Охота на Лис (СИ)
***
Зимняя дорога порядком утомила Каддара. Погожим летним днём путь от Трисфолда до Басселя занял бы немногим больше четырёх дней, но по занесённому тракту двигаться было куда сложнее. Каддар даже пожертвовал отдыхом, чтобы побыстрее добраться до своей цели. Первого коня он обменял на свежего ещё на подходе к Баланошу. Второй остался зимовать в унылом селе под названием Придорожье, где Каддару предложили худосочного пегого жеребца, доживавшего свой век в местной конюшне. Зимний перегон вполне мог убить слабеющего скакуна, и путника такой расклад устроил бы, успей он добраться хотя бы до предместий Басселя.
Каддар ехал не один. Прекрасный телохранитель и чуть менее приятный собеседник по имени Мариш верной тенью сопровождал господина от самых ворот летарской столицы. Родом Мариш был из Брекка, что втиснулся далеко на Западе, между Стегенским хребтом и бескрайней степью Китоноса. Своим видом он олицетворял все летарские представления о жителях далёкой земли. Мариш был рослым и жилистым, а его смуглое лицо надёжно скрывалось за колким лесом, называемом бородой. Бороды не были редкостью и в Летаре, но далеко не такие. Казалось, о густые заросли на щеках и подбородке Мариша можно было порезаться, если иметь неосторожность поцеловать хмурого бойца.
Сам же Каддар предпочитал бриться так, чтобы кожа скрипела от гладкости и чистоты. Благо, Единство, что незримо правило судьбами всех уроженцев Соттории, уберегло брадобреев от излишних трудностей, и борода почти не росла на его щеках. Зато чувством вкуса Каддара не обделили. Даже в самый лютый мороз он находил идеальное равновесие между практичностью и изяществом. В этот раз его выбор пал на приталенный плащ с роскошным воротником из песца. Этих юрких зверьков было предостаточно на его родине, но в скупой на меха Летаре снежно-белое одеяние неизменно приковывало взгляды как деревенских зевак, так и городских вельмож.
Грязная простыня занесённых полей, что ютились меж холмов Центральной Летары, наконец расступалась. Вдалеке, над белым горизонтом, появились угловатые строения, облепившие уродливую серую стену. Каддар с ухмылкой осмотрел приплюснутые башни, выступавшие над каменным поясом Басселя, и припустил коня по разъезженной колее. Мариш старался поспевать, но его лошадь оказалась ещё хилей.
Путники промчались через заснеженные предместья, юрко лавируя меж редких горожан. Вслед им неслись всевозможные проклятия от тех, кто поскальзывался или падал в снег, уходя с пути лошадей. Каддару не было до них дела. Конечная точка его утомительного пути была уже совсем близко.
В своё время он много где побывал после того, как покинул родной Соттор, но в Бассель прибыл впервые. Каддар слышал немало историй об этом городе. Бассель был самой непокорной из всех земель королевства. Ещё с основания Летары её правители и полководцы пытались забрать «Медвежий Угол» под свои стяги, но местные кланы до последнего отбивались. Лишь полтора века назад Бассель проиграл алледанским захватчикам и вошёл в королевство, когда Варагар Объединитель со своим войском выбил оккупантов обратно за Аллеверские холмы. У истощённого города попросту не осталось другого выхода.
Но годы жизни под алыми флагами Летары несильно умерили пыл бассельцев. И по сей день бледнолицые горожане, потомки коренных народов Большой Земли, то и дело призывали герцога к самостоятельности. Короли, бывало, шли на поводу у местных, давая Басселю куда больше свободы, нежели остальным землям.
— Давай, кляча, — Каддар подстегнул коня, запнувшегося о сугроб. — Почти на месте. Ты замёрз, Мариш?
— Замёрз, командир, — холодно ответил телохранитель. — Надеюсь, что скоро согреюсь под местной юбкой.
— Они же все бледные, аж вены видно.
— Как и ты, но разнообразие я тоже люблю.
Вереница одинаковых улиц, пахнущих мокрой шерстью и затхлой водой, привела путников к берегу реки, перейти которую летарские короли мечтали веками. Бассельский замок был простым до такой степени, что это граничило с изяществом. Обычные тёмные стены без барельефов и узоров, которые любили, например, в Хемелене. Простые круглые башни с бойницами. Но взять такую твердыню было явно непросто. Даже алледанские захватчики полуторавековой давности сделать этого не смогли и лишь заняли сам город, а замок взяли в осаду, окончиться которой было не суждено.
Мост через Астару оказался опущен, но, пройдя по нему, путники упёрлись в наглухо закрытые ворота. Пара лучников, что дежурили на надвратной галерее, лишь смерили их краткими взглядами и вновь отвернулись.
— Господа! — окликнул их Каддар. — Господа, откройте ворота, пожалуйста.
Лишь шелест зимнего ветра ответил ему.
— Кажется, не слышат тебя, — Мариш усмехнулся сквозь заиндевевшую бороду.
— Всё они слышат, — отмахнулся Каддар. — Эй, вы, на воротах! Да-да, вы! Откройте проход, нам нужно попасть в замок!
— Не вам одним, — донеслось наконец со стены. — Город на особом положении. В замок хода нет!
— Поверьте, наша ситуация не менее особая. Нам всем будет лучше, если вы поскорее откроете эти ворота. Одной створки будет достаточно, спасибо.
— Чего у тебя там за ситуация?
Каддар тихо выругался и залез под толщу мехового плаща. Спустя несколько мгновений взгляду лучников предстал белоснежный конверт из дорогой бумаги. Но куда ценнее была печать, что скрепляла его.
— Не вижу, что у тебя там, — пожаловался солдат со стены. — Лейм, посмотришь?
Вскоре по ту сторону ворот что-то зашумело. Главные створки остались неподвижны, но низкая калитка в одной из них таки открылась. Правда, не чтобы впустить путников. Невысокий гвардеец в тяжёлых латах с гербом Басселя медленно вышел на мост. Рука его демонстративно покоилась на рукояти широкого клинка.
— Ну, что тут такое? — прогудел гвардеец. — Вам же сказали, что замок нынче закрыт. Если бы мы пускали любого замёрзшего бродягу…
— Простите, господин, — вежливо, но решительно оборвал его Каддар. — Что именно в моей внешности заставило вас подумать о замёрзшем бродяге? Если вас смущает этот еле живой конь, то его я позаимствовал по дороге.
— Ладно-ладно, — солдат поднял руки, но в тоне его не было ни тени вины. — Лучше покажи, что это за письмо, которым ты трясёшь.
— Не письмо, — поправил его Мариш с откровенной насмешкой. — Грамота. Печать, все дела.
— Её мне выдали в Трисфолде, — добавил Каддар. — Полагаю, этого достаточно, чтобы пройти через эти ворота.
— Что там, Лейм? — вопрошал голос со стены.
— И правда грамота! — крикнул гвардеец в ответ. — Из Трисфолда, с печатью.
— И что, что из Трисфолда? Не Вальтехалу решать, кого в наш замок пускать!
— А она и не от Вальтехала, — мягко произнёс Каддар.
— Золотая печать-то! — изумился Лейм. — С орлом!
Путники многозначительно переглянулись. Приказы герцога Трисфолдского в Басселе, конечно, не жаловали. Но даже здесь не могли перечить грамоте с гербовой печатью короля. Так думал Каддар до встречи с гвардейцами.
— Подожди-ка, — тараторил Лейм. — Откуда мне знать, что ты не подделал её?
— За это полагается прилюдная и очень позорная казнь, — напомнил Каддар. — К счастью, вот эта вещица поможет мне её избежать.
Он неохотно оттянул тёплый рукав и продемонстрировал роскошный золотой браслет с таким причудливым плетением, что начинала кружиться голова. Создать такой тонкий узор могли лишь умельцы из единственной мастерской во всей Летаре, и располагалась она в Гордом Утёсе — родовом замке королей.
— Видите символы на браслете? — спросил Каддар. — К. Б. Это означает Каддар Бреккский, то есть — я.
— Бреккский? — гвардеец оттянул жёлто-чёрный шарф и прищурился аки знаток драгоценных металлов. — И зачем королю люди из Брекка нужны?
— Хорошие люди нужны везде, — бросил Мариш. Он соскочил с грустной лошади и разминал затёкшие ноги.
— Это не ответ, — возразил Лейм. Он вернул грамоту, и рука его тут же вернулась на эфес меча.
— Понимаете, господин, моя репутация выше границ между королевствами, — вздохнул Каддар. — Мои навыки пришлись ко двору в почти десятке стран, так что и здесь меня оценили меня должным образом. Полагаю, вы заметили, что и внешность у меня далеко не бреккская, зато мои заслуги в этом тёплом краю помогли мне обрести такое причудливое имя.