Белая башня (СИ)
— Держи крепче! — Карраго сдавил голову, но стоило ему прикоснуться, и мальчишка захрипел, засучил ногами, пытаясь вырваться из захвата. — Да помоги ему!
Он почти умудрился скинуть Тень, который вцепился в парня, всем своим весом пытаясь вдавить того в землю.
Миха навалился на ноги.
— Миара!
— Тут я, — она не слишком спешила. — Ишь ты как его… что это?
— Понятия не имею! — отозвался Карраго.
Отличный ответ. Вдохновляющий.
— Я могу соврать, но зачем, — он пожал плечами. — Как по мне что-то нехорошее.
А то бы Миха не догадался.
— Да держи…
Парень извернулся и, высвободив руку, рванулся, вцепился в горло наемнику. И губы его исказила улыбка.
— Т-т-сы… — вырвалось из горла.
— Говорил же, держите крепче, — Карраго раздраженно хлопнул мальчишку по лбу и тот вдруг побелел и затих. Пальцы разжались и он просто упал. — А лучше свяжите. И покрепче.
— Что… с ним, — Тень потер горло. Голос был сипловат, да и красные пятна на коже выделялись ярко.
— Вы его парализовали! — Миара склонилась над телом и оттянула парню веко. Поводила пальцем. — Удивительно… так быстро.
— Поживешь с мое, научишься обращаться с неадекватными пациентами.
— Что значит, парализовал?
— А то и значит, — проворчал Карраго раздраженно. — Временно блокировал двигательные функции… да и в целом способность управлять мускулатурой.
Вдруг запахло дерьмом.
— Всякой… главное здесь — не затронуть сердце. Да и ряд иных мышц, иначе может случиться что-то серьезнее опорожнения кишечника.
Миха парня отпустил.
И огляделся.
Тишина.
Ни тумана, ни мертвецов, лес справа, лес слева. И овраг никуда не девался. Из него торчат хлысты колючего кустарника, покачивают ветвями на невидимом ветру. Небо бледное.
Холодок.
Костер почти погас, и чувствуется, что осень, если не наступила, то вот-вот уже. И дрожь пробирает до костей. Холодно… нет, стоп. Минуту назад он не ощущал холода. Во всяком случае такого, чтобы зубы стучать начали.
Это ненормально.
А значит, опасно. Все, что не нормально в этом гребаном мире априори опасно.
Миха подпрыгнул и потер руки. Огляделся.
Миара с Карраго склонились над лежащим парнем, причем Карраго что-то говорил, тыча пальцем в неподвижное тело, а Миара слушала. Может, без почтения, но явно внимательно.
Тень стоял с другой стороны, напряженный и явно готовый напасть, даже если это будет последним, что он сделает в жизни.
Но убить мальчишку он не позволит.
Винченцо…
Спал.
Спал?
Да быть того не может! Парень вопил так, что весь лес слышал. А этот лежит себе, улыбается счастливо, едва ли не пузыри пускает.
— Эй, — Миха опустился рядом с магом. — Просыпайся, мать твою.
Тишина.
И пощечина не возымела эффекта. И то, что Миха мага приподнял и потряс. Стоило опустить, и тело наклонилось, осторожно укладываясь на камнях.
Что за…
А вот и Джер. Тоже лежит. И тоже улыбается…
— Эй! — Миха попытался поднять его. Тяжелый. И длинный. Тощий, как большинство подростков, но еще и жилистый. Меч во сне сжимает, но и только. Но дышит. — Они тут тоже… что с ними?
— Полагаю, — Карраго подошел и коснулся шеи. — Мы имеем дело с…
— Чем-то непонятным? — не удержался Миха.
— Именно, — Карраго проигнорировал укол. — И это нечто непонятное, как вы изволили выразиться, явно воздействует на глубинные процессы, протекающие в мозгу.
— Они спят, — сказала Миара, приложив пальцы к шее брата. — Глубоко спят.
— А…
— И он тоже теперь спит, — Карраго тоже перешел к магу, чтобы повторить действия Миары. — Это и к лучшему.
— К лучшему?
Чтоб вас всех.
— Мы застряли не понятно где. В любой момент может опять появиться туман или… громыхнуть. Мертвецы. Чудовища. Что еще? Главное, что чем дольше мы тут торчим, тем…
— Выше вероятность, — кивнул Карраго.
