Охота на Лис (СИ)
— Это, действительно, не самый дорогой запрос, — согласился Содагар. — Казалось бы, что такого в том, чтобы собрать еды с инструментами и послать обоз по зимнику?
— Ничего.
— Вот из-за этого ты и ошибаешься, Варион Бесфамильный. Как и все до тебя, — герцог сложил послание и вернул его пожилой даме. — Потому что ты ничего не видишь за пределами одного конкретного случая. И поэтому герцог тут я, а не ты. И поэтому в тёплом замке и в красивой одежде сидят именно эти люди, а ты — в камере Серого Бастиона. Потому что мы видим больше, чем одно слезливое письмо от штейгера Бреттебора или наигранные мольбы горожан в ночь Звездоявления. Мы знаем, что штейгер Бреттебор уже получил удвоенную партию инструмента по осени, как знаем и то, что большую его часть он продаёт в Алледан с подачи графа Лиднура из Баланоша. Я знаю, что и еды у него достаточно, чтобы прокормить шахтёров, вот только он до сих пор не научился правильно её делить. А ещё знаю, что провизия в замке не появляется из волшебного сундука. Есть я отдам штейгеру больше, чем положено, у меня останется меньше еды, которую можно будет отправить охотникам из Сагатской заставы. Или служителям из Новой обители. Или стражникам, которые стерегут город. Кого-то из них придётся обделить. Так что нет, Варион Бесфамильный. Ты говоришь не за весь народ Басселя, а только за одну шайку преступников.
Конечно, подпевалы герцога принялись ему аплодировать. Даже старина Силант подпрыгнул на стареющих ногах. Разве что иноземец в белом плаще остался неподвижен, как и его бровастый спутник с до жути роскошной бородой.
Наверняка, Содагару не впервой устраивать такое представление с заказным зачитыванием писем от обнаглевших подданных. Быть может, и письмо-то из раза в раз повторялось, чтобы герцог мог с невиданным изяществом унизить зарвавшегося собеседника заученными поучениями. Чего было не отнять, так это умения Его Светлости потешить вельмож. Химера и сам бы похлопал, если бы колкости не были адресованы ему.
— Неплохо, — произнёс Варион. — Но мы здесь ни при чём. Считайте себя воплощением справедливости сколько хотите, но я думаю иначе. Быть может, окажись вы действительно справедливым, в Лисах не было бы нужды.
— И всё же мы на суде, а не на королевском совете, — Содагар нахмурился. — Варион Бесфамильный, ты признаёшь себя главарём Лис?
— Я не собираюсь ни в чём признаваться.
— Да будет так, — герцог обернулся к прикрывавшим его тыл гвардейцам. — Ведите второго Лиса.
Химера подавился собственным голосом, да и не знал, что говорить. Ну конечно, Силант не вывел Ладаима из замка, зачем ему это? Теперь они оба окажутся на плахе, а то и все, кто явился в Серый Бастион днём. Варион посмотрел на довольного старика и оскалился. Ему показалось, что тот подмигнул в ответ, но то, скорее всего, была лишь игра теней.
Несколько долгих мгновений Лис ждал, когда гвардейцы приведут Ладаима. И так и не дождался.
Они привели сухого мужичка в такой же невзрачной робе. В былые дни его лицо носило благородный отпечаток опыта и внушало молодым Лисам неподдельный страх. Даже его пропитанные ядом нравоучения не могли размыть эти черты. Но заключение — явно не без доли пыток — изменило бывшего распорядителя Лисьего Приюта.
— Коршун, — не сдержался Химера. — Сукин ты сын.
— Подойди поближе, — подозвал герцог своего пленника. — Посмотри на этого человека. Узнаёшь его? Кто это такой?
Коршун кивнул с довольной ухмылкой.
— Это Химера, — прошипел павший распорядитель. — Его мерзкое лицо я узнаю, даже если ослепну.
— Сомнительно, — буркнул Варион.
— Тебе ещё дадут слово, — призвал к молчанию Содагар. — Коршун, верно? Уточни, пожалуйста, этот Химера был одним из Лис?
— Ещё как был, — подтвердил Коршун. — Только из-за него мы пали. Он завёл нас сюда. Он во всём виноват.
