Задорная мандаринка (СИ)
Ждал просветления, возбуждения или любого другого чувства, способного заглушить идиотские ощущения от мягкой кожи Мандаринки, ее охренительного запаха и сладких стонов, что не желали выветриваться из подсознания. Смотрел на длинные шикарные ноги Кононовой, представлял, как веду по ним рукой, поглаживая стройные бедра, и не чувствовал ничего. Ни одного мало-мальского колыхания в душе. Ни единого шевеления сердца.
Черт. Влип, так влип. Хотел возненавидеть рыжую, отомстить ей, наказать, а вместо этого чувствую, словно у самого дыра в груди и сквозь нее вытекают остатки разума.
Отослал Кононову домой, сославшись на усталость, хотя видел, что она готова продолжить вечер. И от этого злился еще больше: на себя, потому что слабак, на рыжую, что все нервы истрепала, и на то красное платье, так неудачно — удачно подчеркнувшее изгибы, которые раньше не замечал.
Сон был поверхностным и беспокойным. Меня преследовали огромные мандарины, желающие раздавить. А их огромные рты — вот дичь, рты на мандаринах! — заливисто хохотали. Я бежал по пустому городу, желая укрыться от фруктовых монстров, но куда бы не завернул, меня встречала толпа таких же мутантов.
Проснулся в поту и с сжимающей горло тревогой. И вот результат — встречаю рассвет помятым и раздражительным. Выдвигаюсь на работу пораньше, страшась встречи с рыжей, или не дай бог, гневной блондинкой, отосланной вчера прочь. Зарываюсь в цифры с головой, сосредотачиваясь лишь на одной задаче: составление отчётности по деятельности компании за предыдущий финансовый период.
Когда поднимаю взгляд от экрана ноутбука — за окном уже темно, хотя для декабря это не показатель. Встаю, разминая затекшую спину, прохаживаюсь по кабинету, мысленно перебирая оставшиеся на сегодня задачи. Подхожу к окну и смотрю на улицу: грязь, серость, поток машин, и одно яркое пятно — рыжее облако волос. Сердце неприятно замирает, чтобы через секунду пуститься вскачь. Запоздало понимаю, что девушка слишком маленькая, хрупкая, а оттенок волос совсем другой, как и походка, одежда… И разочарованно отворачиваюсь от окна, возвращаясь на рабочее место.
На часах половина пятого, обед уже позади, да и не особо хотелось, а до конца рабочего дня ещё несколько часов — можно успеть завершить пару срочных задач. Но мысли, словно трусливые зайцы, разбегаются от одного лишь увиденного яркого пятна.
До чего ты докатился, Хромов, завяз в Мандаринке по самые уши. Схватила тебя за яйца и одним точным движением вытащила душу. А сама…
В порыве неясного напряжения вскакиваю, вырубаю ноут и направляюсь к лифту. На сегодня рабочий день окончен. И вопреки своим собственным обещаниям захожу в "Ароматный мир" и беру пару бутылок крепкого американского бурбона. Вечер начинается рано и сразу с нескольких опрокинутых бокалов. Разум затуманивается быстро и достаточно эффективно, подкидывая горячие сцены с Мандарикой, в моем подсознании.
Спустя какое-то время я убеждаю себя, что у нас все было и сейчас она придет, позвонит в дверь, чтобы продолжить жаркий вечер в моих объятиях. И когда раздается оглушительная трель входного звонка, улыбаясь как имбицил, иду открывать.
На пороге застыла блондинка. Страшненькая, тощая, с грубыми чертами лица и чересчур вульгарно одетая. От ее низкого:
— Привет, сладкий. — Меня передергивает от отвращения, потому что голос-то мужской! — Первый заказ и сразу — красавчик. — Подмигивает он/она/оно и протискивается мимо меня, бесцеремонно входя в квартиру.
Останавливается у меня за спиной, начиная стягивать короткий полушубок, под которым я вижу ярко-синее платье, натянутое на волосатый торс. Что за херня???
От шока не могу пошевелиться. Резко трезвею. Что этот…тут делает?
— Какого… — начинаю я, но тут же меня перебивает стоящее передо мной существо. Говорит, с предыханием:
— Пять тысяч сейчас и три после, сладкий.
Мгновенно зверею, хватаю существо за шкирятник и, не обращая внимание на визги, выкидываю за порог. Из-за закрытой двери слышится уже совсем не томный бас: э, шубу верни, пидарас!
