Замуж за криминального авторитета (СИ)

Делаю короткую заминку и по безразличному лицу Юсупова понимаю, что ему всё равно.
- Что от меня хочешь? – он тарабанит пальцами по подлокотнику и смотрит прямо перед собой.
- Давид, помогите его найти, - прошу как можно жалостливее.
Не знаю, способен ли он на жалость, но попытаться все же стоит. Он - мой единственный шанс.
- Женя самый близкий для меня человек, - продолжаю дрогнувшим голосом. - Перед исчезновением он сказал, что я всегла смогу обратиться к вам, потому что вы вертитесь в тех же кругах.
Юсупов усмехается. Наверное я не так выразилась, но слов назад не вернешь. Мой Женя всего лишь выполняет указания свыше, а Давид – во главе всего.
Примерно полгода назад Женя стал приносить домой больше денег. На мои вопросы откуда они отмалчивался и говорил, что это не моё дело, но я и сама догадывалась где взялась вся та роскошь, которая ранее была нам недоступна. Одежда, украшения, новенький ремонт в нашей хрущевке. Последняя его покупка – иномарка. Немного подержанная, но в целом как новенькая. Он часто забирал меня после работы и настаивал на том, чтобы я тоже получила права.
- В последнее время Женька работал на некого Орлова. Я часто слышала эту фамилию по телефону.
Юсупов слегка качает головой.
- Наркота?
- Нет! О, Боже… я не знаю.
Щеки резко вспыхиваю и горят, а в горле пересыхает. Женька не смог бы, потому что наша мать умерла от передозировки, когда мне было два года. Так мы попали с ним в интернат. Он всегда говорил, что наркотики – это дно. Презирал тех, кто употреблял их. Но вдруг я чего-то не знаю о нем? Что если он смог и переступил через собственные принципы?
- Я не связываюсь с наркотой, Катя, - резко отвечает Давид, повернув голову в мою сторону.
Как и шестнадцать лет назад он такой же красивый, а возраст только прибавил ему мужественности. Мне казалось, что в детстве я превозносила его лишь потому, что была слишком маленькой и ничего не понимала, но нет. Сейчас я тоже думаю о том, что в свои тридцать четыре года он дико притягательный. Не ровня моим одногодкам.
- Я понимаю, - нервно мну подол передника, потому что, наверное, я до последнего верила в то, что Юсупов поможет мне найти брата и вытащит его из того дерьма, в которое он попал.
Представляю, как низко выгляжу в его глазах, но ведь Давид и сам не святой, а раньше ребят связывала крепкая дружба. Видимо, Женька ошибся. И я ошиблась.
- Спасибо, что выслушали.
Поворачиваюсь к дверце, пытаюсь открыть её, но у меня не получается. Юсупов приближается ко мне вплотную, задевает своей рукой мою руку и выпускает меня из салона. Меня будто током прошибает от его прикосновения и некоторое время я не могу пошевелиться.
- Оставь мне свой номер, Катя, - произносит на прощание Давид. - Я попробую что-нибудь узнать, но  ничего не гарантирую.
***
После отработанной смены я вызываю такси и еду домой. Тело ломит от усталости, к тому же этой ночью я почти не могла уснуть. Я обзванивала все больницы, морги и полицейские участки, но Женька будто сквозь землю провалился.
Прокручиваю ключ, толкаю дверь от себя и оказываюсь дома. Меня встречает гробовая тишина в квартире. Женька так и не появился.
Снимаю себя верхнюю одежду, ботинки и вновь набираю его номер. Аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа сети.
Можно было бы предположить, что он встретил женщину или загулял с друзьями, но я слишком хорошо его знаю. Он бы обязательно позвонил, чтобы я не волновалась.
Мне было два, а Жене - четырнадцать, когда умерла мама. У меня не осталось её фотографий, и я совершенно не помню, как именно она выглядела. Всё что у меня было это рассказы брата о той жизни, которую я не знала. Только благодаря ему я могла составить визуальную картинку из прошлого.
Следующий день я провожу на ногах – обслуживаю банкет, но не могу не сдержаться, чтобы не посмотреть на свой телефон. Не знаю с чего я взяла, что Давид должен мне перезвонить, ведь он ничего не обещал, но душа всё равно не на месте.
Заканчиваю рабочую смену поздно. Выхожу на улицу, ёжусь от сильного ветра и слышу вибрацию телефона на дне сумочки. Едва не роняю мобильный на землю, когда вижу на экране незнакомый номер. Сердце тревожно бьется, ведь я заранее знаю, что это – Юсупов.
 
