Владыка Зла (СИ)

— Тогда надо послать экспедицию на поверхность. — Прохрипел миньон. — Ты можешь сказать, где именно был Повелитель?
Смертис кивнул, но немного замешкался.
— Я уже давно не был наверху… многое могло измениться…
— Просто покажи на карте. — Пробурчал Гнарл.
Такой вариант устроил Смертиса.
— Шванк, где карта!? Карту неси, засранец! — Хрипло воскликнул Гнарл.
Бурый миньон, что принимал активное участие в строительстве тронного зала, испуганно дернулся и свалился с деревянного мостика под противный смех остальных работяг. Быстро метнувшись за трон, Шванк принёс карту верхних земель. И самый старый слуга Зла — Смертис — уверенно ткнул в точку на светлой стороне ткани.
Миньоны заинтересованно пялились в кусок ткани. Смертису было немного фиолетово, он пережил немало повелителей, пускай и умерев парочку раз. Гнарл испытывал предвкушение скорой встречи с молодым Повелителем. Они еще успеют слепить из личинки Повелителя настоящего монстра. Ну а молодой и глупый Шванк просто смотрел на красивые каракули, вышитые на тканевой карте, размышляя о вкусном крысином мясе.
На куске ткани было изображено всего несколько участков, далеко не весь мир. Вот пространство Иного мира, расположенного прямо под заснеженным городком Нордбергом. А вот тропическое море с островами светлых земель эльфов. Чуть дальше Нордберга по западному направлению начинаются горы, разделяющие материк на несколько частей. И по ту сторону скал начинаются земли Империи. Чуть севернее располагается пустошь, бывшая когда-то процветающим королевством, основой силы предыдущего Повелителя. Хотя карта была нарисована крайне отвратно, незнающий мог легко перепутаться в направлениях, но свою функцию она выполнила вполне достойно.
С этого момента не прошло и часа, как башню покинуло пять групп бурых миньонов. Молодые и сильные, они, хоть и невысокие, зато очень выносливые и быстрые. К тому же, их много! Тем более, благодаря своему росту и телосложению, они очень хорошо умеют прятаться и скрываться, когда того требуют обстоятельства.
  
Глава 2: Кельда
 
Яркое солнце освещало льдины, отражаясь от снега и принося крохи тепла. Был мороз, но мороз бодрящий, не тот, что замораживает насмерть. Поэтому я мог не опасаться получить обморожение, чем активно пользовался, вовсю отдыхая, лежа на льдине. Прямо как убитый мною ранее тюлень, да, я вспомнил название этой твари.
Они обитают возле водоёмов, по большей части местные разводят их на мясо и шкуры, редко когда достигают подобных размеров. Маленьких детёнышей тюленей местные называют бельками, именно их они и стараются разводить. Многочисленные, с шерсткой и неплохим количеством мяса, к сожалению, возможность разводить подобный скот имеется только если поблизости есть водоём, речка, озеро, ну или море…
Отходил я от боя с мутировавшим тюленем довольно долго. Но закат еще даже не показался за горизонтом, пока я отходил от последствий такого большого количества использованной магии. Иначе говоря, сейчас я старался поменьше шевелиться, восстанавливая свою манну, которую почти всю истратил на сражение.
Практикуясь в магии, которая текла во мне вперемешку с кровью, я уже добивался схожих последствий и знал, что потребуется некоторое время для восстановления сил. Порой, я слишком перебарщивал с тренировками, хотя сейчас выпустил почти всё, что имел, одним магическим фокусом. Все же, каких-либо трудностей с обнаружением и выходом магии из тела я никогда не имел. Другим пунктом шел осмысленный контроль манны и превращение магии в заклинания, или хотя бы что-нибудь похожее на заклинания. И даже моя дырявая память, что подобна перемешанному салату из всех возможных овощей с фруктами, не могла мне в этом помочь. В данный момент я умел крайне мало: ударить молнией, ударить огнём, подчинить своей воле животное. Последние удавалось не так часто, в большинстве моих попыток подопытное мелкое зверьё попросту сгорало в синем пламени от переполнившей их тела магией. Тогда с волком мне сильно повезло, этот навык я плохо развил. В моей памяти было немало заклинаний, но что нужно было делать с самой магией, помимо выкрикивания слов, я не знал. Каких-либо тренировок или обходного пути я не помнил, или попросту не знал.
 