— И вы так спокойно говорите…
— Могу поорать. И даже попаниковать немного, если вам станет легче, — а вот теперь язвил уже он. — Но смысла в этом немного.
— А в чем он есть?
— Во-первых, сон — это куда лучше смерти… хотя да, три трупа не замедлили бы нашего движения. Однако что-то мне подсказывает, что именно вы, многоуважаемый чужак, им бы не обрадовались.
— Я брата тоже люблю… этого, — Миара опустилась на землю и скрестила ноги. — Хотя он порой зануда и засранец.
— Во-вторых, я ощущаю некоторую активность их мозга, следовательно, он работает, что тоже хорошо. Лучше, чем если бы не работал.
Да уж. Непробиваемый оптимизм.
— Кроме того, есть одно средство… способное пробудить от долгого сна. Но требуется подготовка. И да, пока они спят, они восстанавливают силы. Это в-третьих.
А как проснутся, так сразу и за подвиги.
— На самом деле мне куда интересней другое.
— Что именно?
— Почему они? — Карраго потянулся к сумке и принялся вытаскивать из нее какие-то свертки и сверточки. Он раскладывал их на земле, время от времени меняя местами. — Допустим, я бы решил, что дело в возрасте. Взять ваших… воспитанников. Оба молоды. А разум детей куда более гибкий, чем у взрослых. С одной стороны это, несомненно, преимущество, ибо ребенок приспособится к почти любым условиям существования. С другой — недостаток. Повлиять на него куда проще, чем на взрослого. Наша закостенелость нас спасает.
Вот чего Михе не хватало в этот рассветный час, так это душевной лекции в исполнении старого занудного мага.
— А он? — Миха указал на Винченцо, который продолжил лежать. И улыбаться.
— Именно. Ульграх давно не ребенок, хотя, признаюсь, сохранил некоторую наивность восприятия. Однако опять же, он истощен.
— Я тоже.
— Нет, дорогая моя, — Карраго, наконец, выбрал первый мешочек и, ткнув в котелок, велел: — Подай, будь добра.
Миара спорить не стала.
— Ты пережила срыв. Это весьма опасное для мага состояние, когда и разум, и тело вплотную подходят к грани. А наше тело, сколь бы странно это не звучало, обладает собственным разумом… точнее не совсем разумом. Главное, оно не хочет умирать. И защищает себя. И своего не сильно умного хозяина, выставляя некоторые временные ограничения. Именно поэтому твоя сила тебе сейчас недоступна.
Миара проворчала что-то невразумительное.
— И будет недоступна еще дней пять или десять. До тех пор, пока организм не сочтет, что используя её, ты не угробишься. Полагаю, есть некая защита и для разума. В момент срыва маг почти беспомощен, а вот после… — в котелок Карраго плеснул воды. В воду же добавил пару капель из темной бутыли. Резко, невыносимо запахло анисом.
Миха даже чихнул.
И чуть отодвинулся.
—…давно отмечено, что после срыва маг впадает в специфическое состояние…
— Пограничье?
— Именно, девонька моя. В нем даже думать сложно, поэтому ты и не сообразила.
Миара насупилась.
Но молча подала сверток, причем до того, как Карраго попросил.
— Вот, постепенно работа разума налаживается…
— А я? — уточнил Миха. — Или вот он…
— Вы оба — измененные. А одно из первых изменений, с которых, собственно, во многом процесс и начинается, это своего рода защита… разума. Она не слишком совершенна, но вспомни, ты ведь больше не считаешь меня другом?
Карраго осклабился.
А Миха вздохнул. Вот ведь… нет, поделиться чем-нибудь этаким не тянет, да и парнем славным он не кажется, но и раздражения не вызывает.
В котел полетели какие-то лепестки.
Листочки.
— Изменение — процесс долгий и дорогой. Как правило работать начинают с объектами, которые предназначены служить кому-то. А если так, то зачем этому кому-то тот же наемник или телохранитель с открытым разумом?
Звучало донельзя логично.
— Три капли настойки болиголова…
— В исходном рецепте его нет!
— Несомненно. Но поверь, он тут нужен, как и вытяжка из мозга пустынной ящерицы.
— Она же…
Маги перешли на шепот, что-то обсуждая, несомненно важное. Причем Карраго даже слушал, кивал и лишь потом возражал. Но тихо. Нет, расслышать можно было бы.