Стану ему женой. Ребенок от монстра (СИ)

Ночные улицы были полупустыми.
Он думал о Лене — представлял, как она, терпеливая и уставшая, лежит в постели без сна.
Чуть не забыл.
Цветы. Он затормозил рядом с круглосуточным цветочным салоном, прыгнув на тормоз. В последний момент вспомнил. Чувствуя себя безмерно уставшим после бесконечной ночи, зашел в магазин. Окинул взглядом прилавок, заставленный букетами. Ни один не понравился.
— Белые розы есть?
Продавщица за прилавком, заставленным цветами и упаковкой, уставилась на него. Понятно, что подумала. Мужчина в шесть утра покупает розы — после гулянки возвращается домой.
— Одиннадцать штук, — он отсчитал налом, и ждал, пока она упакует их в бумагу.
Букет получился небольшим, но симпатичным. Пусть она оттает.
И не забыть показать ей фото Артема Исаева. Если она его опознает — половина дела сделана. Андрей положил букет в хрустящей бумаге на соседнее сиденье, и погнал домой.
  
Глава 25
 
Около шести я проснулась, встревоженная. И так всю ночь ворочалась — беспокоилась за Андрея, еще и… Борясь с головокружением, я встала, побежала в ванную, и склонилась на раковиной, боясь что меня стошнит.
Умылась холодной водой, надеясь, что станет легче.
Не стало.
Беременна? Я подсчитала, сколько прошло после незащищенного секса, и когда я приняла таблетку. По инструкции их нужно было принять две, и вторую я проглотила вечером. Не должна. Не должна залететь, но мне паршивенько. И тревожно. Раньше я экстренной контрацепцией не пользовалась. Побочный эффект?
Я умылась еще раз и услышала, что входная дверь открылась.
Андрей пришел.
Живот неожиданно скрутило от боли и меня вывернуло в раковину. На ощупь я закрыла защелку, чтобы он не вошел. Какой кошмар… Я с трудом отдышалась. Упаковка от таблеток лежала тут же. Я прополоскала рот и дрожащими руками развернула огромную, как простыня, инструкцию. Одновременно прислушивалась к происходящему в комнате: Аня спит, но я не проверила ее, когда убегала в ванную…
За дверью раздался шорох. Легонько постучали:
— Лена? Ты там?
Андрей.
— Сейчас…
— Все в порядке?
— Да… — вот оно, тошнота, рвота, болезненные ощущения в животе, все, что я ощущала, нашлось в инструкции. Побочные эффекты. Я аккуратно сложила бумагу и спрятала в шкафчик. — Сейчас выйду.
Надо сделать тест. На всякий случай. Я еще раз все подсчитала: препарат я приняла вовремя и по инструкции. Не в первые сутки, но все же. Все должно быть в порядке. Для тошноты, вызванной беременностью, слишком рано. Да и живот ноет как-то по-другому.
Тест я сделала: пока одна полоска. Я почти не сомневалась, что так будет, для другого результата слишком мало времени. Второй сделаю позже. Чтобы избежать расспросов, я тщательно умылась, причесалась, но бледное лицо и круги под глазами и без меня все сказали.
Все будет в порядке. Отлежусь, вот и все. Ничего страшного не случится.
Когда я вышла, Андрей ждал за дверью.
— Тебе нездоровится? — сразу понял он. В левой руке держал розы, завернутые в бумагу.
Меня все еще мутило, но розовый аромат приглушил неприятные ощущения.
— Так, немного… — пробормотала я.
— Пойдем, приляжешь, — он довел меня до спальни, цветы положил на кухонный стол по дороге, и помог лечь в постель. — Прости, что задержался… Выпьешь что-нибудь?
Мы говорили шепотом, чтобы не разбудить ребенка.
— Чай, — вспомнила я, как мама делала мне в детстве сладкий крепкий чай, и становилось лучше. Я чувствовала себя больной и несчастной. — Там обед, если хочешь… Вчера приготовила.
Андрей молча ушел на кухню. Сняв пиджак, он терпеливо стоял над чайником, пока тот не закипел, и приготовил крепкий чай. Он принес кружку, помог сесть, подложив подушку под спину, и подал мне.
— Ты ведь не беременна? — спросил он, садясь напротив.
Я опустила глаза: в горячей кружке плавал кусочек лимона.
— Не должна. Наверное, из-за таблеток. Спасибо за цветы, — благодарно улыбнулась я.
Он не ответил на улыбку, хотя лицо осталось спокойным. Тревожится и пытается скрыть.
 
