Даже не мечтай! (СИ)
Они моментально сложили вещи, прикупили в трактире хлеба, сыра и окорок, а потом лорд вывел лошадей на тракт и причмокнул, давая сигнал к началу движения. Телега весело затарахтела по закаменевшей пыли.
Ехали молча. Лили закуталась в одеяло и смотрела на свои скрещенные пальцы. Она не понимала что творится в голове лорда Иссиэля. Он оберегает ее, любуется, и в то же время отгоняет от себя колкостями и хмурым видом, а порой вовсе шарахается, как от чумной!
В это же самое время единорог печально размышлял о том, что если бы не обещание старой жрице, он бы никуда не повез Лилию. Она жила бы в замке, потихоньку привыкала к нему, отъедалась, переставала бояться окружающих, а потом он бы отвел ее в дом, который давно уже потихонечку строит в скрытом от чужих глаз месте. Но матушка Мельдина права — он не должен давить на девушку. Если она пожелает остаться со своей родней — так тому и быть.
Ехали еще неделю. Сперва зарядили июльские дожди, потом отвалилось колесо у телеги. Лилия нервничала, сердито сопела, даже потихоньку ругалась, когда думала, что ее никто не слышит. Ей казалось весь мир против ее соединения с семьей.
Иссиэль же невозмутимо и неторопливо устранял проблемы, накрывал нахохлившуюся девчонку плащом, подсовывал под капюшон кружку с теплым чаем, а вечерами помогал расчесывать сонной служительнице Саты волосы — если она бралась за дело сама, непременно отламывала пару зубчиков у прочного деревянного гребня.
— Тебе литой серебряный гребень надо! — ворчал, чертыхаясь мужчина, потихоньку выбрасывая еще пару зубчиков, — или стальной сразу!
Лилия ежилась и тоненько отвечала, что раньше такого не было! Иссиэль делал вид, что страшно сердит, а сам готов был часами разбирать густые упругие волосы. Блекрайн понимающе смотрел на старшего товарища и тихонько поглаживал светлую прядку, вплетенную в книжную закладку.
Черный вообще умудрялся быть незаметным даже тогда, когда всем приходилось ночевать в крохотной комнатке с одной кроватью. Он словно сливался с потемневшей от времени штукатуркой, или терялся в спертом влажном воздухе небогатой гостиницы.
Едва редкие сельские дома начали сменяться загородными усадьбами, единороги напряглись. Блекрайн перестал дремать, подобрался и пересел ближе к Иссиэлю.
— Что-то случилось? — Лилия уже привыкла ловить незримые сигналы от этих двоих и тотчас насторожилась.
— Ничего особенного, — нехотя ответил Иссиэль, — просто вокруг становится больше людей, больше их эмоций. Нам бывает сложно выносить зависть, злобу, ревность или тоску.
Девушка задумалась. Похоже прежде ей никто не говорил, почему единороги живут так уединенно.
— И успокоительные травы не помогают, — ответил на не заданный вопрос Блекрайн, — от них только голова болит.
Эмоции девушки совершили странный скачок, а потом она тихо поинтересовалась:
— А как же девушки, живущие в долине?
— Они по большей части счастливы, — слегка улыбнулся Иссиэль, — и мы привыкаем к тем, с кем живем рядом, как соседи привыкают к шуму кузницы или запаху булочной. И перестаем замечать обычные всплески. Самое трудное, когда кого-то убивают или пытают, — осторожно перевел дыхание мужчина, — следы муки остаются на этом месте надолго, как ядовитые пары в стенах лаборатории.
Единороги замолчали, а Лилия невольно задумалась, какая же разнообразная жизнь была у лорда Иссиэля, если ему знаком шум кузницы, ядовитые пары и результаты мучений. А она то наивная думала, что лорд выбирается из тихой долины раз в год, за очередной девицей, а потом лишь посиживает за столом с вожаком, да ведет куртуазные беседы с леди Фьянтой.
Между тем, телега въехала в город. Лорд заплатил въездную пошлину и пониже надвинул на голову берет, пряча свои светлые волосы. Девушка любопытно крутила головой, рассматривая высокие дома, закопченную бумагу в рамах и одетых в лохмотья людей.
