Вдребезги

Бесплодный голос автоответчика вклинился в разговор: «Время этого телефонного звонка истекает через четыре минуты». Так и есть. Я помню это; в Крили общий телефон отключался через пять минут беседы.
– Чарли.
Он плакал, хныкал, как ребенок. Звук был похож на тот, который издают, когда не хотят, чтобы их услышали. Его плач прокрался в меня, корябая мое сердце. Райли снова произнес мое имя. Я царапала себя по мокрому лицу тыльной стороной ладони.
– Я любила тебя, Райли.
Мне оказалось больно произнести это вслух – но я позволила этим словам раздуться, как шарик, и улететь от меня.
– Пожалуйста, – плакал он, – детка…
Линия замерла.
Я открыла ящик стола Джулии: стэплер, тяжелые блестящие ножницы, канцелярские кнопки. Список легких эликсиров.
Когда мы возвращались из Санта-Фе, Линус сказала мне:
«Иногда моя жизнь напоминает череду десятиминутных интервалов. Порой я хочу дать себе медаль, черт побери, за то, что продержалась целый час без выпивки, но так оно и должно быть. Надо это переждать».
Я с шумом закрыла ящик. Мне нужно переждать эти раскаты грома в душе, переждать с интервалом в десять минут, пять минут, не важно сколько, всегда, сейчас и навсегда…
Я взяла в руки блокноты для заказов и вышла, плотно закрыв за собой дверь.
Темпл вел очередное живое выступление, на этот раз меньше рок-музыкантов и больше поэтов, когда Линус передала мне телефонную трубку со стойки. Мне пришлось пригнуться к полу, чтобы услышать голос на другом конце. Я заметила катышки пыли и кофейную гущу, застрявшие у края столешницы, и сделала себе «узелок на память» – в следующий раз убирать более тщательно.
– О, моя дорогая Шарлотта. – Голос Феликса Арнесона тихо похрустывал в трубке. – Как ты смотришь на то, чтобы приехать и поработать на меня какое-то время? Мы с Девви в Нью-Йорке. Ты помнишь мою ассистентку, Девви? Она закончила диссертацию. Теперь уходит от меня. Я опустошен, но переживу это.
– Я не… что? – Я нагнулась ближе к телефону, сомневаясь, что все правильно расслышала. – Вы хотите, чтобы я работала на вас? Я?
Феликс посмеивался.
– Мне нужен человек, который не имеет ничего против изоляции и пустыни. Конечно, рядом чудесный город, но там, где я живу, довольно скучно, ты знаешь. Ты там была! Ты станешь сортировать мои слайды, приведешь в порядок мой архив. Дел на самом деле много. Будешь отвечать на телефон, электронные письма. Заказывать для меня материалы. Я предлагаю проживание и питание, и еще немного денег. Что ты на это скажешь? Думаю, что, скорее всего, тебе здесь понравилось.
Я недолго раздумывала над этим. Здесь я испытывала боль. Сейчас я в порядке, но мне трудно тут находиться, и я хотела бы оказаться в каком-нибудь тихом месте, где меня не преследует повсюду призрак Райли.
А там, в окрестностях дома Феликса, была такая безмятежность…
– Да, – ответила я. – Да, я хочу работать на вас.
Феликс решил заказать для меня билет до Нью-Йорка, и там я должна была поселиться с ним в гостинице. Он обещал, что когда не будет занят в галерее, мы сходим в музеи и книжные магазины. А потом вместе полетим обратно.
– Я боюсь летать, – прошептал он. – Не смешно ли это, в моем-то возрасте? В конце концов, я все равно умру, но я боюсь этого небольшого прыжка через небо. И прошу тебя прилететь сюда, только чтобы мне не пришлось лететь обратно одному.
Я призналась, что никогда не летала на самолете.
– Тогда мы чудесная парочка. И у тебя будет та маленькая комната, чтобы ты тоже писала. Линус говорила, ты работаешь над чем-то вроде книги. Не могу дождаться, чтобы услышать о ней!
Джули и Линус стояли напротив меня с непоколебимым видом. Я снова ответила им отказом.
– Через четыре дня я уезжаю, – настаивала я. – Я не хочу идти с вами.
Линус сказала:
– Знаю, это кажется ужасным, Чарли, но он действительно очень усердно работал для этого, и, я думаю, это важно – поддержать его в выздоровлении. Даже засранцам иногда нужна помощь.
Джули взяла меня за руки.
