Белая башня (СИ)
— Тогда… хотя бы отдохнем, — она зачерпывала воду снова и снова, уже с каким-то остервенением оттирая лицо, но лишь размазывала по нему грязь с пылью. И та темными ручейками текла на шею, прокладывая на серой коже дорожки. Вода, пробиваясь сквозь пальцы, сползала в рукава.
— Это будет разумно, — наемник к воде приближался с опаской. — Надо понять, что за река… и встать лучше чуть подальше.
Зверюга лишь фыркнула и, забравшись в воду с лапами, наклонилась. Она принялась лакать воду, громко, с прихлюпыванием, всем видом своим показывая, что та вполне обычна.
А люди — слишком уж боятся.
Но тут Ирграм верил скорее Тени, чем неведомой зверюге. Река… выглядела слишком спокойной.
Обыкновенной.
И мирной.
А это само по себе было подозрительно.
— В воду пока лезть никому не советую, — взгляд Тени уперся в магичку. — Мало ли… тварь местная. А мы…
— Миара, не глупи, — попросил Ульграх и, подойдя, подал руку. — Потерпи. Сейчас проверим воду, и помоешься…
— Я уже не уверена, что вообще когда-нибудь отмоюсь.
Но руку магичка приняла.
И поднялась.
С хлюпаньем выдрала сапоги из грязи.
А вода… вода блестела на солнышке.
Через четверть часа на берегу, в шагах двадцати от реки, горел костерок. Его привычным кольцом окружала граница, проведенная магами. Рядом сушились кое-как отертые сапоги Миары, а сама магичка неотрывно глядела на воду.
Тень, срезав пару прямых веток, сунул одну барону, а другую сыну и всех увел выше по течению, туда, где река разливалась широким рукавом.
Дикарь занялся дровами.
Все были при деле.
И это раздражало.
— Ничего такого не чувствую, — маги выбрались на песчаную косу. И Ульграх застыл, вытянув руки. Пальцы его слегка шевелились, выплетая сеть, ныне Ирграму невидимую. Но присутствие силы он все одно ощущал.
Вода…
Манила.
Близостью. И прохладой, которую она готова была подарить. Избавлением от грязи, покрывшей все тело Ирграма плотным панцирем. Пусть в нынешней ипостаси шкура его была куда как менее чувствительна, но все же… он поскреб бок, подумав, что окунуться стоит.
— Ничего… — повторил Ульграх, стряхивая остатки плетения с пальцев. И воду зачерпнул. — Живность в ней есть, но обыкновенная… рыба там. Раки. Если раки, то вода чиста. Они первыми вымирают.
Карраго, повторивший действия, кивнул.
Но в воду лезть не спешил.
Все же что-то с ней было не так. Не то.
Ирграм осторожно спустился и потянулся к воде, закрыл глаза, отрешаясь от такого раздражающего солнечного света. Получилось далеко не сразу. Тот норовил пробиться под веки, щекотал кожу, отвлекая. Но все-таки Ирграм сумел.
Сила.
Она стекалась к реке тончайшими нитями, и те, касаясь воды, расплывались, растекались и смешивались, чтобы осесть на дно. И пропитать этой силой, сырой силой, придонный ил.
Впрочем, не только его.
Река собирала энергию. Ирграм зачерпнул воду и поднес к губам. Сделал глоток, медленно, стараясь прислушиваться к собственным ощущениям. Вода показалась неожиданно сладкой.
И чистой.
Никакого запаха тины, хотя должен был бы. Ни металлического привкуса, случающегося частенько. Нет… такое вот… неуловимое.
Он зачерпнул еще горсть. А потом, плюнув на остатки приличий, бухнулся на четвереньки, наклонился и приник к воде губами. Ирграм втягивал её, жадно, позабыв обо всем, а потому едва не пропустил момент, когда руки его, ушедшие в ил, провалились.
Ненамного.
И возможно, кто другой счел бы эту малость не стоящей внимания. Кто бы другой и вовсе не заметил. Тем паче солнце жарило, а от воды исходила приятная прохлада, так и манящая окунуться.
С головой.
Распластаться…
— Назад, — Ирграм отпрянул и попытался встать. Но рыхлый ил вдруг оказался на диво цепким. И руки увязли, все, от запястьев до кончиков растопыренных пальцев, которых не получилось согнуть. А еще провалились глубже.
Ил поднялся со дна темными облачками.
