Паладин. Начало (СИ)
Обвел завтракающих: в выражениях лиц и глазах баронских злоба или обида не читалась, никто не сверлил меня как при встрече, там поселилась собранная озабоченность. Это уже лучше. Все же нас ждет, судя по местным, непростой переход, и вражда в отряде ни к чему.
Позавтракав, мы вышли к обозу, и караванщики начали седлать своих отмытых и накормленных псов.
Весь прошлый вечер я гадал, как я буду ехать верхом? За всю прошлую жизнь я ездил верхом два или три раза на экскурсиях, при этом это были лошади. Но ситуация разрешилась сама собой: свободных хортов с каравана привели в восстановленные вольеры, так как они предназначались деревне на замену сожранных ненасами. Своих же хортов здесь предлагать не принято, животные с характером и к новому седоку адаптируются не просто. Поэтому меня определили в одну из повозок с обратными подарками и податью для барона, обустроив удобное место из матрасов.
Сидеть на дорожку тут не принято, поэтому по завершении приготовлений каравана мы просто и душевно попрощались с деревенскими. Ансель очередной раз поблагодарил меня за спасение деревни и сообщил, что я всегда желанный гость в Прилесной. Барт сунул увесистую флягу бодрящего взвара. Крон подарил мне неплохой сапожный нож, про который я забыл, затариваясь в дорогу. Интереснее всего вышло прощание с Онорой — девушка решилась меня крепко и многообещающе поцеловать в губы, за что тут же схлопотала укус какой-то местной медоносной опылительницы и, шипя и чертыхаясь удалилась. Надеюсь это все же совпадение и за моей нравственностью никто не следит.
Закончив прощания и разойдясь по транспорту, двинулись в путь до Орлиной. В мою повозку было запряжено сразу два хорта, стоящих друг за другом, наподобие упряжек хаски. Соседями оказались запасы высушенных трав и кореньев, смутно знакомых мне по тому самому чердаку, где я спасся в первую ночь. У одного из бортов был прилажен матрас, наподобие тех, что были на кроватях в таверне. А что, в этом что-то есть. Вип-место?
Топор сидеть мешал, поэтому я аккуратно, чтобы не повредить грузы, снял его и положил рукоятью рядом с собой. Нож без риска травм спрятать в сапоге не вышло. Это только в кино его оттуда лихо достают главные герои в экстренной ситуации. Я, как обычный городской житель Земли две тысячи двадцатых, не понимаю, как это сделать без специальных ножен. Долго мучиться не стал и просто бросил его в сумку. Расслабил ремни кирасы и кое-как расположился в импровизированном лежаке. Хоть броня и мешала, не давая занять удобного положения, но даже не заметил, как заснул.
Проснулся я из-за ломоты во всем теле и ощущения тревоги. Бессознательное стучало в дверь сознательному из-за несоответствия ощущений до засыпания и после подъема.
Что не так? Точно, мы стоим!
Вторым важным сигналом для мозга стало зрение — я снова ничего не видел, как в первый день в этом мире.
Мы стоим в Тумане!
Глава 12, в которой я снова блуждаю в тумане
От понимания смертельной опасности сон как рукой сняло. Сперва почему-то подумал, что это от меня избавиться решили. Но это был бред пробуждающегося ото сна мозга. Ради меня нелюбимого караван или даже одну повозку в туман загонять никто бы не стал, поэтому, очевидно, туманная гадость настигла нас на лесной дороге.
Дальше размышлять решил уже по ходу действия и сперва надо было осмотреться, оценив обстановку и ситуацию.
Подтянул ремни жутко неудобной и успевшей за время моего сна натереть все тело кирасы. Мягко спустился с края повозки и, развернувшись, как можно тише и аккуратнее подобрал лежащий рядом с матрасом топор.
Мощная железяка дополнительно добавила уверенности в себе, как это бывает от оружия в руках любого мужчины. Перехватил топор поудобнее и, мягко ступая с носка на пятку, двинулся в обход повозки.
Почему так тихо? Кучер должен сопеть или копошиться где-то рядом, даже если он спрятался под повозку. Да и хорты должны как-то себя проявлять — дышать, скулить, отфыркиваться, рычать или скулить, хоть как-то себя проявлять.
