Граф Суворов 12 (СИ)
— Ужас какой-то. — пробормотала Ангелина.
— Ничего страшного, мы одного такого обнаружили и даже победили. — ответил я. — Вместе с Марией, в женской закрытой гимназии.
— Я слышал об этом происшествии. — кивнул Филарет. — А также слышал, что вы не сумели с ним, справится. В результате тот же искаженный, разделявший взгляды бунтовщиков, атаковал Петра Николаевича и был казнен. Однако же, господин регент — один из сильнейших в государстве дарников.
— Выходит наша главная проблема именно такие особенные искаженные? — уточнил Таран. — Но разве они могут устоять против огнеметов и напалма?
— Если контролируют конструкты — да. — ответил я вместо патриарха. — Представь, что ты выпустил несколько зажигательных снарядов, а их подхватили прессом и отправили обратно?
— Вы не о том беспокоитесь, ваше высочество. — заметил Филарет. — Главное не их индивидуальные силы, а как я и сказал — управление вообще всей искаженной плотью. Как есть резонанс, так и диссонанс, вроде совпадающей частоты при радиосвязи. И вот когда один такой разумный берет контроль над большой массой, многократно увеличивая. И тогда даже не знаю кто с ними сможет справится.
— Если бы все было так страшно как вы говорите — от нашего мира давно ничего бы не осталось. — недоверчиво фыркнула Мария. — Но мы живы и в целом, несмотря на потрясения, в нашей стране все совсем неплохо. А в некоторых других и вовсе красота.
— Вы слышали о геноциде в Африке? Когда после открытия зоны диссонанса вымерли Нигер, Чад, Мали, Ливия, Алжир и почти полностью Эфиопия. Нет? А зря, ваше сиятельство. Там погибло больше пятидесяти миллионов человек, при том, что зона накрыла лишь небольшой шахтерский городишко на сто тысяч. К слову, чересчур удачно накрыла, именно там, где добывали алмазы.
— Хотите сказать, что зона появилась не сама по себе? — удивленно спросила Инга. — Хотя да, о чем это я, теракт.
— В том то и дело что никаких заявлений от местных властей тогда не было. Впрочем, для нас сейчас это не так важно. С бедствием совместно боролись Россия, Англия и Франция. Старые офицеры еще могут рассказать об ужасах той миротворческой миссии. — усмехнулся патриарх. — Знаете, что тогда спасло людей? Нет, не военные корабли, не мужество солдат и даже не действия дарников — всех нас спасла пустыня и особенно жаркий год. Всё же твари состоят из плоти и крови, они высохли пока ползли между населенными пунктами, обессилели, а дальше уже работали корабли и напалм.
— Вы много знаете о тех событиях. — заметил я. — Неужели пришлось поучаствовать лично?
— Нет, ваше высочество, просто эта тема была для меня крайне важна и интересна. Пусть тунгусская зона и давно затихла, но во многих близких к ней городах часто появляются больные и увечные. — смиренно улыбнувшись проговорил Филарет. — Кто о них может позаботится, как не церковь?
— Например государство. — ответил я, понимая, что патриарх вновь тянет одеяло на себя. — Дворяне и бояре, что отвечают за эти территории.
— И многим они сумеют помочь, если сами едва сводят концы с концами? — спросил Филарет. — Многие из дворян смелы и отважны, но они мало что смыслят в делах. Бояре и князья слишком оторваны от народа и никогда среди него не жили. А купцы и промышленники думают только о своей выгоде. Где им всем найти время на сирых да убогих? Вот и приходится делать это церкви.
— Говорите вы складно, тут не поспоришь. Но государство давно уже спонсирует и содержит детские дома интернаты, военные училища, школы и многое другое. — возразил я. — И для больных тоже делает не мало.
— А об этом вам лучше спросить у ваших друзей и соратников. Многие из них, как я знаю, сами из детдомов. Уверен, они с радостью поделятся с вами воспоминаниями о проведенных в них годах. — хмыкнул патриарх. — Правда сомневаюсь, что в эти года радостей у них было много. Скорее уж невзгод и испытаний.