— Назад! — рявкнул Ирграм, рванувшись изо всех сил. И взвыл от боли. Руки словно кипятком обожгло. И кожа, его толстая темная кожа, так хорошо защищавшая его и от солнца, и от зубов мелкой нежити, треснула и сползла тонкими перчатками.
А он, не удержавшись на ногах, упал, уже на спину, в темное осклизлое нечто.
Вой его заставил ил закружиться, формируя черное облако. Заметалась водяная мошкара, спеша облепить добычу. Теперь он чувствовал прикосновение. Многие жадные рты, что впивались в раны на руках, расплавляя уже плоть.
— Назад… — крик Ирграма подхватили.
И перед самым носом его в воду влетел огненный шар.
Не слишком большой, но и его хватило, чтобы поверхность сморщилась, зашипела, запахло паленым волосом. А мошкара на мгновенье отступила.
И этого мгновенья было достаточно, чтобы Ирграм добрался до берега.
— Что за… — Миара держала в пальцах еще один шар, но была остановлена взмахом руки.
— Хватит, — сказал Ульграх. — Что бы это ни было, пусть оно в воде сидит.
— А если… мы же это пили.
— Если оно сожрет нас изнутри, что ж, — Ульграх за прошедшие дни явно прибавил фатализма. — Такова судьба… будет больно, скажу. У тебя ведь еще остался тот хороший яд.
Вода улеглась.
Черная ямина на дне, оставленная снарядом, стремительно зарастала. И тина затягивала её, как новая кожа — раны Ирграма.
— Любопытно, — Миара не оставила это без внимания. И цепкие пальцы её впились в руки, чуть повыше запястий. — Ты посмотри, какая скорость регенерации!
Ирграм хотел вырвать руки, но…
Пластина на груди нагрелась, а еще от нее потекла сила, прямо сквозь кожу. Она была холодной и успокаивающей. И потому Ирграм не стал сопротивляться. Он прикрыл глаза, снова сосредоточившись на ощущениях. На сей раз — в собственном теле.
Оно принимало силу.
Использовало, вплетая в кровь или то, что теперь кровь заменяло. Оно тянуло, но не жадно, скорее уж так, как если бы наполняло опустевший сосуд, которым и стал Ирграм. А пластина, значит, сосуд полный?
— Что у вас тут произошло? — голос наемника помешал.
А еще вспомнился вдруг терпкий насыщенный вкус его крови.
Ирграм сглотнул.
— Да… пакость вот какая-то, — отозвался Ульграх. — Пока не понятно, что за она, но лезть в воду не рекомендую. Едва не сожрали нашего упыря.
Да не упырь он!
И не их.
Впрочем, возражать было лень. Ирграм кое-как стряхнул сонное оцепенение, но сил хватило лишь на то, чтобы добраться до костра. Он лег близко к огню, и его не стали прогонять, как и беспокоить.
Это хорошо.
Очень.
Но если бы кровью поделились, было бы еще лучше.
Глава 23
Глава 23
Винченцо
Поверхность воды отливала серебром. Причем как-то слишком уж ярко, маняще.
— А если она только нежитью питается? — Миара смотрела на воду жадно.
— Попробуй, — предложил Карраго. — Если одной дурой станет меньше, мир немногое потеряет.
— А недавно говорил, что у меня талант.
— Одно другого не исключает. Иногда и дураки бывают талантливы… видишь этот удивительный, несвойственный воде оттенок. И еще обрати внимание… вон там.
Винченцо тоже повернулся туда, куда Карраго указал.
Песок.
И два бревна.
— Отражение, — подсказал старый маг. — Оно слегка запаздывает. И волны. Обрати внимание, слева и справа топь. Заросли рогоза. Подбираться к воде не очень удобно, хотя тебя, дорогая, это как раз не остановило.
Но зато, возможно, спасло.
Вода напротив песчаной косы была более серебряной, чем в отдалении. Более того, теперь Винченцо видел это серебро единым пятном, чуть растянувшимся по течению, но все же ограниченным.
Это хорошо?
— Ловушка, — мрачно произнесла Миара и руку о руку потерла. — Эта тварь сделала так, чтобы все, кто приперся к реке, спускались тут?
— Не все, но нормальное большинство.
А вот в ином зрении пятна видно не было, точнее чувствовалась некоторая размытость поля, но слишком незначительная, чтобы обратить на нее внимание.