Рэвин (ЛП)

— Я иду на ужин. Вообще-то, я собираюсь уходить на ужин всю неделю. Ты можешь есть то дерьмо, которое у тебя лежит в морозилке. На этой неделе ты не получишь денег. Если тебе нужны деньги, сделай несколько чертовых картин.
…и вот так он ушел. Он вообще вернется на этой неделе? Я не знаю. Мне постоянно неизвестно, что на уме у Нэйта.
Сегодня ночью… я сплю. Сегодня ночью… мне снятся сны о лучшей жизни.
  
Глава 8
 
Решения-решения
 
Когда я пью утренний кофе, то думаю о трех вещах. Когда Нэйт вернется домой? Как мне сбежать? Кто такой этот парень с тату?
Мой живот сжимается, когда я смотрю на свой телефон. Я хочу узнать, как оставить своего жестокого дерьмового мужа, но не могу. Даже если очищу историю браузера, он все равно как-то знает. Мне нужно довериться Мэтти в этом вопросе.
Она забирает меня в десять утра, как и каждую среду. Нэйт сказал мне держаться от нее подальше. У меня нет денег на покупки, но все это не имеет значения. Мне нужно выбраться из этого дома — подальше от уродливых воспоминаний, которые витают в воздухе и дразнят меня.
Я скольжу в ее машину, когда солнце позднего утра обжигает мою кожу. Коварная улыбка появляется на ее лице, когда я пристегиваю ремень безопасности.
— Что?
Я вынуждена спросить, потому что она меня пугает.
— Итак.
Ее брови танцуют на лбу.
— Есть один парень, который все время заходит в бар и готовит на гриле. Он сказал мне, что у него есть старый заброшенный склад на Ривервью-Паркуэй. В любом случае, я объяснила твою ситуацию, и он готов помочь. Разве это не здорово? Он сказал, что ты можешь остаться там, пока не получишь запретный судебный приказ и не найдешь жилье.
Я смотрю на ее улыбку и гримасу в стиле «Сы-ы-ы-ыр».
— Заброшенный, кишащий крысами, жаркий склад на кишащей комарами реке. Звучит потрясающе.
— Не будь сукой, — хмурится она. — Ты не будешь жить на складе. Он сказал, что там есть несколько помещений с кондиционерами. Там есть ванная, правда, без душа. Есть комната отдыха с холодильником и микроволновкой. Это может сработать, Мэдоу. Нэйт никогда не найдет тебя.
— Перестань пялиться на меня и смотри на проклятую дорогу, — ругаю я.
Она фыркает и снова сосредотачивается на машине перед ней, давая мне время осмыслить ее план.
— Откуда у меня возьмутся деньги на еду или что-нибудь еще, если на то пошло?
— Я могу принести тебе остатки с работы. Мы выбрасываем столько дерьма, что это смешно.
Я качаю головой, ее план уже провалился, пока я прокручиваю его в голове.
— Мэтти, если я пропаду, Нэйт будет на тебя вонять дерьмом. Он будет преследовать тебя повсюду. Нэйт — задница, но он не дурак.
Она кусает губу.
— Возможно, ты права. Я могла бы попросить кого-нибудь еще с работы подбросить еду.
— Хорошо. Допустим, твой план сработает. И что? Я не могу остаться там навсегда. Мне нужны деньги, чтобы выжить самостоятельно. Мне нужно накопить достаточно, чтобы уйти — навсегда.
Мэтти продолжает кусать нижнюю губу, пробираясь сквозь поток машин, на мой взгляд, слишком быстро.
— Что, если ты продолжишь рисовать, но будешь делать это под псевдонимом? Кто-то может спрятать деньги, которые ты заработаешь от их продажи, до тех пор, пока у тебя не будет достаточно, чтобы уехать из города.
— А кто бы это мог быть? На самом деле у меня нет больше друзей, если ты не заметила.
Ее глаза расширяются, когда она смотрит в мою сторону.
— А что насчет адвоката твоей мамы? Бьюсь об заклад, он сделал бы это для тебя, если бы знал ситуацию.
Я еще больше опускаюсь на свое место. Теперь это я прикусываю губу.
— Нэйт уезжает в Бостон в следующий вторник.
Мое сердце практически бьется о ребра. Я взволнована. Я в ужасе. Я готова.
— Давай сделаем это.
Я следую за Мэтти по продуктовому магазину, как потерявшийся щенок.
— Ты не купишь ничего? — спрашивает она.
— Нэйт забрал у меня карманные деньги, потому что я купила тебе обед.
Закатываю глаза, потому что это звучит еще более нелепо, когда я произношу это вслух.
 
