Застрявший в «Возрождении» (СИ)
Жаль только, что стрельбище располагается за границами поселения, а потренироваться в другом месте мне вряд ли позволят. Но я всё равно решил при первой возможности договориться о пропуске.
Лавку мы покинули в приподнятом настроении, кроме поддатой заместительницы. Носить оружие нам пока запрещалось, поэтому большинство обновок осталось ждать нас в лавке. Хорошо хоть нам позволили забрать для торговли то, что конфисковали разведчики.
— Без оружия я чувствую себя голой, — нервно передёрнула плечами девушка. — А ещё от этого пойла наверняка будет трещать башка.
— То-то я смотрю, ты его по капле цедила, — неожиданно съехидничал Сторк.
И пока Двойка возмущённо хлопала глазами, не зная, что ответить, он обратился ко мне:
— Командир, дозволь остаться. День в самом разгаре, а проводить его в праздности не хочется.
— Хорошо, — кивнул я. — Только не переусердствуй. И первым делом займись тем, что нам сбагрил этот старый хрыч. На твоей кирасе живого места нет.
— Зато она по качеству гораздо лучше остальных. Железо не сыродутное, крепкое.
— Тебе видней.
— Я не поняла! — наконец-то обрела дар речи жженоземка. — Ты что, окранов выродок, пошутить надо мной решил?!
— Да, — честно ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Понравилось?
Девушка осеклась и отрицательно помотала головой.
— Вот и не нужно меня трогать.
С этими словами он преспокойно направился обратно в лавку.
— Растёт парень! — одобрительно хмыкнул я, провожая его преисполненным гордости взглядом. — Глядишь, скоро и в бане краснеть перестанет…
Глава 15
Долгожданные новости пришли на пятый день нашего пребывания в деревне отщепенцев. Да такие, что с раннего утра меня вызвал к себе местный лидер для разговора с глазу на глаз. Конечно, не по телефону. Прислал мальчишку-посыльного, который разбудил меня ни свет, ни заря, после чего был таков.
Староста обитал в скромной хижине на самой окраине поселения вместе со своим верным псом. Поговаривали, он и пришёл сюда вместе с ним, перебравшись откуда-то из далёких земель.
До этого я бывал у него в гостях лишь раз, когда он уговаривал меня присоединиться к отщепенцам. Обстановка внутри жилища царит максимально аскетичная — простенькая деревянная мебель и циновки на полу. О высоком статусе напоминает лишь вытоптанная к дому тропа. При любом недоразумении местные тут же бегут сюда, чтобы он Кон их рассудил или дал ценный совет.
В принципе, люди здесь живут простые, и эти дни стали для всего отряда долгожданной передышкой. Поначалу нас откровенно побаивались, но потом каждый нашёл занятие себе по душе. Сторк работал в лавке и помогал мастеровому чинить инструменты, Осень кашеварила вместе с женщинами, Двойка с Хрустом тренировались с новым оружием вместе с остальными воинами, а Лифф трудилась на полях, скрывавшихся среди просек.
Выращивали же там… Ох, старый добрый «Канабис» — точно такой же, как и на Земле. Ещё один привет с родной планеты.
Я сначала своим глазам не поверил, когда впервые увидел колосящуюся во весь рост коноплю, но перепутать её с другим растением попросту невозможно. Слишком характерные листья. Да и пользовались ей так же, как на моей родной планете.
Во-первых — пенька. Очень прочная, хоть и грубоватая ткань. Почти вся местная одежда делается из неё, и даже некоторые элементы брони. Скрученная пеньковая верёвка неплохо держит удар лёгких мечей, особенно сомнительного качества. Некоторые умельцы делают из неё подобие бронежилетов, довольно лёгких и не боящихся влаги, в том числе морской. Для рыбаков или охотников — самое то.
Ну, а во-вторых — грёбаное побочное производство. Как и положено революционерам, отщепенцы не гнушаются любых источников заработка, в том числе и продажи «дури». Курево в этом мире не распространено, так что местные делают аналог азиатского гашиша в виде жвачки. Технология производства претерпела изменений за тысячи лет. Голые девушки носятся по полю, а потом с них соскабливают прилипшую из-за пота пыльцу. За кусочек такого «пластилина» можно схлопотать приличный срок, а то и вовсе расстаться с жизнью, поэтому стоимость у него просто космическая. Недостатка в отчаянных ребятах среди отщепенцев нет, и я совсем не удивлюсь, что это чуть ли не основная статья их доходов.
