Вдребезги

Он плюнул на крыльцо, бросив быстрый взгляд на нахмурившуюся Карен.
– Благодаря нам этот проклятый город функционирует, а они хотят избавиться от нас. Построить какую-то дурацкую стену.
Когда я закончила, они взяли в руки мой блокнот для рисования, преисполненные почтения. Они довольны, что могут наконец увидеть себя, как и Эван, когда видел себя в моих комиксах. Их радость наполнила и меня.
Я вытирала столы в кафе, когда какой-то мужчина у стойки посмотрел на меня и произнес:
– Можете мне помочь? Пожалуйста. – Он настойчиво барабанил по стойке.
Все ушли, поэтому я сделала для него капучино, осторожно наливая нежную пену поверх эспрессо в стакан навынос. Обычно я этим не занимаюсь, но я достаточно наблюдала за Линус и чувствовала нечто вроде волнения, когда попробовала сама. Мужчина протянул мне деньги, и я пробила ему чек, тоже впервые. Мне немного приходилось заниматься этим в магазине деликатесов у маминой подруги, поэтому я помнила в общих чертах работу кассового аппарата. Он ушел, дзинькнул звонок на двери.
– Что ты делаешь, Чарли?
Появилась Джули, ее лицо нахмурилось.
Я опустила взгляд на все еще открытый выдвижной ящик кассы, ячейки с купюрами и мелочью.
– Ничего. Тот мужчина, он купил кофе.
Я показала на него, но мужчина уже ушел. Кафе пустое.
Джули протянула руку, и ящик с хлопаньем закрылся, едва не прищемив мне пальцы. Я вздрогнула, застигнутая врасплох ее гневом.
– Где все? Тебе не положено стоять за стойкой.
Появился Райли, подсовывая свою кружку под кофейник, с широкой улыбкой на лице.
– Что случилось, Джулс?
Голос Джули напряженный и высокий.
– Райли. Я что, плачу тебе за то, чтобы ты пил кофе и напивался во время смены? Нет. Ты можешь заниматься этой дрянью, после того как отметишь время ухода с работы. Мне надоело, что ты постоянно меня обманываешь. Мне нужно, чтобы ты управлял здесь. Ей не положено находиться за кассовым аппаратом. У нас недостача конечной суммы уже очень долгое время.
Я в панике ляпнула:
– Я не брала деньги. Я бы никогда не взяла.
Я почувствовала, как мое лицо при этом горит. Это мне не понравилось. Я как будто кажусь виноватой – но я бы не поступила так с Райли! Или с Джули.
– Я прошу прощения. Никого не было рядом, и я подумала, что ничего особенного не произойдет.
– Никто не говорит, что ты взяла деньги, Чарли. Она не это имеет в виду, Джулс?
Райли спокойно пил кофе маленькими глотками, осторожно наблюдая за лицом сестры. Он не смотрел на меня.
Джули покачала головой:
– Зачем ты это делаешь? Почему ты все время наносишь ущер…
Она внезапно умолкла и со встревоженным взглядом подошла ко мне ближе, посмотрела вниз.
– Что это? Что ты… Я не знала, что это настолько пло… Господи, ты не можешь находиться здесь в таком виде.
Джули замахала руками над шрамами на моих голых руках, уставившись на мою кожу. Я отступила назад, инстинктивно пряча руки за спину. Я уперлась в прилавок для кондитерских изделий.
– Чарли, здесь у нас есть люди, которые пытаются заниматься исцелением. Монахини, Чарли.
В голосе Джули звучало отчаяние. Я никогда не видела ее такой; не может быть, что это только из-за меня и моих рук. Или может?
Монахини приходят сюда по вторникам и четвергам, сдвигают столы, открывают свои книги для записей и занимаются фрирайтингом. Они тихонько плачут, гладя друг друга по спине. Пьют фруктовые чаи и носят свободную одежду, сшитую вручную. Их волосы ровные и гладкие, и они едят слишком много шоколадных кексов с плодами рожкового дерева и горячих булочек с маком и лимоном. Линус говорила, что раньше они были в секте на границе Аризоны и Нью-Мексико.
– Господи, Джулс, ты себя слышишь? – спросил Райли, и его голос неожиданно стал жестким. Он сунул мне в руки лоток для грязной посуды и сказал, чтобы я заканчивала. Я не двигалась. Я будто примерзла к этой витрине.
Джули снова начала крутиться вокруг меня.