— Ну что за подтирка для задницы…Что ты будешь делать с едой на этой неделе?
— Ничего страшного, Мэтти. Я с удовольствием буду голодать, если он будет держаться подальше. Честно говоря, в последние пару недель я вообще не в состоянии много есть.
— Что ты имеешь в виду? Ты больна?
— Нет, это не так. Мысль о еде вызывает у меня тошноту. Не знаю, наверное, нервы. Это большой шаг… и рискованный.
Мэтти раскачивает свою тележку, едва не задев мои босые пальцы ног.
— Ты беременна?
— Что? Нет! Даже не думай об этом!
Она продолжает глазеть на меня.
— Ты уверена?
В ее глазах — чистый страх. Или, может быть, я вижу отражение своего собственного страха.
— То есть, наверное, я не знаю наверняка, но нет. Я не должна.
Мэтти разворачивает тележку. Я почти бегаю по магазину, чтобы не отставать от нее. Мы проходим один-два-три прохода, прежде чем я кричу позади нее.
— Мэтти, стой! Что ты делаешь?
Она поворачивается всем телом, и ее бирюзовые глаза прожигают меня, будто я только что задала самый глупый вопрос на планете.
— Ты сделаешь тест на беременность.
Мэтти поворачивается и направляется к проходу, где продаются товары женской гигиены.
Когда она, наконец, останавливается, я пытаюсь ее успокоить.
— Это глупо. Я не беременна, Мэтти. Просто нервничаю из-за того, что ухожу от Нэйта.
Она хватает тест с полки и пихает мне в лицо.
— Докажи это.
— У меня нет денег, ты же помнишь?
Она бросает тест в тележку, и я слышу, как колеса стучат по твердому бетонному полу, направляясь к кассе. Я хочу с ней поспорить, но это бессмысленно. Мэтти такая же бесшабашная, как и Нэйт, только более милая. Она проходит через кассу и протягивает мне пакет. Она продолжает стоять передо мной, сложив руки на груди. Чего ждет — не знаю.
— Спасибо, — отвечаю в недоумении. — Мы можем сейчас закончить с покупками?
— Нет. Иди и пройди этот чертов тест.
Я оглядываюсь, как будто кто-то подслушивает.
— Что? Здесь?
— Да. Здесь.
Я прохожу мимо нее, бормоча себе под нос. Иногда она бывает такой королевой драмы. Зайдя в кабинку, я оглядываюсь на нее.
— Для протокола, это глупо. Я не беременна.
Она не отвечает, но указывает пальцем на дверь кабинки. Я запираю за собой дверь и молюсь.
Я чувствую себя как ребенок, которого наказали, когда стою в углу и жду.
Мэтти нависает над раковиной, не позволяя своему вниманию отвлечься от слишком дорогого куска белого пластика.
— Это полная чушь, Мэтти.
— Заткнись. Дерьмо!
— Что? — говорю я.
Проталкиваюсь мимо женщины, сушащей руки на бумажных полотенцах. Она показывает мне в лицо синим плюсиком. Внезапно я перестаю дышать. Не могу сглотнуть. Я не знаю, на что похож шок, но уверена, что нахожусь в нем по колено.
— Ну, бл*ть.
Мэтти хватает меня за плечи и смотрит в глаза, подчеркивая важность того, что она собирается сообщить.
— Собирай свое дерьмо. Как только Нэйт уедет на следующей неделе, мы переведем тебя на склад.
— Господи, Мэтти, подумай, что ты говоришь. Твой гребаный план теперь не сработает. Это все меняет. Я не могу жить бездомно и в бегах с ребенком. Я этого не сделаю.
Теперь Мэтти выглядит шокированной.
— Именно поэтому ты должна это сделать.
Мое внимание падает на грязную затирку между моими шлепанцами.
— Мэтти, я застряла. Я не могу уйти. Может быть, это то, что нам с Нэйтом нужно. Может быть, это все наладит.
— Только послушай себя. Ты что, не в своем уме? Нэйт высосал из тебя каждую каплю жизни. Он мошенник, вор и муж-садист. Да, тебе не надо было мне рассказывать, я уже давно разобралась что к чему. Не пытайся это отрицать. Он сделает то же самое с этим ребенком. Этот человек — чистое зло. Тебе нужно уйти от него, прежде чем он узнает, иначе он будет держать тебя в руках, всю твою проклятую жизнь.