Это всё, что я умел, не считая неконтролируемого выпуска магии из своего тела, в такие случаи могло произойти всё, что угодно. Помню, как в детстве в моей комнате я отменил гравитацию, и все вещи начали парить. Или выпустил маленький светящийся огонёк, когда мне показалось в темноте что-то. Подобные магические выбросы происходили весьма часто, пока я не стал практиковаться в магии сам. Насколько я знал, ориентируясь на свою память, это называлось стихийными выбросами которые происходят у детей волшебников.
Ну а когда решил заговорить, то первое моё слово заставило магию среагировать.
Помню, тогда мои татуировки засветились синевато-белым светом, а магия завихрилась вокруг тела. Я догадывался, что подобная магическая мощь, что крайне слабо поддаётся контролю, возможно, как-то связана с моими татуировками, которые были нанесены мне отцом в далёком детстве. Но их смысл был мне не ясен. Впрочем, возможно, тут дело было не только в татуировках, каких-либо знаний о них у меня попросту не было.
Да и те рубленные обрывки воспоминаний о магии представляли из себя крайне мало полезного, как и знания о технологиях более современного мира. Я знал много, очень много для деревенского паренька. Возможно, сейчас я являюсь самым умным разумным среди всех людей этой эпохи. Эпохи, в которой люди подтираются тряпками, а кое-кто — холодным снегом. Но, в то же время, я ничего не знаю о том, кем я был в прошлой жизни. А то, что прошлая жизнь у меня была, я был уверен. Меня можно было описать как попаданца, но я был с этим не согласен. Я родился в этом мире, с этой памятью, толком не помня о прошлой жизни. И, в то же время, я помнил крайне много различных историй… Кажется, это были сказки из прошлого мира, но именно по этим сказкам я и пытался освоиться со своей магией, местами даже удачно.
Во мне были некоторые знания о магии, бесполезные, правда, по большей части, покуда палочкой колдовать, как настоящий волшебник, у меня не получалось. Еще я помнил немало о технологиях, вещь, как по, мне куда опасней, чем магия, чего только стоит атомная бомба, ракеты с самолётами и так далее… Вот только толку-то от технологий, когда вокруг постоянные морозы, снега и злобные людишки? Возможно, будь я человеком, то смог бы добиться куда большего, но моя внешность ставит крест на любой попытке выйти в общество. А своими руками мало что можно построить при вечной зиме.
Но даже такая память была прекрасным подспорьем для моего выживания. С рождения я знал, что в лесу опасно, как нужно охотиться, рыбачить, как развести костёр с помощью куска льда… Без этих простых знаний я точно не протянул бы, пожалуй, за них всё же стоит сказать спасибо моему отцу. Почему отцу? Потому что, думаю, именно он приложил руку к моим воспоминаниям, возможно даже, я был зачат каким-то магическим образом, но это так, догадки…
Наслаждаясь жизнью, я отдыхал, вспоминая прошлое и придаваясь размышлениям о магии, своей дырявой памяти и возможными причинами, почему я такой, какой я есть. Повалялся на оледеневшем берегу моря, издали полюбовался бельками, что вылезли на берег где-то спустя часик моего валяния на льдах. Люди считают их милыми тварями, и с этим было трудно поспорить. Пока они являлись детьми, эти пушистики весьма глупые и доверчивые, парочка даже подползла ко мне, проявляя интерес к моим сапогам.
 
Я уже достаточно восстановился, поэтому, притворившись мёртвым, я внимательно следил, как миленький пушистик подползает к сапогу и пытается откусить от меня кусочек. Резко вскакиваю, убивая белька своей магической вспышкой. Заряд молнии врезался в милого пушистика, подбрасывая вверх и слегка подпаливая его шерстку. Приземлилось тело уже мёртвым. Остальные тут же устремились в море, подальше от меня. Мне они были не интересны, я уже раздобыл себе ужин на сегодня. Ничто не помогает так восстановить магический запас, как сытный обед.