Удар в спину (СИ)

Роман поморгал, не зная, что сказать.
— Да, я мог бы захватить или приказать подготовить истребитель и рвануть на нем на Остров, — сказал Андрей, все же доставая сигарету.
Дым поплыл во все стороны, начал стелиться по полу. Сержант ухватил какой-то ящик, перевернул и сел на него.
— Обратная сторона самостоятельности, — хмыкнул он, — обо всем надо думать самому. Возможно, я смог бы прорваться на Остров, я все же не всесилен и не знаю, сколько инопланетных наемников навалилось бы там на меня и сколько ждало бы на выходе, когда я взлетел бы с Острова, чтобы устремиться к Риму. Да, если и стоило лететь на Остров, то только за скоростным транспортом, чтобы рвануть в Рим и обратно со Львом, но я решил иначе.
— Генерал Толлини? — Роман посмотрел на пистолет.
Картина того, как генерал убил сам себя, свалился под стол, пуская пену изо рта, снова встала перед глазами. В голове Романа крутилась мысль — а смог бы он сам поступить также? В мыслях и мечтаниях, конечно, смог бы, там он всегда героически сражался до последнего, а то и побеждал, но вот в настоящей жизни? Той жизни, которая раз за разом била его лицом об стену, показывая разницу между мечтами и повседневностью?
— Генерал, отмена приказов, удар по тварям, замедлить их на сутки-другие, пока мы решим этот кризис. И затем стало понятно, что он высылает силы в Рим. Зачем? Ну ты слышал сообщения, заговорщикам не удалось взять власть с ходу, что-то пошло не так. Возможно, из-за того, что они вынуждены были выступить раньше времени.
— Поэтому мы мчались на аэродром? А если бы опоздали?
— Тогда я все же взял бы истребитель и немного пострелял, прежде чем лететь к Острову, — мрачно ответил Андрей. — Повезло, просто повезло, иногда бывает и такое.
— Возле Рима же полно войск.
— Ты же слышал сообщения! — снова воскликнул он.
Романа так и тянуло и дальше называть его сержантом, но он сдерживался. Это предупреждение насчет ударов в спину вызывало какое-то мрачное ощущение, словно он решил с голыми руками на Крушителя сходить. В теории возможно, даже на практике возможно, как показал сам сержант, а вот в жизни обычному человеку, вроде самого Романа, просто не справиться, вот никак.
Что опять поднимало вопрос — зачем Андрей тащил его за собой?
— Бойня в Риме, одни за врагов, другие за наших, поэтому и Аванте подкрепления выслал. Ему приказали из Рима либо он сам проявил инициативу.
— А что, ближе войск не нашлось?
— Кто сказал, что не нашлось? — еще больше помрачнел сержант. — Может и нашлись, может они сейчас спешат уже туда, а мы сидим… без связи.
Он бросил взгляд на коммуникатор, словно хотел убедить его работать, не выдавая своего местоположения. Затем спрятал и Роман не удержал тихого вздоха облегчения.
— Это да, еще одна причина тайком запрыгнут в самолеты десанта, — добавил сержант. — Проскочить в Рим под видом сил заговорщиков, может даже сблизиться с их командованием и ударить.
— Тем командованием, которое приказало охотиться на вас?
— Зришь в корень, — кивнул Андрей. — Внезапно подобраться вместе с теми, кого они считают своими и ударить, это может быть единственный шанс достать их, не считая, конечно, ядерного удара по Риму.
У Романа волосы на голове зашевелились, настолько легко и просто это было сказано.
— Полковника Еременко я проинструктировал, пока мы притворяемся своими для заговорщиков, все эти инопланетные отбросы не должны на нас наваливаться, так что шансы есть и очень хорошие. Врежем заговорщикам так, чтобы уже больше не встали, не смогли позвать инопланетян, тогда и со всем остальным будет время разобраться. Мятеж подавим, да думаю, там проблем не будет, большая часть втянута обманом или просто получила приказы, не зная сути происходящего. Был бы Лев в сознании, работал бы Остров, уже бы разослали сообщение на всю планету, разом бы обрубили заговорщикам все хвосты.
— Но как?
— А вот так, как и ты. Или ты скажешь, что легко убил противника-человека?
— Нет, — ответил Роман после долгой паузы.
— Всем было тяжело убивать человека в первый раз, даже Льву, — тихо сказал Андрей. — Но со временем приходит умение разделять, приходит понимание, что те, кто гадят другим людям, ничем не отличаются от тварей.
 
