых обращенных горячая, но ссориться с Сафдаром ни к чему. Особенно сейчас, когда он пытается найти общий язык с Юлием. Глядишь, женит его на одной из своих дочерей. А потом и до союза недалеко.
— Мой Жрец знает, что в свое время вампирша Мирития отказала Юлию и предпочла Сафдара? Обращенные существа долго помнят обиды.
Анигар передернул плечами.
— Мирития отказывала до них, будет отказывать и после. Она может заполучить любого вампира, хоть служителя Равновесия. И Юлий, и Сафдар об этом знают.
— Даже если главы кланов заключат союз, мой Жрец, вряд ли он будет прочным. В отличие от людей или необращенных, вампиры объединяются против кого-то, а не ради взаимной выгоды.
— Ничего страшного. У нас достаточно скучающих воинов. Они с радостью отрубят парочку ненужных голов.
Уходившая за свежими фруктами Лиэна вернулась, но не одна, а в сопровождении Таир. Последняя выглядела сонной, встрепанной и взбешенной.
— Что стряслось? — спросил Эрфиан, повернувшись к поздней гостье.
— Пойди и посмотри, проклятия всех богов на твою голову. — Она сделала нетерпеливый жест, предлагая следовать за ней. — И скажи, чем в этой деревне занимаются воины, которым было наказано охранять покой жителей.
Лиэна поставила кувшин на стол.
— Я останусь с Онелией, — сказала она Анигару, заметив промелькнувшее в его глазах сомнение. — Не думаю, что ей что-то угрожает. — Женщина посмотрела на Таир и с улыбкой добавила: — Я — из тех воинов, которые не дремлют у костра, а охраняют чужой покой.
 
Таир поджала губы. Лиэну она, как и многие жившие в деревне эльфийки, недолюбливала, но не из страха, что та уведет ее мужа: «жена» Эрфиана слишком хорошо управлялась с оружием.
— Идем, — поторопил Анигар. — Покажи, что там случилось.
— Я цела и здорова, — отрубила Таир, запахнув накинутый поверх ночного платья плащ. — Чего не могу сказать о Деоне.
— В такой час? — удивился Жрец. — Я думал, что ты спишь в своей постели в обнимку с очередным молодым эльфом.
Таир уже давно не жила в шатре бывшего первого воина. Теперь на пирах ее сопровождали красивые юноши, сменявшие друг друга с пугающей быстротой. Впрочем, юноши не мешали Таир проводить ночи в кровати Деона.
— Все молодые эльфы отправились в прибрежные земли? — продолжил Анигар. Он умудрялся находить самое неподходящее время для шуток. — Маме следовало бы оставить одного для советника Таир.
— Сейчас мой Жрец посмотрит на молодого эльфа, который мог скрасить одиночество советника Таир. К сожалению, он зашел не в тот шатер. И больше из него не выйдет.
Служанка Деона не спала. Она встретила гостей у входа, пустилась в объяснения, но замолчала, поймав взгляд Таир. Женщина уверенным жестом попросила ее отойти в сторону и откинула полог. В шатре царил беспорядок — разбросанные по ковру фрукты, перевернутые плошки, опрокинутые кувшины. Деон не отозвался на приветствие Эрфиана — он стоял, опустив глаза. Первый советник проследил за его взглядом и понял, куда тот смотрит. Анигар сделал несколько шагов и остановился, как вкопанный. Мгновение назад он был готов произнести очередную шутку, но она так и не слетела с его языка.
— Кто это? — спросил Жрец, кивнув на лежавшего на ковре мужчину.
— Понятия не имею, Великая Тьма его разбери, — отозвался Деон. Он прижимал к шее рукав мантии, и белый шелк уже пропитался кровью.
Эрфиан присел рядом с мужчиной, поднял с ковра серебряный кинжал и в слабом свете масляных ламп попытался прочитать выгравированные на лезвии слова.
— К вам явились важные гости, советник Деон, — нарушил молчание он.
— Теперь я знаю, как ведут себя важные гости. Они прокрадываются посреди ночи в твой шатер, бросаются на тебя с кинжалом и пытаются перерезать горло.
— Это ты его убил? — поинтересовался Анигар. — Дай взглянуть Эрфиан. Кажется, у тебя есть такой же?
Эрфиан нашел среди лежавших на полу плошек льняную салфетку и вытер кровь с лезвия кинжала.
— Наш гость убил себя сам, мой Жрец. Именно так поступают Безликие, когда терпят неудачу.
Ночной гость был не эльфом, а полукровкой. Таких убийцы без лица принимают в свои ряды чаще всего. Они умеют становиться невидимыми, меняют эмоциональный запах и могут обмануть даже вампиров. У юноши были длинные темные волосы и смуглая кожа. Если бы Эрфиан увидел его на базаре в Фелоте, то принял бы за городского жителя. Такие смешиваются с толпой, никто не оборачивается им вслед.
— Пусть унесут его отсюда, — наказал Анигар служанке. — И пусть похоронят в соответствии с обычаями. После смерти уже не важно, кем ты был — боги принимают всех.
* * *
— Как ты думаешь, сколько заплатили за твою голову, советник Деон?
— Это меня не волнует. Но я бы с удовольствием узнал, кто внес эту плату. И, клянусь именем своего отца, смерть его не была бы легкой и безболезненной.
Рана не представляла для Деона опасности, но ее следовало перевязать. Это заняло у Эрфиана больше времени, чем он рассчитывал: порез оказался глубоким, и остановить кровь удалось не сразу. Жертва безымянного убийцы не желала сидеть спокойно, сыпала угрозами и проклятиями, а возмущенная Таир только подливала масла в огонь. Разозлившийся Анигар отослал женщину прочь и прикрикнул на Деона.
— Вариантов у нас немного, — заговорил Эрфиан. — Если бы тебя действительно хотели убить, то прислали бы кого-нибудь поопытнее. На его месте я бы подложил в твою постель змею, пойманную в Фелоте. Ее принесла бы красивая женщина, перед которой не устоит ни один мужчина. От яда тамошних змей могут заболеть и обращенные, а эльфы умирают за несколько минут.