– Я не хочу, чтобы ты носила короткие рукава, хорошо, Чарли? Я знаю, что здесь жарко, мы попросим починить тот кондиционер, но при виде твоих шрамов срабатывает спусковой механизм, понимаешь? Мне нужно сохранить свою клиентуру, ты знаешь? – Ее голос надорвался. – У нас ни одного проклятого клиента в этой дыре, Райли. Где лихорадка во время ленча?
 
Она закрыла лицо руками.
Я обошла их, пока Райли хлопал ее по плечу, и отправилась обратно к посудомоечной машине. Я слышала, как они перешептываются, но не могла разобрать слов. Когда Райли вернулся, он не смотрел мне в глаза.
– Я сказал ей, что никто не будет смотреть на что-то еще, кроме твоего симпатичного личика, но она сейчас не от мира сего, понимаешь, поэтому лучше тебе прийти завтра с длинными рукавами. Это ненадолго, хорошо?
Мое сердце замерло от разочарования. Я думала, что Райли заступится за меня немного больше. Я подняла на него взгляд, но он отвел глаза.
Я почувствовала слабость в желудке.
– Райли, – прошептала я. – Сколько денег пропало? О чем она говорила, Райли?
Он поморщился, и его руки задрожали, когда он положил луковицу на кухонную доску.
– Ты просто не волнуйся об этом, ладно?
– Я не брала никаких денег. Я не хочу, чтобы Джули думала, что я взяла их.
– Все будет в порядке, хорошо? Я позабочусь об этом.
Райли повернулся к грилю и начал собирать жир в продолговатые холмики карамельного цвета.
«Он тебя продал, детка», – вкрадчиво проговорил мне на ухо голос Эвана. Но я оттолкнула это от себя, потому что не хотела верить.
Утром кто-то выкрикнул имя Райли. Я повернулась на другой бок и посмотрела на него, на его расслабленное и бледное лицо. Я слегка прикоснулась к его плечу, прислушиваясь к звуку шагов. Кто-то обошел дом, а затем забарабанил по полуоткрытому окну. Райли вздрогнул, его глаза распахнулись. Я заметила сероватую бледность его лица, розовые круги у глаз. Прошлой ночью, когда я зашла в ванную, он лежал там лицом вниз. Сначала я испугалась, но потом поняла, что он просто вырубился. Мне пришлось долго тащить его по коридору в спальню и водружать на кровать.
Райли приложил палец к губам, натягивая простыню мне на голову. Матрас скрипел, пока он полз через кровать к окну, открывая его толчком.
– О привет, это ты, – осторожно проговорил он тихим голосом.
Ему весело ответили:
– Так, так. Я полагаю, ты вернулся к старым фокусам. Кто там под простыней?
– Не твое дело, – заявил Райли.
– Да ладно, дай посмотреть. Мне понравилась та последняя, которую ты выгнал. Настолько понравилась, что я тоже на ней женился.
Он приглушенно засмеялся.
Мое сердце подпрыгнуло. Райли был женат? У меня перехватило дыхание.
– Что тебе нужно?
Райли кашлянул. Он зол; я услышала по его голосу. Солнечный свет сквозил через выцветшую простыню. Мне стало тяжело дышать с накрытой головой. Меня заинтересовало: если Райли не хочет, чтобы его друг меня видел, значит, он меня стесняется?
– У Луиса Альвареса рак поджелудочной железы.
Райли застыл.
– Ты, черт побери, шутишь? – Он вздохнул. – Я брал его машину пару недель назад. Он просто сказал в тот день, что не очень хорошо себя чувствует. Что не ходит на работу.
– Нет, дело серьезное. – Голос зазвучал немного тише. – Уже слишком поздно, дружище. Там уже очень много раковых клеток… Но, слушай, я организую концерт в «Конгрессе» для его жены и детей. Им понадобятся деньги. Хотел в «Риалто», но думаю, что в «Конгрессе» лучше. Хотя раньше осени не получится. На весь день, для всех возрастов, алкоголь по удостоверению личности, может, установим пару сцен на открытом воздухе тоже. Возможно, придется связаться с местными поставщиками, чтобы оплатить, но почти каждый знает Луиса, поэтому это будет нетрудно.
– Черт, это паршиво. – Райли на мгновение замолчал. – Он действительно хороший парень.
– Да. – Затем пауза. – Дай мне взглянуть одним глазком, а?
Простыня слегка колыхнулась.