Залетная гостья (СИ)

– Это барахло там не к черту, оставляй здесь, – махнул одной рукой на мои потуги запихнуть ноутбук и модем от интернета со скуксившимся лицом лорд. При этом он очень изящно накручивал свои нереальные черненые локоны на палец другой.
– Мне нужно предупредить маму, что меня некоторое время не будет дома, - начало было я, полностью забыв про вероятную криминальную принадлежность мужика в плаще и грозящую опасность быть порезанной на кусочки при выходе из парадной нашего дома в Богом забытом районе. Окунулась в омут предстоящих неведомых сказочных приключений с головой, называется.
– Об этом не переживай, все само собой утрясется как только мы отсюда наконец свалим! У меня нос скоро отсохнет от запахов, царящих в этой квартире и за окном, к слову, тоже, – одновременно посеял в моей душе сомнения и пожаловался на нечистоты окружающей среды лорд Дармир. Мой… брат?
– Почему в… ты, – не хватало еще с таким двуличным родственником разводить пиететы, - назвал меня своей сестрой? – сворачивая калачиком стопку джинсов, полюбопытствовала, отвлекая мужчину от созерцания бегущих стрелок дорогих часов.
– Потому что перстень указал на тебя как на мою единокровную родственницу. А кем ты еще можешь оказаться, кроме как не многоюродной дальней родней? – пояснил свою точку зрения Дармир, изысканно отбрасывая полу плаща, чтобы не примять и ненароком не оставить, упаси Боже, складок, и присаживаясь на краешек моей диван-кровати. - Я следил за веткой князя Родорума, моего двоюродного пятнадцать раз прадедушки, и его потомков по мужской линии. К сожалению, род прервался шесть лет назад на твоем отце, неозаботившемся рождением сына. Но сейчас это даже к лучшему! – Он продолжал:
– Нашу семью до определенных обстоятельств это не волновало, мало ли что прервалась родословная какого-то недостойного ни земель, ни состояния отрока, взявшего в жены простую безродную пастушку. Тем более, Родорум не был главным наследником или первым младенцем мужеского пола среди девяти детей. В те годы проклятие унесло многих, и таинственное исчезновение списали на мучительную смерть. Тогда еще проявления магии были под строгим надзором церкви, до прихода Латуса, разумеется. И тетка князя по женской линии Аролла, обладавшая, как потом выяснится, даром, утаила открытие врат в иной мир ото всех, кроме Филиша. Единственного, кто не отрекся от поборника нравственности в кругах аристократии, второго сына в семье. Все остальные думали, что Родорум, покинувший родовое гнездо, действительно умер от страшной болезни, именуемой проклятием. У вас она, кстати, тоже внесла свой вклад в историю. Я говорю, конечно, о чумной лихорадке.
Так вот, мой прадед Филиш с помощью Ароллы одно время пытался отыскать следы пребывания брата в вашем мире, и однажды ему это удалось. После чего Аролла перед смертью наложила заклятие на этот перстень, чтобы потомки Филиша могли с его помощью, используя зов крови, переместиться к родственнику в трудный для семьи час и попросить помощи, когда всякая надежда будет потеряна. В вашем мире прошло уже около четырехсот лет с момента появления в нем твоего предка, в моем – чуть меньше. У нас сутки на час короче и, осуществив несложные расчеты, можно подсчитать примерное отставание в годах по сравнению с вашим. Для справки, пока ты спала, я прикинул и пришел к выводам, что, поскольку пока я тебя искал, у вас прошло около десяти дней и идет утро одиннадцатого, а у меня где-то девять с половиной, то на моей родине сейчас вечер в самом разгаре, и я могу не успеть на назначенное месяц назад свидание с дальнейшим продолжением! А в год, между прочим, разница набегает до пятнадцати дней! К тому же, у нас, в связи с отсутствием високосного, как вы выражаетесь, года…
– Послушай, – громко перебила я математические, не слишком мне, будущему преподавателю иностранных языков, очевидные выкладки, – меня, конечно, когда я все глубокомысленно обдумаю, это затронет. Как видишь, я даже собираю вещи, чтобы на свою голову отправиться Бог знает куда. Единственное, что меня по-настоящему волнует, так это то, что именно ты наплел моей маме и почему она, как вчера вечером уехала, так сутки мне до сих пор не звонит! И трубка у нее выключена, что на мою маму совсем не похоже!
