Беспредельная Римская Империя. Пик расцвета и захват мира
При Траяне прииски в Лас-Медуласе достигают апогея своего использования. По проведенным подсчетам, здесь трудится как минимум восемь тысяч человек. Все они разделены по специальным видам деятельности: кто-то рубит породу, кто-то выгружает из штолен материалы наружу, кто-то просеивает… Излишне добавлять, что трудовые смены смертельно изнурительны.
В данный момент из шахт выходят последние работники. Они поддерживают раненых товарищей. Кого-то выносят на руках, с чудовищной раной на голове. Кровь хлещет из нее потоком. Видна кора мозга. По всей видимости, этот человек уже мертв. Разносится весть, что в глубине одной из малых штолен произошел обвал. Возможно, имеются жертвы. Такие происшествия довольно часты на этих приисках. Но римские власти научились не терять времени из-за похожих трагедий: производство золота для империи не может остановиться. Приказ ясен: никто не спускается в шахту в поисках выживших товарищей, а также не может вытащить тела умерших. Кто замешкался — поплатился жизнью. Таков закон приисков. И все об этом знали. Тела несчастных через некоторое время обрушатся вниз вместе с горной породой. Не понадобится даже думать о погребении…
Как обрушить гору
Марк приближается ко входу приисков. Он пытается что-нибудь рассмотреть, но глазам непросто приспособиться к темноте, и дальше первых нескольких метров ничего не видно. Мрак и пыль словно защищают это безнадежное место.
Мы тем не менее можем продвинуться дальше, поскольку археологи и ученые обнаружили остатки местных шахт и поняли, что происходило внутри.
Разработка этой возвышенности продолжалась на протяжении нескольких поколений с удивительной точностью.
Представьте, что вам надо отрезать кусок торта и вы прикладываете нож в определенном месте с целью наметить размеры куска. Именно эту операцию производят римские инженеры: они сверлят в плато отверстия на определенном расстоянии от края обрыва, отмеряя, сколько от него «отхватить». Затем в отмеченных точках работники вручную копают ведущие вниз наклонные траншеи. Такие шахты (прозванные arrugiae) уходят вглубь породы по диагонали, на равном расстоянии друг от друга и разветвляются сетью боковых коридоров, шириной не больше метра, в которых еле может уместиться в рост один человек.
Инструменты римских рудокопов просты: лопаты, кирки, заступы и клинья. Представьте себе их условия труда: работа идет в темноте, при свете простых горелок, отходы материала складываются в корзины и выволакиваются наружу. Воздуха не хватает, частицы пыли забиваются в легкие, стоит невыносимая жара.
Что же происходит потом? Каким образом можно отвалить целые ломти породы от горного массива за один раз? Единственный выход — использовать динамит. Но во времена Римской империи его еще не существует. Поэтому римские инженеры изобрели абсолютно гениальное решение, задействуя элемент, которым отлично умеют пользоваться. Это вода.
Им удалось использовать воду в качестве… взрывчатки. Сейчас увидим как.
Итак, все готово. Марк неотрывно следит за обширной поверхностью искусственного водоема, созданного на небольшом расстоянии от входа в шахту. Похоже на обыкновенное горное озерцо. Белые облачка, словно ватные шарики, мирно отражаются в зеркале воды. Не многие знают, что, чтобы наполнить этот резервуар, понадобилось воплотить настоящий шедевр гидравлической инженерии: акведук длиною целых 80 километров! Он забирает воду из дальних рек и доставляет сюда посредством системы каналов, называемых corrugi (часть из них можно увидеть и сегодня).
Наше внимание привлекает мельтешение цветных флажков — таким образом всем работникам и служащим шахт сообщается, что необходимо эвакуироваться из долины. Прииск тоже опустел (остались лишь тела мертвых и смертельно изувеченных). Служащие дамб искусственного озера ждут сигнала к началу операции.
