Соловей и кукушка (СИ)
— Сеньор Лианор сейчас гуляет с Брианой, придётся подождать. Может, кофе? — и, подумав, добавила: — Бриана — это сеттер.
Я едва не рассмеялась. По-видимому, сеньора домовладелица решила, что я — нечто вроде невесты Диаманто, поэтому, на случай моей ревности, внесла коррективу в информацию. Интересно, а что будет, когда она узнает, что я — принцесса Лузитании?
Принцесса! Ну надо же. Прямо сказка про Золушку: мачеха есть, вредная сестричка в наличии. Дочь простого инженера выходит замуж за прекрасного во всех смыслах принца. Главного инженера. Бывшего, но всё-таки… Вот только всё не так просто в этой сказке. Ох, совсем не просто…
— Спасибо. Я уже напилась кофе. С вашего разрешения, я просто посижу.
Хозяйка кивнула и вышла, а я стала ходить по гостиной и разглядывать её. Здесь было комфортно и чисто, но помещение напоминало скорее зал в гостинице, чем частное жильё. На журнальном столике я вдруг заметила свежую газету. Развернула. Так и есть: экстренный выпуск, а на главной странице — улыбающийся Криштиан и я, державшая его под ручку. Благо мою панику скрыла довольно густая тафта. На развороте — ещё одна наша фотография. На этот раз фата откинута с моего лица, и только слепой бы не заметил, как настороженно я смотрю в камеру.
Я мельком прочитала статью. Ничего об инциденте в храме. Если не считать строчки: «молодой принц, как обычно, не смог обойтись без забавного розыгрыша, но…». И эта-то строчка была подчёркнута тонким грифельным карандашом.
Итак, Лианор всё же не потерял интерес к моей особе и педантично отслеживает то, что касается меня? Или нет?
Я обошла гостиную ещё раз и вдруг увидела невысокую дверь, замаскированную под шкаф с ложными книгами. Конечно, я тотчас открыла её, проскользнула внутрь и снова затворила за собой.
Это оказался кабинет капитана.
Стол с электрической лампой в зелёном абажуре. Телефонный аппарат. Кресло, в котором, при необходимости, можно было бы и вздремнуть. Тяжёлое, кожаное, словно надутое. Бюро со множеством ящичков, на каждом из которых значилась буква алфавита. И стены…
На одной из них — огромная карта Дэльории, вся размеченная цветными карандашами, разрисованная линиями. Местами в неё воткнуты булавки с цветными флажками. Красными, синими, зелёными, чёрными. На каждом флажке — короткая дата. Город поделён на границы синим карандашом.
На противоположной — карта Лузитании. Тут пометок намного меньше. И всё же они тоже есть.
К стене над столом приколоты вырезки из газет и фотографии. По центру — королева Арабэлла Луиза. Фото из той же газеты, которую только что украла я. Вокруг расположились король, принцы, принцесса, родственники и другие, не знакомые мне личности. И среди них — я.
Моя фотография с откинутой фатой и взглядом пойманного оленёнка. Эдакая смесь страха и надежды на чудо. Все фотографии соединены нитками, словно паутиной, и наибольшее количество ведёт к королю и принцам. Очень много кратких вырезок из газет. С кутежами Криштиана, с победами и наградами Ролдао. На каждой — аккуратно проставлена дата и набор букв, явно шифрующий какой-то тайный смысл.
Я замерла, завороженная зрелищем.
А потом обернулась и встретилась с зелёными насмешливыми глазами мужчины на поясном парадном портрете. Масло. Типичная академическая работа, но всё-таки очень неплохо выполненная. Мне не надо было гадать кто «смотрит» на меня: всё же, Доменика до крайности походила на отца. Палевый мундир полиции с орденами и регалиями подтвердил, что передо мной — бунтовщик, мятежник, революционер дон Тимотео де Эстэвэс, расстрелянный за заговор с целью свержения короля.
Рядом — две больших портретных фотографии. На одной — всё тот же Тимотео, только совсем молодой, насмешливо и счастливо улыбающийся в камеру, а рядом с ним — прехорошенькая и совсем юная Арабэлла Луиза, очень неудачно сфотографированная. Очевидно, ей надоело ждать, и она как раз обернулась к Тимотео. «Ну сколько можно ещё?» — говорили её синие-синие глаза. На фото, конечно, синими они не были. Но я-то знала.