 
– Ты про эту? – пока я закипала от негодования за беспечность моей родительницы, Дармир шарил по карманам брюк и жилета. И когда его поиски увенчались успехом, выудил на свет мамин сотовый!
– Про НЕЕ САМУЮ, - прорычала, роняя на пол выглаженные и идеально сложенные повседневные блузы. – Ты что с моей мамой сделал?!
– Да ничего, полегче, сестренка! – Дармир выставил перед собой раскрытые ладони, показывая тем самым искренность своих слов, отчего телефон упал на кровать. Завладев им раньше спохватившегося брата, включила и обнаружила уведомление о том, что на номер поступило одно голосовое сообщение. Маринка опять до ночи осталась в театре и решила дать знать, что переночует там. Мы переглянулись, прочитав в глазах друг друга схожую мысль.
Брат-лорд, не теряя времени, рывком перелез через постель и, стащив с моего стола карандаш и блокнот, что-то накарябал печатными буквами, прикусив при этом от старания язычок совсем как маленький мальчик. Затем с довольным видом протянул мне и подбородком указал на мой сотовый, мол, звони, провернем ту же историю.
Недоверчиво, я все же быстро пробежалась взглядом по словам, едва различимо хмыкнула, и, отыскав в списке контактов своего телефона искомый мамин, дождавшись сообщения от автоответчика, огласила бодрым голосом написанное:
– Мама! Меня сегодня днем, - на этом месте пришлось на секунду для достоверности задуматься, чтобы наверняка не прогадать с заменой для вставки «имя лучшей подруги», которая сможет прикрыть лучшим образом дальнейшее наглое бессовестное вранье, – Лида пригласила погостить у себя на даче на две недели. – На этом предложение Дармира оканчивалось троеточием, видимо, передавая мне эстафету. Ну что ж… - Я пыталась до тебя дозвониться, но ты не брала трубку. Поэтому оставляю голосовое сообщение. Билеты на поезд Лида уже взяла, на раннее утро, я сейчас собираюсь. Ее мать задержали на работе, а одна она ехать боится, поэтому я поеду с ней, чтобы деньги не пропадали, и кого попало к ней не подсадили. А Зинаида Валерьевна приедет к нам на выходные, проверить, как мы устроились, и останется с нами до конца. Следи там лучше за Маринкой, обо мне не беспокойся, я заказала такси, целую!
На этой ноте я отключилась, спрятала телефон во внутренний ящик стола и глубоко выдохнула. Врать я не любила, хотя про Лиду не соврала ни слова, она действительно предлагала мне вчера поехать. Но я отказалась, потому что двое суток трястись в поезде с самого раннего утра не намерена. Мама с Зинаидой Валерьевной из-за чего-то недавно поссорились, поэтому звонить ей что-то выяснять она не будет, а Лидка, укатившая в деревню с нашей общей знакомой, словечко за меня замолвит всегда по старой дружбе. Надо только не забыть ее предупредить и сказать, что все объясню позже, ибо в голове идей на отмазки не осталось, а Лида пытливая и потребует детали. Но это я как-нибудь за две предстоящие недели продумаю! А пока:
– Где такое слово как дача выучил? – набирая сообщение на сотовый подруги, решила убить оставшиеся две выделенные мне минуты на сборы. А заодно отнести мобильный мамы в прихожую: пускай решит, что, собираясь, забыла бросить его в сумочку. Не раз такое уже случалось. Все следы замела, ай-да я!
– Твои ровесницы внизу на скамейках обсуждали, как хотели бы поехать поскорее на дачу отдохнуть и на речке покупаться, – почти дословно процитировал лорд извечные причитания моей соседки Тамары этажом ниже: «На д-а-ачу бы, да на ре-е-ечку!»
У Тамары родители те самые пьяницы, что под окнами голосят. Деревенский дом, в котором она выросла, спалили и оставили девчонку без летних радостных беззаботных дней коротать время в городе. Вот она и причитала каждое утро, уходя на подработку одно и то же третий год подряд. А ведь ей всего шестнадцать!