Начальник, называемый procurator metallorum, представитель императора, медленно встает, край тоги изящно ниспадает с предплечья. Театральным жестом он воздевает другую руку, произнося слова в честь императора, а затем резко опускает ее.
Таков сигнал. Эхом разносится клич труб. И, словно в ритме звуковой эстафеты, следуют один за другим выкрики и приказы. Вплоть до последнего, решающего, который орут во всю глотку группе полуобнаженных рудокопов. Они стоят в определенных точках дамбы и по команде принимаются орудовать изо всех сил тяжеленными дубинами. Вдруг в величественном порыве стенки дамбы распахиваются и высвобождают колоссальную массу воды, сдерживаемую месяцами. Словно хищник, преследующий свою жертву, вода устремляется в русло специально вырытого канала и направляется к главному входу в шахты.
Все задерживают дыхание. Марк смотрит во все глаза, его сотрудники стоят с раскрытым ртом. Даже прокуратор с удивлением наблюдает за мощной волной, изготовившейся ударить в цель. Копатели с трепетом следят издали за водной массой. Сейчас выяснится, был ли толк в их нечеловеческих усилиях и жертвах.
Вода в качестве динамита
Вода с шумом врывается в нисходящие шахты. Ударная сила волны крошит стены, рушит горную породу, словно песочный замок. Обваливаются целые отрезки штолен. Из глубины шахт разносятся приглушенные, но мощные звуки, как будто земля ревет от боли, разрываясь и мучась.
Именно в этот момент вода превращается во взрывчатку.
Получается так, что она силой напора давит на остатки воздуха в тоннелях, на манер велосипедного насоса, если зажать его дырочку для выхода воздуха пальцем. И когда давление становится колоссальным, коридоры взрываются, откалывая от горы кусок.
Земля под ногами дрожит. Марк с сослуживцами озирается по сторонам, а затем смотрит вниз. Четко слышны толчки от взрывов штолен. Из главного входа в шахту хлещет гейзер из пара и пыли.
Сильнейший гул разносится в воздухе. По краю плато разверзаются одна за другой несколько расщелин. Наступила та цепная реакция, которой ждали инженеры и копатели. Как после взрыва системы гигантского водопровода, шахты извергают в пустоту сдавливавшую их жидкость, которая создает множество зрелищных водопадов, стекающих в долину. Но и это еще не все. Хребет начинает дрожать с глухим и зловещим рокотом. Подобно смертельно раненному гиганту, он раскачивается и наконец низвергается.
Целый фрагмент переднего откоса плато обрушивается с апокалиптическим грохотом. Взрывной волной накрывает всех. В глазах зрителей читается лишь одно: страх.
«Обломок горы обрушился с ревом и колебанием воздуха, коих человеческий разум постичь не в силах», — пишет Плиний Старший.
Теперь над долиной поднимается облако розовой пыли, смесь воздуха и водяных брызг, заслоняя собой землю и небеса. Солнце, будто испугавшись, на миг исчезло за этой плотной завесой. Словно шелковым покровом, слой пыли ложится на деревья, травы, тоги и лица…
Из развороченных тоннелей продолжают изливаться реки грязи и обломков породы, растекаясь по безжизненной долине. В последующие месяцы они будут сформированы в сеть искусственных каналов, которые разнесут содержимое в огромные накопительные резервуары. В них золото отделят от примесей методом просеивания через сито. Остатки сольют в долину, увеличивая поверхность этой омертвелой местности.
Почему империя функционирует благодаря золоту
В недрах этого «дантовского» пейзажа рождается жизненно важный источник для всей римской экономики.
Действительно, настоящие прииски представляют для Рима стратегическую значимость: это эквивалент наших нефтяных скважин. Золото во все времена являлось важным, но в римскую эпоху стало еще существеннее, более того, оказалось первостепенным, с тех пор как Август создал денежную систему, основанную на золотой монете, ауреусе.
Подобно тому как в Европе существует евро, а в США доллар, в римское время повсюду господствовал ауреус и все его составляющие.