Убить Уилла. Побег из Хэппидейла (ЛП)

- Блядью? – предположила Паркер.
- Да-да, спасибо за помощь, именно блядью, - с облегчением согласилась Долорес. – Предельно точное определение. Пусть тогда это слово и не было в широком обиходе, но, поскольку оно исключительно четко описывает жизненную и поведенческую позицию этой девушки, полагаю, мы не сильно нарушим гармонию повествования, употребив его. Но продолжим нашу историю. Энике, конечно, было невдомек, что у Папочки и Беллы чуть ранее случилась размолвка. Родитель запретил девушке скататься в Бирмингем, и дочурка была полна решимости в отместку напакостить папашке.
- Переспав с Энике?
- Пойми, не все так просто. Энике был хорошим, добрым, порядочным парнем, но вот уже прошло шесть лет с тех пор, как он угодил под чары Беллы, которая была на три года моложе. Пацан, когда ее видел, просто-таки терял голову. В общем, когда наша юная обольстительница пригласила оказавшегося по роковой случайности поблизости Энике в дом на чашку холодного чая, парень умом понимал, что не следует нарушать запреты Папочки, но ничего с собой поделать не смог. Энике знал, что ни в коем случае нельзя отвечать согласием на последовавшее предложение Беллы заглянуть в ее комнату, но устоять был не в силах. И уж точно категорически нельзя было поддаваться уговорам Беллы лечь в кровать. Все это бедолага прекрасно знал, но оказался слишком слаб. А вот чего Энике не знал и не мог видеть, так это того, что именно в тот самый момент через забор плантации перелез какой-то человек. Издали как две капли похожий на Энике. Внешность, комплекция – со стороны не отличишь. Незнакомец изнемогал от голода, его волновала только еда. Незваный гость остервенело схватил одну из тех самых роскошных куриц, тех, что были предметом гордости хозяина плантации, и удрал. Когда Папочка Винсент вернулся, то заметил пропажу одной из любимиц и, мягко говоря, пришел в сильное негодование.
Долорес сделала паузу и продолжила:
- Большой Папочка послал надсмотрщиков за Энике, который в этот момент был на дальней стороне плантации с другими рабами. Во владениях Винсента уже давно никого не линчевали, и он решил, что пришло время преподать урок своим работникам. И вот все обитатели плантации собрались вокруг большого дуба, прямо возле главного дома. И рабы, и надсмотрщики, и даже пять дочерей Большого Папочки, включая и младшую, Беллу. Люди Винсента натянули на ветку веревку и засунули в петлю голову Энике. Большой Папочка спросил у парня, сознается ли он в том, что своровал и съел одну из роскошных кур Винсента. И пусть Энике и не делал этого, но расскажи он, что в этот момент был в главном доме, в постели с дочерью Большого Папочки – Белла тут же окажется рядом с ним, на соседней ветке. Так что, когда Винсент второй раз задал свой вопрос, Энике посмотрел на Беллу и сказал то, что ее отец хотел услышать. Через пару минут наш парень уже болтался на веревке и достаточно быстро отдал концы.
- Но получается, что он выжил, - вставила свое слово Паркер, кивнув в сторону слэшера.
- Не совсем в привычном смысле слова, но да, - продолжила рассказ наставница, прогуливаясь вокруг клетки. - Пока парень задыхался в петле, он молился. Но не о спасении. И не о том, чтобы это поскорее закончилось. Наш обычно добрый великан молился о возмездии – он ведь пострадал совершенно ни за что. Бог не внял его мольбам, а дьявол услышал. В общем, история закончилась печально для всех. Когда наступила полночь, Энике поднялся из могилы, куда его зарыли другие рабы, взял в руки молот и пошел в главный дом. Обошел каждую комнату и прикончил всех, кто в нем был. Двенадцать человек.
- И Беллу?
- Прекрасный вопрос! – восхитилась МакКормик. – Беллу? Девчонка была в последней комнате, в которую зашел Энике. И, естественно, она слышала, что происходит в доме, и не спала. Юная искусительница решила спрятаться под кроватью, но, понятное дело, убежище это весьма так себе, и Энике быстро обнаружил Беллу. Только вот проломить ее череп, как всем остальным домочадцам... не смог!
