Красавчики из френдзоны (СИ)

— Я просто очень рада тебя видеть, — расплылись мои губы в лучезарной улыбке, и принялась готовить стол к сегодняшним лекциям.
Постараюсь больше не вмешивать подругу в наши с Сириусом разборки. Кого бы я ни спасла из его хитрых рук, этот нейтрал всё равно окажется заменен другим. Сорняк следует выдирать с корнем.
Улыбнулась старосте, пока он спускался на выполнение ежедневного ритуала по пробудке профессора Лангью. Парень улыбнулся в ответ, и я сразу перевела взгляд в тетрадку перед собой.
Если бы нейтралам разрешалось играть в кино, я стала бы неплохой актрисой. В который раз уже убеждаюсь в этом. Так. Меньше самолюбования, больше очков прогресса.
Однако я и так знала, какой ход предстоит сделать следующим. Дождаться, пока Сириус подсядет ко мне во время обеденного перерыва и вести разговор более смело. Теперь я это могу.
Ох, времена, когда я была безнадежно влюблена в Сириуса Альтенайра, кажутся доисторическими.
Не будем же тянуть резину на лекциях профессора и переместимся сразу в столовую. За тот же столик в углу у окна. Издевательства над Фабричио в третий раз… избавьте меня от подробного описания.
— Привет.
Привет, паучок, угодивший в собственную паутину.
— Привет, Сириус.
Он улыбнулся, услышав собственное имя. Знал бы ты, антагонист, как оно меня заколебало.
— Прошу прощения за бесцеремонность, Дельфина…
Просил ли ты прощения, когда затыкал мне лицо тряпкой, пропитанной какой-то усыпляющей дрянью? Или когда к койке лабораторной пристегивал за руки и за ноги? А может, тогда, когда лезвие в живот мне всадил по самую рукоятку, потому что я слишком много знала? Нет. Не просил.
— …но позволь задать личный вопрос?
— Разумеется, задавай.
— Эти стихийники, которых называют Красавчиками. Ты с ними… довольно близка, верно? Гуляли слухи…
— Близка, — оборвала я парня на полуслове. — Мы ведь тянемся к силе. Мы, — с нажимом произнесла я, чуть наклонившись к Сириусу, — ничтожные нейтралы. Извини, что так резко…
Мне показалось, что я перегнула палку, но староста пару разу кивнул и глубоко вздохнул.
— На истину не обижаются. Чем-то мы даже похожи… в своих суждениях.
— Совсем чуть-чуть.
Моя банда нагрянула минута в минуту, и пуганный младший Альтенайр дал стрекоча. Стоит надеяться, что мой шаг навстречу его интересам немного нас сблизил.
Так. Ойя уселся по левую руку от меня, Рин — по правую. На стол не уселся никто. Непорядок. Рин, ты занял не то место.
— А где Миши? — задала логичный вопрос.
— Миши? — аквер глянул по сторонам. — Мы думали, уже здесь.
Если бы реальность, в которой я находилась, была настоящей, вряд ли я тоже обеспокоилась отсутствием Миши. Мало ли, какие дела его могли задержать. Но я понимала, что террер должен здесь быть. Обязан при адекватном стечении вещей. Если же его нет — причина этому мое утреннее вмешательство в события реальности текущей. На кого могло повлиять мое участие в параде красоты? На фанатов Миши. А как этот мальчишка относится к своим фанатам? Правильно. Боится.
— Я сейчас.
Вскочила со стула, оставив на столе стынущий обед, и побежала на поиски. Раз уж я в очередной раз заварила несъедобную кашу, мне ее и расхлебывать.
Сперва следовало проверить учебное крыло терреров. Да, нельзя нам, нейтралам, шататься по чужим территориям, но обстоятельства требовали нарушения правил академии.
Этаж был практически пуст. Часть студентов — в столовой или на пути к ней, часть — на улице греется в лучах полуденного июньского солнца. Террерами в особенности был облюбован задний двор. Некоторые на большой перемене и в соседний лесок успевали заскочить, в магии попрактиковаться, живительной силы из земли подчерпнуть. В любом случае, Миши с однокурсниками отношений не водил и в больших компаниях никогда замечен не был.
— Миши! — я позвала. Мне не ответили. — Миши!
Плюм.
На пол передо мной выкатился камушек. Нагнулась, подняла, осмотрела его. Декоративный. Такие обычно в горшки цветочные насыпают.
Положила обратно, но к нему тут же добавился еще один. Траекторию в этот раз проследить успела. Из приоткрытой двери аудитории бросают.
 