От такого и слышу! Хватаю белый полушубок и выкидываю за порог, где стоит это недоразумение. Краем глаза замечаю соседа, с пакетом для мусора, который в недоумении пялится на развернувшуюся перед ним сцену. Ну, круто. Теперь он вряд ли позволит одолжить у него дрель, хотя не так, чтобы мне она нужна.
— Пошел вон. — злобно шиплю на ряженого.
В ответ доносится грозное:
— Ты в черном списке, скотина. Больше даже не пиши!
Громко хлопаю дверью, закрывая на все замки, словно монстр за ней сейчас просочится в замочную скважину. Этот кошмар похлеще гигантских мандарин, будет. Что это было вообще? Откуда это недоразумение на моем пороге и почему уверен, что я его "вызывал"?
Продолжать пить категорически не хочется. Убираю почти опустошенную бутылку в бар, туда же другую — еще не початую. И удивляюсь, как шок способен мгновенно отрезвить. Отправляюсь в душ, чтобы смыть это сумасшедшее недоразумение и утешаю себя мыслью, что завтра я возьму себя в руки. Нужно закончить отчеты к пятничному совещанию и проверить приходники по части закрытых сделок. И нет никакого желания тратить время на самоистязание.
Утро четверга напоминает театр абсурда: ударили морозы — невидаль для декабря, конечно, но все равно неожиданно, — и тачка тупо не завелась; пришлось ехать с плохо понимающим по русски таксистом, который к тому же заехал не туда; опоздал на работу больше часа и сотрудники, встретившиеся в коридоре, по пути к кабинету, как-то странно таращились на меня, перешептывались и откровенно хихикали. К итак нарастающему гневу добавилось еще и раздражение.
В бешенстве на череду неудач громко хлопаю дверью, выкидываю из кармана ключи и телефон на стол и тут взгляд падает на брендированный стакан из Coffee Bean. А к нему — небольшая записка:
"Доброго утра и хорошего дня! ХХХ"
Похоже, Кононова не сдает свои позиции, все еще надеясь на протекцию. И для моей поддержки готова быть ласковой кошечкой, а не злобной фурией, использующей меня все это время. Хотя не скрою, это дико приятно. Расслабленно откидываюсь на кресле и отпиваю классический капучино. День определенно становится лучше.
Но уже через несколько минут мое мнение резко меняется. Отставляю стаканчик с кофе и тупо пялюсь в экран. В почте висит письмо с ярким названием, выделенное капслоком:
"СПАСИБО ЗА ХЛАМИДИИ, ХРОМОВ!"
И текст самого письма не лучше:
"Чтоб у тебя все отсохло!!!"
Выискиваю глазами адресата, пока по спине стекают капли пота, а мысленно я уже сдох, и резко холодею. Рассылка со смутно знакомого почтового адреса, а в получателе — all. Мать твою! Вот и причина косых взглядов.
Именно в этот момент раздается звонок от генерального…
Возвращаюсь от Штерна пунцовый, пристыженный и предупрежденный об аморальном поведении. Дословно: сисадмин рассылку удалит, но знать о твоей личной жизни впредь не желаю. И сотрудниц, Илья Геннадьевич, прошу не трогать.
Иду к Максу, главе IT-отдела и по-мужски прошу подсказать, чей адрес в разостланном письме смерти. Выдерживаю ряд подколов и непрошенных советов и получаю ответ: с адреса сотрудницы, ушедшей недавно в декрет. Я никого в декрет не отправлял, да и она уже несколько месяцев не работает, так что напрашивается очевидный факт: меня кто-то подставил.
Весь рабочий день не показываю носа из кабинета, не желая стать объектом насмешек. И хотя уверен, что мне кто-то тупо мстит, все равно записываюсь в клинику на анализы. Одна унизительная процедура — и я буду спать спокойно. С кем угодно.
Доделываю отчёт перед завтрашним большим совещанием, подготавливаю речь для презентации и собираюсь домой. Выбрасываю стакан так и не выпитого кофе в мусор, жаль, конечно, труды Настёны, но не до этого было сегодня и направляюсь к двери.
Уже на выходе из здания понимаю, что ключи и телефон оставил на столе. Кляну сам себя на чем свет стоит. Всего несколько нелепых ситуаций не должны так выбивать меня из колеи! Но противное ощущение подставы не оставляет.