— Я покажу тебе фото, — Андрей достал телефон. — Посмотри, похож на стрелка, которого ты видела?
Я заинтересованно подалась вперед, и покачала головой сразу, как увидела экран.
— Это не он, — но взяла телефон, рассматривая фото.
— Он похож на твой рисунок.
— И сама теперь вижу, — хмуро пробормотала я. — А откуда это?
Андрей поджал губы. Непроизвольно жест получился горьким, но это видимость из-за плохо работающего рта. Не хочет говорить. Или я ему версию испортила?
— Этот человек работал в фонде, принадлежащем людям со снимка, который ты мне показала. Он пропал без вести. Ты уверена, что это не он?
Я взглянула еще раз, внимательно.
В конце концов, стрелка я пару раз видела и в состоянии сильного потрясения. Цвет глаз на фото плохо передан, но лицо… То лицо мне не забыть, даже если захочется. Я его вблизи видела. В руках держала.
Это не он.
Но сходство очевидно. Я внимательно, по фрагментам, сравнила черты лица. Скулы, ширина челюсти, лоб, глаза…
— Они родственники, — сказала я. — Они братья, Андрей. Может, двоюродные, но насчет родства уверена.
Андрей хмыкнул. Забрав телефон, открыл рядом снимок и мой фоторобот и сравнил еще раз.
— А ты права, — усмехнулся он. — Сначала я подумал, киллер устроился в фонд, чтобы собрать сведения о целях, к ним подобраться. Двух потом застрелил. Может, трех, если и четвертый убит… А это брат. Лен, ты молодец.
Он наклонился и поцеловал меня в лоб.
— Ты что-нибудь понимаешь?
— Мотив. Исаев бесследно исчез около полутора лет назад. Если его шлепнули, это дает мотив. Брат мстит за него.
В это я могла поверить.
Вспомнила, как стрелок себя вел — да, скорее месть. Финансовый мотив, про который говорил Андрей, не показался убедительным.
— Глодов тебе не все рассказал?
— Я разберусь, — пообещал он. — Если они родственники, я быстро его найду. Тебе лучше? Сегодня нам желательно переехать.
Я вздохнула: как всегда. А я надеялась, что все наладилось.
Мне еще нездоровилось, но я безропотно собрала вещи — Андрей разрешил. По сравнению с тем, как раньше мы иногда бежали в ночи, все бросив, это прогресс.
Открыв балконную дверь, я остановилась. На мольберте сох вчерашний незаконченный пейзаж: горы на горизонте, гладь ночного озера и склонившиеся до воды ветви огромных сосен. В сердце укололо. Я уже обжилась здесь. В этой квартире все знакомо, все под рукой…
Поверила, что все наладилось, пока жизнь снова не влепила пощечину: не забывайся, помни, с кем живешь! Хватит мечтать!
— Картину можно взять?
— Только поторопись.
Если бы он запретил — я бы не стала спорить. Бросила бы. Цена за то, чтобы быть вместе, хотя это причинило бы огромную боль. Почему-то раньше так не было. То ли рождение дочки в этом виновато, то ли работа Андрея на Глодова, которая создала иллюзию нормальной жизни, но теперь старые его привычки бросали тень на сердце. Омрачающую все тень. Я быстро сложила краски, кисти, разобрала и упаковала в чехол мольберт. Потом разбудила дочь. Аня капризничала и не хотела вставать.
— Не плачь, маленькая, — я бережно взяла ребенка на руки.
Переодела ее, надела новое белое платьице в кружевах и поцеловала в макушку. От волос пахло молоком и детским шампунем. Ее бы покормить, но времени нет. Дам в машине бутылочку или когда приедем…
Меня еще мутило. Андрей отнес сумку в машину и вернулся за нами. Взял Аню, которая уже свободно подпускала его к себе, привыкнув, а мне позволил нести только цветы — их я тоже не захотела бросать.
Дворник шаркал по асфальту метлой, но больше никого — слишком рано. Я села на пассажирское сиденье, положив на колени колючий букет. Андрей не удивился, что я неразговорчиво смотрю в окно. Один раз обернулась на заднее сиденье: Аня задремала в автокресле.