Вряд ли связные гоняют туда-сюда через границу с пустыми руками. Так и поверил, ага.
Война с режимом — дело дорогое, а на войне, как известно, все средства хороши. Но не для меня. После того, как я познакомился с местной сельскохозяйственной культурой, в правилах отряда наконец-то появился новый пункт. Кто хоть раз попробует эту дрянь — вылетает с вещами на улицу. Не то, чтобы нам открыто предлагали кайфануть за компанию, но это слишком удобный способ вербовки, а среди жителей мне точно попалось несколько «вмазанных» с характерными красными глазами.
Спасибо, насмотрелся на них в своё время.
Но мой отряд всё равно понёс потери, хоть и не по этой причине. В один из вечеров, когда я возвращался со стрельбища вместе с парочкой арбалетчиков, заодно приглядывающих за мной, меня перехватила смущённая Осень. Девушка долго мялась, будто хотела сделать мне предложение, и не решалась озвучить просьбу вслух. Пришлось проявить догадливость и сделать это самому. Благо, её желание не стало для меня неожиданностью.
Бывшая прислужница не хотела воевать. И бегать по континенту в поисках древних сокровищ ей было неинтересно. Она хотела простой, тихой жизни. Например, в такой вот маленькой деревне, где на одном конце кто-то чихнёт, а на другом ему тут же пожелают здоровья. Где можно посплетничать с женщинами за работой, построить мужикам глазки, а вечером отправиться на танцы под гитару и прочие нехитрые музыкальные инструменты.
Я не стал возражать и сразу выдал ей «вольную», а вот Сторк сильно расстроился. Ему претило сидеть в сельской глуши, особенно там, где нет нормальной кузни. Я уже думал, что у них сформировалась что-то вроде пары, но девушка ни в какую не хотела продолжать странствия. Так что с одноглазым парнем она разругалась.
Кузнец несколько раз просил меня переубедить её на правах командира, только Осень к тому времени уже перестала быть частью «Искателей». А лезть в их запутанные взаимоотношения я не собирался. Хочет жить своей жизнью — в добрый путь, у нас всё как в колхозе — сугубо на добровольной основе.
Напоследок мы закатили небольшие проводы, чтобы ни у кого не осталось камня за пазухой, а наутро меня вызвал к себе староста. И по дороге в его хижину аскета я пребывал в полной уверенности, что нам тоже предложат остаться в дружном партизанском коллективе. Даже успел придумать несколько весомых контраргументов для спора.
— Вам нужно срочно уходить, — вместо приветствия произнёс Кон, встретив меня на пороге.
Костепёс по кличке Тюр лежал рядышком, спрятав вытянутую морду в лапах. Больше никого из деревенских поблизости не наблюдалось. Жаль, погладить его нельзя — рука у меня всего одна.
— Насколько срочно? — тут же напрягся я.
— Лучше бы — вчера, — он сокрушённо вздохнул. — Я думал, ваша история сильно приукрашена, а вы ещё поскромничали…
— Ты и в такую версию не поверил, — пожал я плечами.
— Уже жалею об этом. Вся Святая Нация только и говорит о вашей дерзкой выходке. Это надо же, организовать столько людей! Нам подобная операция и не снилась. Максимум — таскать нужных людей по одному…
— Так в чём проблема?
— В том, что во время вашего побега погибло неприлично много служителей Окрана. В том числе, несколько высших жрецов. Сам Каменный Крест предал вас анафеме и учредил награду за ваши головы. По тридцать тысяч кат за любого беглеца и пятьдесят — за зеленоземца с оранжевыми глазами и дешёвой рукой-протезом. Не встречал такого, случаем?
— Что-то не припоминаю, — осторожно ответил я. — А с чего это именно его оценили выше всех?
— Как раз за убийство помощника старшего инквизитора и подстрекание к мятежу.