Вдребезги

Я продолжала: она долгое время била меня, я начала драться в ответ.
Я умоляла: пожалуйста, не заставляйте меня возвращаться на улицу. Рассказала ей о мужчине в переходе, как он сломал мне зуб и во мне что-то надломилось. Мне больно было все это говорить, но я продолжала, все пугающие слова, что были в моем сердце – про Эллис, про Проклятого Фрэнка.
Я остановилась. Ее глаза стали мокрыми от слез. Я слишком много рассказала. Два санитара проложили себе путь сквозь толпу девушек. У Каспер виднелись капли крови у корней волос – маленькие красные точки среди каштанового цвета. Санитары помогли ей встать, и она не произнесла ни слова, просто ушла, прихрамывая.
ХРОНОЛОГИЯ СОБЫТИЙ:
Рождается девочка.
Папа любит ее. Мама любит папу.
Папа грустит.
Папа пьет, курит, качается в кресле и плачет.
Река забирает его.
Мама превращается в кулак.
Девочка одинока.
Девочке плохо в этом мире.
Никто не любит девочку.
Она старается.
Но у нее каша во рту.
«Глупая девочка. Рассерженная девочка».
Доктора: «Дайте ей лекарства».
Ленивая девочка. Лекарства превратили ее в кашу.
Мать бьет девочку. Девочка втягивает голову в плечи.
Девочка становится тихой. Она молчит дома. Молчит в школе. Маленькая вялая мышь.
Девочка слушает радио. Девочка находит музыку. Девочка живет в совершенно другом мире.
Девочка надевает наушники. Окружающий мир исчезает.
Девочка рисует, и рисует, и рисует. Окружающий мир исчезает.
Девочка находит нож. Девочка делает себя маленькой, маленькой, еще меньше. Окружающий мир исчезает.
Девочка, должно быть, плохая, поэтому она себя режет. Плохая девочка. Окружающий мир исчезает.
Девочка встречает другую девочку. Прекрасную девочку! Они наблюдают, как планеты движутся по потолку.
Они копят деньги, чтобы уехать в Париж. Или в Лондон. Или в Исландию. Не важно куда.
Существо, похожее на девочку, влюбляется в парня, но он любит Прекрасную девочку.
Прекрасная девочка знакомится с парнем-волком. Он захватывает ее целиком, делая ее маленькой.
Прекрасная девочка все время занята.
Девочка отвечает на побои матери. Они машут руками, как ветряные мельницы. Девочка оказывается на улице.
Девочка остается с Прекрасной девочкой, но парень-волк оставляет им наркотики.
Родители Прекрасной девочки разгневаны. Прекрасная девочка обманывает их и сваливает вину на девочку.
Девочка оказывается на улице. Девочка идет домой.
Прекрасная девочка пишет ей эсэмэску. «Что-то не так. Очень больно».
Девочка надевает наушники. Девочка задвигает телефон под подушку.
Прекрасная девочка теряет слишком много крови.
Девочка все испортила, слишком запуталась, разбитое сердце, чувство вины.
Девочка ломает матери нос.
Девочка на улице.
Мир исчезает.
Пока я находилась здесь, но не знаю, надолго ли. Меня освободили от индивидуальных занятий с Каспер. Мои документы были готовы, и дата выписки назначена. Они получили еще одну экстренную отсрочку от судьи, пока договорились с моей матерью и с домом временного проживания.
 
Каспер по-прежнему была добра ко мне, но теперь между нами что-то появилось – дистанция, она ранила мое сердце. Я снова начинала просить прощения, но Каспер только грустно качала головой.
Каждое утро Винни проверял швы у меня на лбу, цокая языком. Блю звала меня Франкенштейн; она произносила это шепотом, как в фильмах ужасов. Я шла туда, где должна быть. Поздним вечером просто притворялась, что учусь. На самом деле я пыталась написать сообщение Майки, пока Барберо был занят или дремал, но вместо ответа было лишь пустое окно чата. Вечерами я наблюдала за уборщиками из Сомали, дрейфующими вдоль окон офисного здания по соседству, они волокли за собой тележки с ведрами и моющими средствами, швабры и тряпки.
Теперь небо выглядело сказочно, как на открытках: дождевые облака не такие большие, солнце с каждым днем светило сильнее. Когда я смотрела вдаль за окно, я видела бескрайнюю территорию университета среди возвышающихся серебристых зданий и еще извилину реки, похожую на змею. Она вела к собору Святого Петра, к Сид Хаус и к чувству голода, к грязи, к боли, к ощущению, что силы снова на исходе, поскольку мне больше некуда идти.
Саша делала попкорн. Винни принес концентрированные порошковые ароматизаторы в маленьких жестяных банках: масло, кайенский перец, пармезан. Дома он приготовил противень шоколадных кексов, и Фрэнси помогала ему покрыть их глазурью. В комнате зазвонил телефон. Я переключала телевизионные каналы один за другим, пока не услышала свое имя. Винни потряс телефоном в мою сторону.
Я услышала дыхание в трубке и несмело произнесла:
– Алло.
– Чарли, ты не внесла меня в список посетителей! «Майки».
Я чуть не выронила телефонную трубку. Схватила ее обеими руками, чтобы унять дрожь.
– Я же говорил, что приду! Тебе надо было внести меня в список посетителей или что-то в этом роде. Я пробуду здесь еще один день. Сегодня вечером концерт, а утром мы улетаем.
– Но я вносила тебя в список! – Мои мысли бешено неслись. Неужели Каспер забыла? Или они просто вычеркнули его, так как меня все равно выписывают? – Где ты? Ты мне нужен. Они…
– Повесь трубку, Чарли. Там есть окно? Я на парковке у входа.
Я положила трубку и побежала к окну, прижалась лицом к стеклу. Мой взгляд привлекло оранжевое мельтешение. Он стоял на парковке и махал в воздухе оранжевым дорожным конусом. Когда он увидел меня, выпустил конус из рук.
Каким-то образом Майки выглядел так же, как и раньше. Он выглядел открытым и взволнованным. И безопасным.
Накрапывал дождь, небольшие капли блестели на его дредах. Он казался мощнее, хотя все еще небольшого роста. Жестом он спросил: «Что случилось?»
Я лбом ощутила холод стекла. В углу Винни играл с Сашей и Фрэнси в «Гоу Фиш». Блю сидела на диване и что-то мямлила себе под нос.
Я смотрела на него, и слезы градом текли по лицу – он стоял под дождем с открытым ртом, щеки раскраснелись.
Винни выразительно произнес:
– Чарли.
Блю зашевелилась на диване. Она присоединилась ко мне у окна.
– Какой-то парень. – Дыхание Блю оставило запотевший круг на стекле. – Настоящий живой парень.
Саша и Фрэнси бросили свои карты.
Осенью, когда мы учились в девятом классе, Эллис впервые привела меня к себе домой – мы были с ней знакомы около недели. Она сделала вид, что не замечает в своем подвале парня постарше нас, который одной рукой держал комиксы, а другую засунул в пакет с солеными крендельками. На его кроссовках были изображены символы анархии, нарисованные фломастером. Он посмотрел на Эллис снизу вверх, с ртом, набитым крендельками, и улыбнулся. «Твоя мама впустила меня. Кто это?»
На нем была футболка с изображением группы «Блэк Флэг». Не сдержавшись, я произнесла: «Я на грани нервного срыва».