Следующий камень пролетел мимо меня по скользкому полу, и я рывком дернула дверь аудитории на себя. Чья-то фигура молниеносно юркнула под учительский стол.
— Миши?
Осторожно, на цыпочках подкрадывалась я к импровизированному убежищу. Боялась спугнуть. Но как только в коридоре защебетали женские голоса, террер сам вынырнул из-под стола, схватил меня за руку и утащил за собой.
— Ты…
— Тс-с-с… — приложил он палец к моим губам.
И почти сразу же послышался цокот каблуков.
— Я видела, как сюда кто-то зашел.
— Показалось? Здесь смотрели уже.
— В туалете мужском еще не смотрели, — обладательница третьего голоса дошла до самого преподавательского стола. Заглянула в окно, кажется, но так и не удосужилась нагнуться.
— Ты туда пойдешь? Серьезно?
— Можно парней попросить. Если ошивается там кто…
Голоса удалялись всё сильнее, пока не стихли окончательно.
Истерзанный поклонницами друг сидел напротив меня, уткнувшись в колени подбородком. Истерзанный, кстати, в прямом смысле этого слова. Воротник рубахи перекошен и испещрен жирными следами губной помады. Подкладка пиджака проглядывала сквозь надорванный рукав в области плеча. Обоих плеч. Несколько верхних пуговиц расстегнуты, а оттуда же выглядывает нижний край рубашки.
Да, я изучила парня вдоль и поперек, прежде чем начать расспросы.
— Они, да? — кивнула в сторону двери. Миши судорожно вздохнул. — Маловато будет для таких, э… повреждений.
— Они рассредоточились, — сдвинув брови, террер поднял на меня тяжелый взгляд. — Это только одна из групп.
— А из-за чего? Всё ж нормально было. — Всё, кроме моего утреннего представления. О ребятах тоже подумать стоило тогда, не только о себе.
— Это… девушки из моего клуба.
— Чего-чего?
— Они… немного ревнуют. Но тебя это никак не касается, ты не думай…
— Немного ревнуют? Твой видок больше на попытку изнасилования смахивает.
— Ну…
— В чем дело? Что они сказали?
— Мне… знаешь, Дельфина, — он еще плотнее прижался к противоположной стороне стола, — мне немного неловко обсуждать с тобой это. И сидеть в таком виде… т-тоже.
— Миши…
— Представь, что меня нет. Помнишь, как вы в детстве любили представлять? Что меня нет. Что я наелся каких-то таблеток и стал невидимкой.
Одна из потех Ойи и Рина. Помню, как же. До сих удивляюсь, как Миши терпел всё то, что с ним вытворяли маленькие обормоты. Дома ему жилось намного спокойнее, но каждый раз он возвращался к нам в особняк Горьску и играл не последнюю роль в сомнительных забавах.
— Мне уйти? — спросила я, хоть оставлять друга в таком состоянии не собиралась.
— Нет. Но уходи, если хочешь.
— Я не хочу.
— Тогда не уходи.
Я усмехнулась, по-доброму. Переползла на его сторону, а он уронил голову на мое плечо.
Миши никогда не умел давать сдачи. Не встревал в конфликты, а раз уж встрял, то постарается разрешить его даже с ущербом для себя. Я привыкла к особенностям его характера и привычкам так же быстро, как к остальным мальчишкам нашей компании. Но если Ойя и Рин чаще действовали в собственных интересах, Миши следовал за ними, лишь изредка оглядываясь на желания. Свои желания, право на исполнение которых ему никто не давал.
Когда этот террер признался мне в недружеских чувствах, то пообещал забрать слова назад, если они причинят мне неудобства.
А в детстве он был единственным, с кем можно просто помолчать. Не трещать без умолку, не ругаться, не обсуждать фантастические и смешные истории с участием знакомых стихийников. Лечь на зеленую лужайку голова к голове, прикрыть глаза и не думать ни о чем.
 
Короче говоря, с какой стороны ни посмотри, а Миши в нашей банде считался скорее четвертым лишним, нежели полноценным участником. Даже славу академического трио идолов шлейфом несли за собой файер и аквер, сражая наповал своей природной харизмой, дерзостью, вседозволенностью. Миши таким не страдал.