— В ваших архивах мы нашли множество записей, и даже расшифровали часть из них, — заговорил командующий Клемен. — Большинство из них — на основе бреккского языка, так что это оказалось несложно. В части записей были списки имён, и мы выяснили, что многие из этих людей были убиты здесь, в Басселе. Купцы, наёмники, жрецы, торговцы, знать. Лисы ответственны за эти смерти?
— Верно.
— Вы убивали людей на заказ?
— Да.
— Падла, — шикнул Химера. Он был одновременно поражён и не удивлён.
— Тогда у меня есть ещё вопрос, — вмешался Содагар. — О тебе мы уже знаем достаточно, спасибо. А что насчёт господина Вариона Бесфамильного? Насколько он ответственен за эти смерти?
— Ещё как ответственен, — Коршун улыбнулся. С момента последней встречи он успел растерять не меньше трёх зубов. — Он — худший из всех. Прирождённый убийца, даже не гнушался детьми. Зверь в облике человека. Жизни большинства из тех, кого вы нашли в наших записях, забрал именно он.
— Что ты несёшь? — Варион попытался зарыться в свои ладони.
— А что насчёт человека по имени Кранц Родейн? — вопрошал герцог. — Вы имеете к этому отношение?
— Смерть Кранца Родейна — целиком и полностью инициатива этого зверька, — Коршун кивком указал на Химеру. — Он убил его.
Зал наполнился притворными вздохами. Будто им было дело до Химеры-старшего.
— Кого вы слушаете? — возмутился Варион. — Коршун — распорядитель Лисьего Приюта. Считай, главный в нём! А этот ваш Кранц Родейн — такой же Лис, который вёл свою игру последние лет двадцать! Да, я убил его. Потому что он пытался убить гораздо больше людей, в том числе и меня!
— Я учёл твою точку зрения, — кивнул Содагар. — И всё же у меня есть вердикт. Варион Бесфамильный, именем бассельского престола и властью, данной мне Далёкой Звездой, я признаю тебя виновным перед лицом народа. Приговором будет смертная казнь завтра, во время вечернего боя. Мадугар…
— Благословляю ваше решение, Ваша Светлость, — поддакнул верховный жрец. — Далёкая Звезда согласна с вами.
— Благодарю. Обычно за этим следует предложение покаяться в грехах, но, боюсь, Далёкая Звезда здесь бессильна, — герцог отвернулся от пленника и обратился к зрителям. — Сколько бы мы ни пытались, Лисья зараза не хочет уходить из нашего города. Стало быть, нужно дать им знать, что Бассель не позволит ей и дальше забирать жизни.
— Велю готовить плаху у моста, Ваша Светлость, — вызвался Клемен.
— Нет. Мне нужен высокий эшафот с крепкой петлёй, на которой их тела будут болтаться до конца луны, пока вороны клюют всё, что от них останется. Пусть их сбежавшие дружки наслаждаются зрелищем и знают, что их ждёт. И эшафот мне нужен не у моста, а перед Собором. Я хочу казнить их лично перед лицом всего города, так что подготовьте листовки и разнесите по городу с утра пораньше. Верно, Бесфамильный. Посмотришь напоследок, каков народ Басселя и что он о тебе думает. Ты принимаешь свой приговор?
Химеру разрывало от чувств. Он хотел наброситься на герцога и уйти из этого мира с шумом, не дожидаясь унизительной казни. А ещё можно было взмолиться о пощаде и надеяться, что герцог решит щегольнуть милостью.
Но нет. Он не даст им ещё одну возможность поглумиться. Пока Варион дышал, жила и надежда, что весь этот путь он проделал не зря.
— Я принимаю свой приговор, Ваша Светлость, — Химера улыбнулся во весь рот. — Я готов к тому, что меня ждёт. Надеюсь, что готовы и вы.
— Не сомневайся, — подтвердил Содагар. — Клемен, верни его в Бастион, пока ужин не остыл.
Глава 11. Настоятель
Варион сидел на шершавом полу пустой холодной камеры наедине со своими мыслями. И мысли эти явно желали поглумиться над ним напоследок. Они принимали разные формы и вдоволь пользовались всем пространством, данным им тишиной и пустотой Бастиона.
— Ну, а как ты хотел? — спросил морок в облике Сойки. — Я знала, что так получится, потому и пошла за тобой. Хотела увидеть, как ты обделаешься в последний раз. Что? Ты же не думал, что я правда тебе доверилась? Нет уж, я потому и пощадила тебя в Баланоше. Твоё падение должны увидеть все.