Роману тяжело было такое представить и он только вздохнул.
— Вот поэтому я решил мчаться на аэродром. Дольше, опаснее, рискованнее — кто знает, что случится в Риме за то время, пока мы туда летим! Но больше шансов пролететь, больше шансов достать верхушку заговорщиков.
— А Остров? — осторожно спросил Роман.
В его воображении Остров представал какой-то мрачной крепостью, занимающей весь собственно, гм, остров. Мрачные стены, поднимающиеся из воды, мрачные волны, бьющие в эти стены, и над всем этим кружили мрачные инопланетяне. В общем, все было мрачное, суровое и, практически наверняка, не соответствующее реальному положению дел.
— А что Остров? — пожал плечами сержант. — Там хотя бы системы защиты есть, полно оружия, чего Алинка там столько возилась, вообще не понял. Скорее всего, там еще инопланетяне навалились, не знаю уж, сработал наш небольшой сюрприз, все-таки сами монтировали.
Андрей замолчал, уставившись куда-то в пространство, словно хотел узреть неведомый Остров — обязательно с большой буквы, она прямо ощущалась в словах майора Мумашева. Роман попытался представить, каково это, очнуться в чужом времени, считать своим домом чужие места и не смог.
Разговор оборвался словно сам собой, хотя у Романа еще оставалась масса вопросов — ответы на которые, как он подозревал, опять не прояснили бы ничего. Словно Андрей… хотя нет, почему словно. Он и прибыл из другого мира, а если верить в инопланетное происхождение — то буквально из другого. Того мира, в который Роман мечтал пробиться своими заслугами.
Он побродил по самолету, нигде не находя себе места и всюду ощущая себя чужим. Бравые десантники вот ничего такого не ощущали, летели выполнять приказ, бить заговорщиков, посягнувших на устои Федерации. Роман вспомнил слова майора, как-то неожиданно понял и увязал их, про обман, приказы и то, как нелегко убивать других людей. Эти парни верили, что будут убивать тех, кто посягнул на человечество и Федерацию, черпали в этом силы.
Обе стороны собирались и убивали людей, под возгласы «заговорщики и твари!»
Сер… сержант-майор вот твердо верил в свою сторону, что она права. Заговорщики тоже верили в свою правоту. Заговорщики, занимавшие высшие посты в Совете и армии — они же, по сути, были законной властью. Могли они приказывать Льву? Возможно. А Лев не подчинился и формально тоже стал заговорщиком, мятежником, не так ли?
Роман потер лицо, думая о том, что он слишком много думает. Попытки все понять только делали хуже, разум кипел, опять хотелось просто взять и убить всех вокруг. Но что он мог? Стрелять? Это Андрей умел лучше сто, нет, тысячекратно. Командовать? У него не было подчиненных. Предлагать то, чему его научили в училище? Глупо, бессмысленно и бесполезно.
Роман не помнил, сколько прошло времени, но в какой-то момент он словно очнулся, собрался с мыслями. Перерыв, когда не требовалось никуда бежать, ехать, стрелять, убегать или догонять, помог. В сущности, он мог бы точно до такого же додуматься и дойти еще там, внизу, но что поделать — опыта не хватило!
Мысль была проста, как автомат и так же надежна.
Что составляло основу жизни Романа? Вера в Льва! Желание быть таким, как Лев! Поверить, что Лев, после всех своих подвигов и дважды спасения Федерации вдруг решил начать вредить людям?! Немыслимо! Невозможно! Поэтому следовало и дальше держать сторону Льва, сражаться за людей, верить в них, не дать заговорщикам и тварям губить людей. Ведь не твари расстреляли подчиненных Романа, а также Хадишу и Бахрама, ох не твари. Люди. Люди, выполнявшие приказ генерала Толлини, а Роман поддался на его уловки, забыл о том.
 
Вот так, подумал Роман, держаться стороны Льва и все тут. Но если все же окажется, что Лев предал, вот тогда… Роман еще сам не знал, что тогда, но ощущал некую мрачную решимость внутри. Пробиться выше, добраться и застрелить Льва? Немыслимо. да. Как немыслим был и Лев, предающий людей, ради каких-то эфемерных вещей вроде еще кусочка власти или роскоши.