- Слушаю, - снимаю трубку.
- С кем ты встречалась на Садовой два дня назад? – слышу стальной голос Давида.
Ни слова приветствия.
Спускаюсь по ступеням и иду в сторону остановки в надежде, что ещё ходят маршрутки. На такси сегодня не заработала – было слишком мало чаевых.
- Я не знаю, - отвечаю Юсупову. - Меня Женька попросил передать конверт.
- Блядь! Что именно ты передавала в конверте? – повышает тон Давид.
- Я не знаю...
Меня душит обида, потому что, судя по интонации, Юсупов мне не верит. Женька часто просил меня что-то передавать своим друзьям, поэтому я, не раздумывая, соглашалась. Это было несложно, потому что обычно это происходило по пути на работу.
- Послушай меня, Катя… - продолжает Давид.
Не успеваю я навострить уши, как кто-то зажимает мой рот ладонью и телефон тут же падает из рук на асфальт. В ноздри вбивается запах дешевого табака и бензина. Я тихо мычу и пытаюсь укусить руку, но у меня не получается.
Кто-то с силой начинает волочить меня в сторону парковки, продолжая зажимать рот. Сопротивляться бесполезно – я понимаю это сразу же. Липкий страх плавно окутывает моё тело, я барахтаюсь в чужих руках словно тряпичная кукла и больно царапаю ступни об асфальт. Мои дешевенькие балетки теряются где-то по дороге.
- Назад её, - слышу хриплый голос за своей спиной.
Моих похитителей двое. Один открывает салон старой иномарки, а другой – бросает меня на пол между сиденьями, и я больно ударяюсь головой.
Пытаюсь подняться, потому что в таком положении затекают конечности, но мне не дают этого сделать.
- Лежать, - приказывает всё тот же голос, надавливая на спину холодной рукой.
  
Глава 3.
 
***
Мы едем бесконечно долго. Кажется, что целую вечность. Тело затекает после первой же минуты езды в неудобном положении, но шевелиться я не смею. Смертельно боюсь. Не знаю, что за люди выкрали меня, но понимаю, что с ними шутки плохи.
До последнего момента надеюсь, что автомобиль остановится, меня достанут из машины и скажут, что глупо и совершенно несмешно разыграли. Но машина сворачивает из загородной трассы на ухабистые дороги, и я осознаю, что это совершенно не розыгрыш. Меня правда похитили, вот только пока непонятно с какой целью.
Кажется, что каждый камешек и каждая выбоина оставляет на моём теле синяки. Невыносимо больно и всё сложнее терпеть.
Автомобиль вдруг резко тормозит, и я напрягаюсь. Слышится звук открываемой двери, дуновение сквозняка по спине. Куда меня привезли и что со мной будет?
- Поднимайся, - приказывает мужской голос.
Тот самый, что волочил меня к автомобилю и бросал на грязный пол.
Поняться самой у меня не получается. Конечности не слушаются, а из груди вырывается слабый стон. Кто-то болезненно дергает меня за локоть и вытаскивает из автомобиля. Ноги подгибаются, потому что онемели и я едва не падаю на землю.
- Шагай, шагай!
Меня грубо волочат в дом. Он двухэтажный и сделан из кирпича, но рассмотреть территорию я не успеваю, потому что на улице темным-темно и нигде не светят фонари. Ступни пекут от мелких ссадин, то и дело наступают на шишки и хвойные иголки.
Спустя несколько минут я оказываюсь внутри дома. Здесь холодно и сыро несмотря на то, что на улице лето. Я пытаюсь задать вопрос моим похитителям, спросить за что они так со мной, но меня грубо просят заткнуться и помалкивать. Вопросы будут задавать они, а не я.
Оказавшись на бетонном полу в подвальном помещении, я тут же подползаю к стене и начинаю дрожать. С каждой секундой моя глупая уверенность в том, что рано или поздно всё будет хорошо, меркнет и окончательно гаснет. Мне не выбраться отсюда и добровольно никто меня не отпустит.