- Он, что... отпустил ее?
 
- Именно, - подтвердила Долорес. – Должна тебе сказать, крайне необычный поступок для слэшера. И если бы Энике поставил точку в своей вендетте и прикончил Беллу, у меня к нему было бы ноль претензий. – МакКормик посмотрела в лицо слэшеру. – Но нет же. Вместо этого наш друг решил, что к вечеринке нужно подключить все окрестности. И в южных краях стали пропадать люди. Пару сотен лет наш друг методично разрывал на части тела местных людей, чем заслужил себе новое имя – Зверь. – Наставница обернулась к Паркер. – Не все слэшеры раньше были злодеями. Есть такие, которых в этих существ превратили вполне себе уважаемые люди.
- Тогда какой от нас толк? – спросила Паркер. - Покуда существует зло – а я уверена, что оно никуда не исчезнет, – эти создания будут появляться и появляться.
МакКормик закатала рукав, обнажив на руке полоску татуировок в форме черепов с костями – примерно как во Вторую Мировую на фюзеляжах самолетов звездочки "за сбитых" рисовали.
- По одной отметке за каждого слэшера, что я завалила.
Затем Долорес закатала второй рукав, где – тоже в ряд – были одинаковые татуировки. В форме листочков.
- И по одной за каждого человека, которого спасла.
Листьев было больше. Намного больше, чем черепов.
- Поверь, от нас есть толк. И еще какой!
 XI. 
Паркер приподнялась на своей жесткой лежанке. Была ночь. Через окна местами пробивались лучики лунного света. На складе тишина. Мертвейшая. Девушка не могла сказать, в чем причина, но что-то явно было не так. Ни шума машин с улицы, ни сирен, ни даже ветерка. Воздух словно застыл.
Девушка осторожно опустила свои босые ступни на пол, медленно поднялась на ноги и внимательно осмотрела темное помещение склада, стараясь не пропустить ничего необычного. Камаро стояла на своем месте. Мачете, ножи, бензопилы – все на полках, ровно там же, где были всегда. Клетка... Вот что поменялось... Дверь открыта, Зверя в ней нет.
Черт, черт, черт... Мысленно выругалась Паркер. Лежанка МакКормик пустовала, но у Долорес были проблемы со сном, так что в этом не было ничего странного, наставница порой совершала спонтанные ночные прогулки. Но вот если женщина не решила выгулять Зверя, то налицо вырисовывались проблемы. И большие.
Паркер моментально взбодрилась, и сложно было поверить, что полминуты назад девушка еще спала́. Сейчас она уверенно направлялась прямо к секции с оружием и первое, на что легла рука Паркер, была бензопила, которую девушка назвала Аэросмит. С любимой игрушкой наша героиня почувствовала себе чуть увереннее. Но, справедливости ради, совсем "чуть".
Паркер лихорадочно осматривала помещение. Зверя не было. Нигде.
Блин, блин, вот засада! Просто попадос!
Сердце бешено колотилось в груди, с лица капал пот.
- Ты справишься, - шепотом внушала себе девушка. – Все решишь. Без проблем.
Ведь Паркер полгода готовилась к этому. Шесть месяцев напряженных тренировок: рукопашка, самое разное оружие. Но проблема все же была. А заключалась она в том, что, за исключением Урагана Уильямса, девушка не сталкивалась со слэшером один на один. И в тот раз громила почти укокошил ее.
Нужно делать ноги, – пронеслись мысли в голове Паркер. – Прямо сейчас. Как можно дальше отсюда. Запрыгнуть в Камаро и унестись на ней куда глаза глядят. До лучших времен, Детройт!
Но тут девочка подумала о папе, о маме и стыдливо приказала заткнуться своему внутреннему голосу.
Внезапно раздался грозный рык, и из темноты материализовался громадный слэшер.
- О, привет, а вот и ты, – начала Паркер. – Выглядишь лучше – на диету сел? Cбросил пару килограммов?
Но, похоже, юная мисс Эймс невольно затронула довольно болезненный для собеседника вопрос – все же тема довольно щекотливая – в общем, едва Зверь услышал "комплимент" девушки, как он столь стремительно рванул в ее сторону, словно на кону была золотая медаль на Олимпиаде Для Нечисти.