Все наши тени (СИ)

— А я твои иконы, — сказал я деревянным голосом, — уже отвез.
— Куда? — удивился Дмитрий. Он обернулся, в руках держал ложку, с которой капала овсянка.
— Какая разница? — теперь уже удивился я, хотя и догадывался, что семи пядей во лбу ему быть не нужно, чтобы понять — куда. Вариантов было немного. — Отвез и отвез.
— Ну и ладно, — неожиданно легко согласился он. — Бабка, у которой я их купил, правда, думала, что я в храм их отдам, а я вот… Да и черт с ним со всем. Попробую в квартире сделать кошачий приют.
Мне показалось, что и это у него не получится.
Что мне еще рассказать?
В епархии действительно помогли, я нашел человека, который живо интересовался рассказами о партизанском движении в области. Он показал мне бумаги и карты, хотя в них мы с ним и с Фомой не обнаружили ничего нового. Зато по одному из писем из архива мы вышли на бывшего партизана, который был еще жив и благополучно грелся на жарком израильском солнышке. Сам он компьютером совсем не владел, но его внук принял в нашем расследовании самое горячее участие, и со слов старого партизана мы узнали, что действительно — связной была Зоя, и она не просто так перебралась в старый дом в нашей деревне: к нему был очень удобный подход. Знали об этом немногие, только вот тот партизан, в годы войны пятнадцатилетний мальчишка, бегал к Зое за сведениями. Но вот кто их передавал, так и осталось неясным. Серафима заставили сотрудничать с партизанами уже после смерти первого коменданта, и, как мы и так уже знали, передать он мало что успел. Сейчас, когда я пишу эти строки, я очень надеюсь, что мне помогут отыскать дочь Зои: я связался с разными поисковыми группами в соцсетях, и они предложили мне посильную помощь. Вместе мы надеемся, что больше не останется никаких белых пятен, и мы еще успеем найти людей, которые смогут хоть что-то вспомнить о тех далеких и страшных годах.
Фома внезапно влюбился в одинокую дачницу с двумя маленькими детьми, и, кажется, она ответила ему взаимностью. Точно знаю, что он рассказал ей о своем прошлом зека и гопника, но она посчитала, что это уже миновало. О деталях я не расспрашивал, но на свадьбу приехать надеюсь.
Дмитрия я больше в лагере не застал. Когда наведался к нему через пару дней, то о том, что на этом месте что-то было, напоминала только помятая трава там, где стоял генератор. На форуме «Иван» тоже не появлялся, а на сайты с кошками я уже не пошел.
Решил, что хватит, пожалуй, с меня таинственных приключений.
Примечания (немного истории)
В этом тексте география смещена и сдвинута. Суть совершенно не в ней, но вы можете считать, что место действия — или восточная Беларусь, или запад Российской Федерации.
[1] «Зимнее волшебство» («Зимние чары», нем. Operation Winterzauber) — карательная антипартизанская операция, проведённая коллаборационистами в период с 15 февраля до начала апреля 1943 года в треугольнике Себеж — Освея — Полоцк на севере Белоруссии (Дриссенский, Освейский, Полоцкий, Россонский районы) и в Себежском районе Псковской области; в СССР события получили название «Освейская трагедия». Юстиция ФРГ квалифицировала операцию «Зимнее волшебство» как преступление против человечности. Войдя в деревню, полицейские и приданные им части расстреливали всех, кого можно было подозревать в принадлежности к партизанам (таковыми считались практически все жители-мужчины в возрасте от 16 до 50 лет), а также стариков и инвалидов, которым был не по силам долгий пеший марш. Остальные — в основном женщины с детьми — направлялись пешком к месту так называемого «второго шлюзования». Тех, кто обессилел в пути, расстреливали. В одном Освейском районе было сожжено 183 деревни, расстреляны и сожжены 11 383 человека (из них 2 118 детей в возрасте до 12 лет), 14 175 жителей были вывезены — взрослые на работу в Германию, дети — в концлагерь Саласпилс.
[2] Айнзацгруппы полиции безопасности и СД (нем. Einsatzgruppen der Sicherheitspolizei und des SD, сокр. EGr, рус. «целевые группы», «группы развёртывания») — военизированные эскадроны смерти нацистской Германии, осуществлявшие массовые убийства гражданских лиц на оккупированных ею территориях стран Европы и СССР. На территории СССР к задачам оперативных и специальных команд были отнесены выявление и ликвидация партийного и комсомольского актива, проведение розыскных мероприятий, арестов; уничтожение советских партийных работников, сотрудников НКВД, армейских политработников и офицеров; борьба с проявлениями антигерманской деятельности; захват учреждений, имеющих картотеки и архивы, и т. д.
 
Отбор на руководящие посты производился очень тщательно самим Гиммлером или Гейдрихом, остальные набирались из тех, кто уже использовался для подобных заданий, без каких-либо конкретных директив на этот счёт. Зачастую просто брали всех подряд, так, например, целый выпуск командирской школы Зипо в Берлине был откомандирован в айнзацгруппы. Никакого отбора по признаку политической благонадёжности, по словам Штрекенбаха, не имело места, так как он уже был сделан при приёме сотрудников в Зипо и СД.
[3] Гауптштурмфюрер CC (нем. SS-Hauptsturmführer) — специальное звание в СС, примерно равное званию капитана.
[4] Войска СС (иначе ваффен-СС, нем. die Waffen-SS, при нацистах обычно die Waffen-Рунические «СС») — военные формирования СС. Вначале назывались «резервными войсками СС». Название «ваффен-СС» (войска СС) было впервые использовано зимой 1939/40 года. В ходе войны эти части находились под личным командованием рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера.
Части войск СС принимали участие как в военных действиях, так и в акциях айнзатцгрупп (оперативных групп), осуществлявших геноцид.
[5] Население Белоруссии должно было платить непосильные платежи: 3—4 ц зерна с гектара, 350 л молока с каждой коровы, 100 кг свинины с одного двора, 35 яиц от каждой курицы, 6 кг птицы со двора, 1,5 кг шерсти с каждой овцы и в среднем 100 рублей с человека.
Конец