– Он старается загладить свою вину, Чарли. Это один из шагов. Честно говоря, я никогда не видела его таким.
 
Райли отпускают на благотворительный концерт Луиса Альвареса. Его станет сопровождать санитар; на лодыжке у него будет браслет с алкогольным датчиком. Это выступление – единственный способ, чтобы жена Луиса не выдвинула против Райли обвинений в угоне автомобиля. Ему предстояло проработать в центре целый год. И он хотел, чтобы я пришла на концерт.
Блю поставила свою чашку кофе на стойку в «Тру Грит», молча слушая наш разговор. Она едва заметно двигала подбородком, с помощью мимики сообщая мне: «Не позволяй никому заставлять тебя что-либо делать». Я уже успела изучить все новые движения Блю, наклоны подбородка, расширенные глаза, неодобрительный взгляд. В Крили ее лицо выражало всего две эмоции: злость и горе. А пребывание здесь как будто раскрыло Блю, чего не случилось со мной.
Я орудовала шваброй, ручка тряслась в моей ладони. Это грязь на моих руках или что-то еще?
– Хорошо, – в итоге ответила я. – Хорошо.
Блю посмотрела на мой рюкзак, на новый розовый чемодан, который она купила мне в «Гудвилл». Вещи упакованы. Уголки ее рта немного опущены.
– Не могу поверить, что ты уезжаешь, – проговорила она тихим голосом.
– Я знаю.
– В смысле, я думаю, это хорошо. Все будет хорошо. Но я буду скучать по тебе.
– Я тоже буду скучать.
Я взяла ее руку.
– У Феликса есть компьютер? – спросила она.
– Да.
– Ты будешь звонить мне в Скайп? Раз в неделю? – Ее взгляд был напряженно-внимательный, умоляющий.
– Да, конечно.
– Как насчет телефона? У тебя будет сотовый?
– Я не могу себе этого позволить. У него есть телефон, я смогу его использовать.
– Ты мне будешь звонить? Позвонишь мне и дашь его номер, хорошо? И я стану приезжать в гости. Это будет весело. Раз в месяц, договорились?
Она запыхалась.
Ее пальцы сжались вокруг меня.
– Да, Блю.
– Ты найдешь собрания? Я буду ходить с Линус.
– Да, я обещаю.
– Хорошо, – произнесла Блю наконец. Ее глаза переполнились слезами до краев.
– Хорошо, – повторила я.
– Мы должны держаться друг за друга, Чарли. Мы не можем отпустить.
Слезы текли по ее лицу.
– Нет, не можем, – отозвалась я немного сдавленно.
– Мы не похожи на других людей.
– Нет.
– Теперь ты моя семья. А я твоя. Понимаешь?
Последнюю фразу Блю говорила мне в волосы, потому что крепко обнимала меня, и я не хотела, чтобы она прекращала, никогда.
– Да, – сказала я ей. – Да.
Благотворительный концерт для семьи Луиса Альвареса был заполнен до отказа. Люди рассыпались по Конгресс-стрит на улице перед гостиницей «Конгресс» в центре Тусона. Отдельные сцены установлены для пре-шоу, и дорога для машин перекрыта. Группа, играющая в жанре мариачи, прогуливалась в толпе. Фотографии Луиса висели с внешней стороны дверей в гостиницу на афишах. Он умер вскоре после того, как Райли угнал его машину. Тайгер Дин болтал с телевизионной съемочной группой, у него пышные волосы, и солнечные очки подняты на голову.
Я мельком заметила Майки и Банни, держащихся за руки; у него больше нет дредов; его волосы – коротко остриженная золотистая шапка вокруг головы. Я не виделась с ним с тех пор, как вернулась.
Майки повернулся и увидел меня. У меня екнуло в животе, когда он подошел, улыбаясь, Банни осталась сзади, болтая с кем-то. Я не могла удержаться, чтобы не заметить сверкание простого золотого кольца на его пальце. Блю молча стояла рядом со мной.
– Привет, – смущенно произнес он.
– Привет.
– Чарли, – сказал он. – Я действительно рад, что ты здесь. Я на самом деле рад тебя видеть.
Я показала на его палец.
– Стало быть, у тебя теперь совсем другая жизнь.
Майки кивнул.
– Можно и так сказать. – И засмеялся.
Я глубоко вздохнула:
– Мне жаль, что я так себя вела, Майки. Майкл. Прости меня. Я должна была ответить на твои сообщения.