— Мы над этим работаем. — взглянув на помрачневшего Тарана ответил я. — А сейчас давайте вернемся к нашим насущным проблемам. Местность нам не благоволит, как и погода. Пока в восточной Европе прохладно, но температура плюсовая. Местность богата лесами и полями, твари найдут чем поживится. Если ударят весенние заморозки — то возможно искаженных проморозит, но я бы на это рассчитывать не стал.
— Всё верно, в этой местности существенно теплее, чем в центральной России. — кивнул Таран. — Но, если им нужно питание, может устроим пустыню сами?
— Предлагаешь выжечь всё до чего дотянемся? — спросил я, задумавшись.
— А почему нет? Живых, людей я имею ввиду, там все равно уже не осталось, жалеть не о чем. — пожал плечами Таран.
— Там большие посевные площади. — возразила Инга. — Мы закупали там яблоки, картофель, зерно и другие продукты.
— Продукты можно получить и другими способами. Сконцентрироваться на удержании наших территорий на юге и западе. — ответил я. — А вот если монстры прорвутся к городам и столицам регионов, нам жалеть уже будет не о чем. Будем выжигать всё что можем, по всему периметру, возводить стены и рвы.
— Засечно-огневая оборона. — не весело усмехнулся Таран.
— Если есть другие предложения, я с удовольствием выслушаю. — мрачно ответил я, но возражений не последовало. Я хотел отправится на передовую, как только закончу с сортировкой и осмотром раненых и больных, но в начале пришлось вернуться в город.
Петроград бурлил, все обсуждали внезапно начавшуюся катастрофу, новостные ресурсы пестрили сводками с фронта, и не только нашими, но и зарубежными. Германия уже ввела «дружественные войска» в оставшимися нетронутыми районы Польши и Чехии. Румыны, не смотря на все протесты, ввели свои корпуса в Молдавию и двигались к Киеву.
Войск катастрофически не хватало. Даже думать о том, чтобы удержать территории Империи за линией разлома было безумием. Зона вновь разделила страну, но теперь у империи просто не было никакой возможности удержать земли протектората Молдавии, оставалось только сконцентрироваться на спасении жизней.
— Всё еще считаете, что отдавать Генриха было хорошей идеей? — спросил я у занявшего императорский трон Бориса. Выглядел он на удивление спокойно, и даже мою подколку, кажется, пропустил мимо ушей.
— Слышал, что вы с патриархом сговорились. — сказал, внимательно глядя на меня Борис. — Давать церковникам в наше неспокойное время власть, а тем более вооруженные силы не подконтрольные государству — крайне опасно. И не думай, что дав тебе слово он его сдержит. Как только накопит достаточно сил — почти гарантированно устроит мятеж.
— Пока он сдержал все обещания, которые дал. — коротко ответил я. — В отличие от ваших зарубежных друзей.
— Это называется реальная геополитика. Мои посланники, с помощью Генриха, договорились о разделе остатков Польши. Мы ничего не теряем. Земли под зоной на ближайшие годы и без того опасны. — произнес император в задумчивости.
— Могу я хотя бы узнать, за что я отдал шанс на спасение своего друга? — мрачно спросил я, глядя прямо в глаза биологическому родителю своего тела.
— Спасение друга? — удивленно приподнял бровь Борис. — Если ты про мальчишку техника, то он тебе не друг. Он опасный провокатор и крайне левый. Идейный борец, на которого было заведено несколько уголовных дел. А такое не проходит с возрастом, лишь усугубляется.
— Это уже точно не вам решать. — сказал я. — Он без сомнений бросился на врага, лишь бы отвлечь его от меня.
— Значит это тем более твоя вина, ты не сумел организовать патрульную службу и оборону так чтобы не было лишних жертв среди ценного персонала. — пожал плечами Борис. — Учись лучше руководить людьми.
— Вот уж не вам об этом рассказывать. — рассмеялся я. — Человек, который бросил семью и страну…
— Попридержи язык. — жестко ответил император, но я не собирался останавливаться.
— Бросил всех, ради своих сомнительных целей и даже не в состоянии понять, что, вернувшись через пятнадцать лет вообще ничего не контролирует. — продолжил я, глядя прямо в глаза Борису. — Настраивает против себя и против своих целей самых важных и ценных людей, всеми силами стараясь разрушить едва построенный хрупкий баланс.