А с другой стороны…
Лианор. Это точно был он! В мундире комиссара полиции. Молодцеватый, бравый, с гордым блеском в глазах и весёлой улыбкой, топорщившей усики. И тут я точно могла бы сказать, что ему немного не хватает до тридцати лет. Двадцать семь — двадцать девять. На груди — орден, словно ненароком выставленный на обозрение. Значит, тщеславие тебя не минуло, дон Диаманто? А на плече — голова прехорошенькой кудрявой брюнетки, заразительно смеющейся. Есть такой тип женщин с коротенькой верхней губкой. Когда они смеются, их губа немного задирается наверх, обнажая десну. Не очень изящно, зато очень искренне.
Сестра? Жена? Любовница?
— Жена, — подтвердил Лианор мои мысли. — Мария Констанса.
Я вскрикнула и обернулась к нему.
Диаманто, стоявший позади меня, задумчиво созерцал собственную старую фотографию. Он был одет в кожаную кофейного цвета куртку, застёгнутую до самого подбородка, и горчичные бриджи. А потом капитан перевёл взгляд на меня и пожал плечами:
— Всякое случается в нашей жизни. Что вы хотели тут найти, донья Ирэна?
— Простите, — прошептала я, краснея.
— Если вы когда-нибудь разведётесь с вашим принцем и останетесь без средств к существованию, я, пожалуй, возьму вас в службу сыска, — хмыкнул он. — С одним условием.
— Варить кофе?
Лианор рассмеялся:
— Нет. Не уверен, что вы умеете это делать правильно. Условие такое: вы запомните одну простую истину: много знать полезно, и однажды знания могут спасти жизнь. Неполезно и даже вредно для жизни, когда другие знают о том, что вы знаете много. Это единственное мое требование.
И он вытащил револьвер. Я побледнела и попятилась. Капитан как раз стоял со стороны двери, а окна в кабинете не было. Бежать некуда.
— Диаманто, — пропищала я, чувствуя, как ледяной ужас сковывает ноги.
Мужчина вопросительно глянул мне в глаза. А потом приподнял бровь и расхохотался.
— Вы — прелесть, Ирэна. Вот, возьмите, — капитан протянул мне оружие рукояткой вперёд. — Это мой вам свадебный подарок. Да, вещица не новая, но зато проверенная неоднократно. Умеете пользоваться?
Я аккуратно взяла фигурную литую сталь.
— Зачем он мне?
— Револьвер это такая странная штука, которая может пригодиться внезапно и неожиданно. Держите его при себе постоянно. И постарайтесь научиться стрелять из него. Но помните золотое правило: решили стрелять, стреляйте тотчас. Никаких «я сейчас выстрелю!», никаких попыток угрожать. У вас не будет ни мига на колебания.
Я захлопала глазами. О чём он вообще⁈
— О чем вы?
— Вы же были в городской библиотеке? Не надо только спрашивать, откуда я узнал. Типографская краска очень ярко видна на белых перчатках. Неужели того, что вы нашли, вам оказалось мало?
— Я как раз пришла к вам за этим, — обрадовалась я. — У меня к вам столько вопросов!
— На которые я не отвечу, — усмехнулся Лианор. — Моя профессия — уметь задавать вопросы и знать, как искать на них ответ. Но отвечать на чьи-то вопросы — это уже не ко мне.
Я удивлённо посмотрела на капитана, вертя оружие в руках. Возникло неприятное ощущение, какое бывает, когда идёшь в темноте по знакомому помещению, протягиваешь руку, чтобы открыть дверь, которая — ты знаешь это — точно находится именно тут. А её нет. Такие ситуации мне неоднократно снились в кошмарах.
— Что изменилось, дон Лианор? — прошептала я и сама услышала, что мой голос противно дрожит. — Мне казалось… что вы очень тепло относились ко мне… Это потому что я вышла замуж?
Капитан снова усмехнулся, и я поняла, насколько по-дурацки прозвучал мой вопрос.
— Ничего не изменилось, донья Ирэна. Вам действительно казалось. Никогда не доверяйте тому, что видите. Всё внешнее обманчиво, — он прислонился плечом к дверному косяку и пристально смотрел на меня холодными голубыми глазами. — Я — полицейский. Прежде всего. Если вы будете в бегах, вас объявят в розыск, и, если этот розыск будет поручен мне, я вас найду и арестую. Помните это.