Отдельный вопрос: где сопровождавшие караван всадники? Почему не вижу и не слышу патрулей, команд, окриков или звуков боя? Решили убежать от молочного марева? Но они же охрана как никак. Если с повозками быстро не получилось отступить из тумана, то поставили бы их хотя бы в круг. Организовали круговую оборону. Это вопрос пяти-десяти минут. Повозки же как стояли, так и стоят в ряд, брошенные прямо на тракте по понятным для меня причинам.
Напрашивается единственный ответ: если все случилось так же неожиданно и быстро, как с деревней, то караванщики просто ничего не успели сделать, и все выжившие на текущий момент просто затаились. Отсюда и меня никто предупреждать не стал. Тактика, конечно, имеет место быть, но, в отличие от деревни с мощными постройками, пытаться прикинуться ветошью в продуваемом всеми ветрами обозе с тонкими тентированными местной бумагой повозками — по мне так чистое самоубийство.
Будем посмотреть.
Дойдя до облучка, внимательно изучил нос повозки: следов насильственной смерти кучера не наблюдалось. Упряжь же была разорвана. Умные хорты, видимо, не стали дожидаться появления тварей и, разорвав кожаные ремни, унеслись в одним им известном, животным чутьем, безопасном направлении. Я присел и посмотрел на край ремня: перегрызен и крови на нем нет. Это говорило в пользу моей теории. Если они спаслись, и мы прогоним туман, то будет кого вернуть и впрячь в повозку.
Всего-то осталось перебить местных обитателей, каждый вид из которых заточен на уничтожение всего живого. Мелочь какая.
Выпрямился. В кирасе и с топором, владея информацией по происходящему, я уже не чувствовал себя беззащитной загнанной жертвой, как в первый день знакомства с этой туманной аномалией. Даже больше — включился боевой азарт. Смогу ли я, готов ли я?
— Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать! — одними губами прошептал я.
Вся обида за позорное бегство, страхи и унижения предыдущей встречи с местным туманом резко трансформировалась в желание рвать все, что встретится. А ранее пугающие воспоминания криков умирающих людей сейчас играли набатом пойти и отомстить за невинных жертв.
Резкий хруст со стороны от повозки отвлек мое внимание. Всю браваду как ветром сдуло. Я присел, подобрался и попытался выровнять дыхание. Вспомнил, как учили на курсах по преодолению стресса — резкий вдох и протяжный долгий выдох.
Еще там советовали, что, когда ситуация достигает пика напряжённости, нужно взять тайм-аут. В голове сразу предстала картина, как я в костюме встаю из-за стола с жуткими тварями, произнося:
— Так, коллеги, давайте немного остынем, я сейчас выйду за водой и вернусь.
Ага, «не доедайте кучера».
Улыбнулся абсурдности ситуации, поблагодарил себя за юмор, выручающий меня всю жизнь в самых тяжелых ситуациях, и аккуратно двинулся в направлении новых звуков.
Звуки напоминали не очень аккуратную трапезу, перемежающуюся посвистываниями. Ненас точно питается иначе, хорты куда-то убежали, кучер так громко жрать точно не может. И свистеть при трапезе, даже если на него вместе с непреодолимым голодом неожиданно обрушился жуткий насморк…
Быстро перебирая в новой идеальной памяти, как я без неё жил раньше, туманный бестиарий из свитка, старался вспомнить кого-то подходящего по описанию. Понятно, что туманы часто преподносили сюрпризы, но по моим знаниям, которые я успел почерпнуть из свитков, свист характерен только одному виду туманных существ — костеголовым или костяноголовым.
Далеко не самый приятный из противников. Обычно получались на пятые или седьмые сутки туманной эволюции, предположительно мутируя из местных мелких тварей ранко похожих по описанию на зубастых и рогатых земных обезьян. Светло-серая, как и большинство тварей тумана, что логично для маскировки, антропоморфная туша под два с половиной метра. По схематичным картинкам из свитка, тварь похожа на то, как рисовали хроноса из Доты.