В долине единорогов окна закрывались стеклом. И одевались все очень чисто — чуткое обоняние мифических коней требовало аккуратности. Здесь же от вони из узких переулков, тянуло вывалить завтрак на плохонькую мостовую. Блекрайн вскоре не выдержал — с мучительным стоном натянул на лицо шелковый шарф, который прежде носил на шее. Лорд сдержался, но Лилия прекрасно поняла, что он бы тоже не отказался от какой-нибудь защиты. Вспомнив кое-что девушка полезла в свои вещи и достала три одинаковых мешочка, расшитых бисером:
— Вот, матушка Мельдина велел сделать и с собой взять, я не сообразила, зачем.
В крохотных ладанках, украшенных изображением встающего солнца, лежали перетертые корочки южного растения, способного своим запахом очищать воздух от опасных бактерий. Если Лиля правильно помнила, подобные ладанки применяли все служители Саты при работе с гнойными больными. К сухим корочкам жрица добавила бутоны лаванды, немного мяты и петрушки. Запах получился необычным, но уж точно более приятным, чем запах помоев, текущих в открытых канавах. Мужчинам явно стало полегче, похоже старая жрица помимо трав добавила в мешочки и свою магию.
А между тем, город менялся. Грязные обшарпанные клоповники сменились опрятными домиками с клумбами и крохотными садиками. Затем пошли дома побольше и посолиднее, появились опрятные лавки с чистыми вывесками, маленькие скверики с деревьями и кустами. А телега все ехала и ехала.
Вскоре Лилия перестала вертеть головой, лишь испуганно втянула ее в плечи — вокруг высились особняки, широко раскинувшие свои многоэтажные флигели.
— Дом святой Саты стоит в таком богатом месте? — наконец дрожащим голосом выговорила она.
— Посмотри, — единорог кивнул вперед и показал ей на старую щербатую стену, заросшую плющом, — когда-то Дом Саты стоял за городом, а теперь это престижный район возле самого золотого кольца. Служители никогда не продают свои дома. Даже если пожар или война уничтожают Дом, со временем его отстраивают на том же месте. Все это знают и знают, что бесполезно отнимать землю у Дома Саты, она все равно вернется обратно, только с вирой от того, кто попытался.
Девушка серьезно кивнула, а лорд закрутил головой:
— Думаю, нам стоит найти гостиницу и отдохнуть. К твоей родне пойдем завтра, когда купим тебе новое платье.
Девушка засмущалась. У нее было всего два платья — одно пожаренное доброй Криной, второе подогнанное по ее фигуре в замке. Они были красивыми, но изрядно поизносились в пути, а то, которое подарила леди Фьянта еще и кровью забрызгалось.
Глупых вопросов про деньги, девушка задавать не стала. Еще в начале пути она спросила у единорога, не слишком ли дорого ночевать в трактире, лето ведь, можно и на траве у костра поспать, и получила в ответ усмешку и целый день подколок. Раз мужчина считает, что нужна гостиница, она будут ждать гостиницу, предвкушать купание и даже новое платье!
Гостиницу они нашли быстро, только их не хотели туда пускать на простецкой телеге, пока Иссиэль не уронил на стойку золотой. Из заселили в просторный номер с тремя комнатами, мужчины ушли в купальню, а Лилии подали ванну и болтливую служанку с целым набором горшочков и мешочков. Болтая служанка отмыла девушку от дорожной пыли, расчесала ее волосы и печально покачала головой:
— Вы, наверное, очень болели, леди, жаль, что волосы пришлось обрезать! На модную прическу не хватит!
— А что сейчас носят, — живо заинтересовалась Лилия, и тут же скопировала капризный тон одной из замковых женщин: — я долго жила в деревне и совершенно отстала от жизни!
Служанка радостно просветила леди, что в этом году можно укладывать косы вокруг висков, и узел на макушке, или корону из собственных волос, переплетенных золотой и серебряной канителью.
— Еще некоторые леди украшают волосы жемчужными нитями, но это если вечером едут на бал или в театр…
Служанка болтала, развешивая влажные простыни у огня, а Лилия в одной нижней сорочке сидела на стуле и пыталась придумать, что делать с волосами. Спрятать под платок? Но в городе даже служанки носили кокетливые чепчики. В это время в дверь постучали. Болтливая женщина подошла, поговорила с кем-то и получила в руки тяжелый сверток: