Жесткий рок (СИ)

Сегодня понедельник, а это означает, что меня ждут всего две бессонные ночи. Пропускаю обед, потому что в горло не лезет кусок. Я на взводе. Отрадно знать, что я из той категории людей, которые от волнения утрачивают аппетит, а не наоборот.
Господи, у меня так давно не было секса, что я почти забыла, как это происходит. Чувствую неуверенность и панику. Чтобы как-то замаскировать свою психастению, решаю пустить пыль в глаза развязным нижним бельем. Захожу на сайт и до конца дня сосредотачиваюсь на выборе подходящего комплекта. Неожиданно решаю обрядиться очень хорошей девочкой и выбираю нежный кружевной комплект розового цвета без пуш-апа.
То, что нужно.
Снова скрываю от подруги информацию. Мы переписываемся в мессенджере, и я рассказываю обо всем на свете, кроме того, что в «маленькую пятницу» у меня свидание с Антоном «Бесом» Наумовым. Если все пройдет плохо, я наверняка решу забыть об этом раз и навсегда, а если хорошо… боюсь загадывать.
Чтобы дожить до среды и не сойти с ума, решаю уплотнить свой график. Во-первых, в понедельник после работы еду в гипермаркет и закупаюсь на всю неделю. Помимо всего прочего покупаю все необходимое для вегетарианского лагмана.
Это просто естественное любопытство. Не более.
Всю ночь меня терзают мысли о том, нужно ли мне это? Я должна сосредоточиться на поиске мужчины, подходящего для создания семьи. Без обид, но мне тридцать два, а это совсем не двадцать восемь. Неизбежно примеряю на Наумова роль отца и мужа. Я как избитое клише. Если бы он узнал о моих мыслях, тут же расхотел бы меня трахать.
Во вторник после работы отправляюсь домой и готовлю этот сомнительный лагман. Что я могу сказать о нем? Это можно есть, но я преданнейший мясоед. Мне не под силу осмыслить, как можно отказаться от хрустящей курочки или сочного стейка форели, запеченного в духовке. А как же мясные чипсы или креветки? Не говоря уже о шашлыке или запеченной утке.
После кулинарного эксперимента перехожу к самой важной части своей маркетинговой стратегии. Выбору одежды на завтра. Выбор падает на облегающее платье чуть ниже колен песочного цвета с глубоким квадратным вырезом на спине. На мой взгляд оно очень элегантное. К нему добавляю замшевые ботинки на шпильке. Образ достаточно скромный, но не будем забывать, что у меня, в конце концов, сине-розовые волосы. Они как бы уравновешивают чаши весов.
В среду утром строчит немыслимый дождь.
Мне приходится вызвать такси, чтобы добраться до работы, потому что мои волосы уложены кудрями и я не хочу, чтобы они простились со мной раньше времени. Разумеется, ни о какой вовлеченности в рабочий процесс речи быть не может.
Господи, зачем я вообще сюда хожу? Ах, да. Мне нужен доход.
Ровно в семнадцать пятьдесят девять я покидаю рабочее место. Мое состояние хорошо передают такие словосочетания, как «потные ладошки» и «дрожащие поджилки». Выхожу на улицу с потоком людей и вижу черный BMW на том же самом месте, что и в прошлый раз. С одним отличием: сегодня Бес стоит, опершись на машину, и ждет. Меня. Антон скользит глазами по всей мне. От макушки до кончиков ботинок. На нем тонкий джемпер поверх рубашки, темно-синие джинсы и пальто. Волосы в беспорядке от ветра, густая челка падает на лоб. Он очень красивый. Выражаясь его же языком, выглядит оху*но.
Прячу глаза.  Кажется, меня может настигнуть инфаркт, так стучит сердце.
Натягиваю на лицо улыбку, в ответ на которую он подозрительно щурится. Это так меня забавляет, что начинаю улыбаться по-настоящему. Антон отталкивается от машины и распахивает для меня дверь. Поразительные метаморфозы. Ничего не говоря, делает жест рукой в стиле «добро пожаловать», но, когда я уже почти внутри, с громким шлепком опускает руку мне на задницу.
– Ай! – возмущаюсь и посылаю ему свирепый взгляд.
– Давай, садись уже, – закатывает глаза Наумов.
Делаю, как он говорит лишь потому, что на панели… на панели лежит наипрекраснейший осенний букет! Я вижу там мимозы, кленовые листья, какие-то желтые ромашки, а в центре – веточку рябины. Просто настоящий живой гербарий! Прижимаю руки к груди и шепчу:
 
– Это мне?
Антон садится и молча заводит машину.
– Правило №1, – напоминаю я.
Клянусь, если он опять собирается «мудачить», я уйду прямо сейчас.
Замираю и жду.
Бес видит, что я затаилась. В ходе какой-то внутренней борьбы он решает открыть рот и выдать следующее:
– Да, Алёна, это тебе. Я решил, что букет «осеннее совершенство» как раз то, что подойдет твоей оригинальной тонкой натуре.
Лицо у него совершенно бесстрастное. Словно ему физически больно быть милым. Но мне плевать, через что ему пришлось ради этого пройти. Если бы он этого не сделал, я бы ушла навсегда. Поверьте, я не стану страдать по мужчине, если безразлична ему.
 Удовлетворенная, беру букет в руки и, улыбаясь, говорю:
– Это просто поразительно, потому что я обожаю осень. Это мое любимое время года.
На его губы ложится легкая улыбка. Я сжимаю пальцы на «своем» букете, потому что никак не могу привыкнуть к тому, насколько сексуален этот мужчина. Сказать «мой мужчина» я не могу. Он не мой.
– Почему такой странный выбор? – спрашивает милый Бес, выруливая на дорогу. – Пристегнись.
Пристегиваю ремень и наслаждаюсь в кое-то веки не односторонней беседой.
– Выбор не особо большой, – несмело говорю я. – Мне нравится запах. И краски. Красный, оранжевый.
– Согласен, – отзывается Антон, внимательно глядя на дорогу.
Воодушевленная, продолжаю развивать мысль.
– И у меня никогда не бывает депрессий осенью. Но, разумеется, другие времена года мне тоже нравятся.
Он смотрит на меня некоторое время, затем снова на дорогу.
– Круто.
Это не очень тянет на активное поддержание беседы. У меня в душе зарождается комплекс неинтересности. Может поднятые мною темы столь бесперспективны, что их не может поддержать даже образованный начитанный мужчина? Ведь я знаю, что у Антона прекрасное образование. Он окончил технический столичный ВУЗ, и название его факультета я не смогла бы запомнить при всем желании. Сам он из Нижнего, вроде как тоже «понаехавший».
Снова прячусь в свой панцирь. Ох. Достаю телефон и набираю Вике:
Я: «Я тебя люблю»
Вика: «Ты что, пьяная?»
Улыбаюсь.
Я: «Фотку!»
Спустя три минуты получаю фото, на котором Вика и Юра строят из себя влюбленных дурачков. Им кажется, что они соригинальничали. На самом деле они такие и есть: милые и влюбленные. Я тоже хочу подобного. Кошусь на Беса, и мне очень трудно представить, что я могла бы замутить с ним подобное фото. Смотрю на гордый профиль, вздыхая. Очень вряд ли. 
– Что опять не так? – мрачно спрашивает Антон.
– Ничего… – шепчу, глядя на свои руки.
– Ничего? – вопрошает он. – Что у тебя сейчас в башке творится?
Молчу.
Понимаю, я похожа на биполярную. Мы находимся на оживленном шоссе, но машина неожиданно сворачивает на обочину. Антон включает аварийку и разворачивается ко мне всем корпусом.
– Давай сразу определимся, – говорит он.
– Давай… – блею я.
Он ерошит волосы и смотрит на приборную панель. Потом опять на меня. Я об этом лишь догадываюсь, поскольку продолжаю пялиться на свои руки, сжимающие «осеннее совершенство».
– На меня посмотри, – требует Наумов.
Вскидываю подбородок и смотрю на него, как Жанна Д’Арк на костер. Он напряжен. Рука, лежащая на руле, сжимает его так, что белеют костяшки. Сглатываю.
– Я не выношу женские за*бы. Просто хронически не перевариваю. Раньше ты казалась нормальной. Сейчас я в этом уже не уверен.
 
Он ждет ответной реплики?
– Может, тогда позовешь на свидание мужика? – спрашиваю первое, что приходит в голову.
Бес улыбается.
Кусаю губу, потому что мне самой хочется того же.
Он отстегивает ремень и тянется ко мне. Я тоже отстегиваюсь и тянусь навстречу. Антон берет мое лицо в ладони и начинает его целовать. Глаза, нос, подбородок. Он делал так и раньше. Это так нежно. Так нравится мне. Наконец-то он добирается до моих страждущих губ. Его губы на моих – это маленькое чудо. Я вся размякаю и сдаюсь без боя.