Граф Лазарев. Том IV (СИ)

— Чем обязана, граф? — Вряд ли маман надеялась, что я хочу воспользоваться ее профессиональными услугами, но все равно кокетливо мне улыбнулась.
— К вам скоро приедет проверка, — без обиняков начал я. — Может быть, завтра, может, на неделе. Не знаю, что вы будете делать по этому поводу, но решил предупредить.
— Проверка чего? — не поняла маман.
— Не знаю. Всего, наверное. Пожарной безопасности и прочего.
— Но зачем? Никогда такого не было. На нас что, кто-то пожаловался? Кому мы мешаем?
— Вы — никому, просто на меня взъелся Строганов. Знаете, тот, который сидит в городской администрации. Я с ним поругался, — признался я.
— Ах, этот. — В глазах бордель-маман загорелось понимание. — Да уж, он может. Помню, подруга моя, которая магазин тканей держит, как-то ему надерзила, так чуть со свету не сжил. По три раза в неделю к ней ходили.
— И, насколько я могу судить, характер у него за это время не улучшился. Так что готовьтесь. Полы там помойте. С моей типографии стрясли аж тысячу двести золотых.
Бордель-маман покачала головой.
— Совсем Леонид звереть начал. А ведь в молодости он провел здесь столько прекрасных дней…
— Кто, Строганов? Да вы, наверное, шутите. Этот чопорный старик?
В моем представлении Строганов не то что не мог посещать бордели, он и слова-то такого знать не должен.
Бордель-маман изобразила напряжённую работу мысли.
— Может, что-то и было. А может, и не было. Столько лет прошло, да и я уже не молода, память иногда чудит. Не хочу слухи распускать, все-таки уважаемый человек…
Я достал из кармана несколько золотых монет.
— Возьмите, это на взятки проверяющим. Ну и девочкам на подарки.
Монеты молниеносно исчезли за корсажем.
— Хотя да, вспоминаю, приходил он к нам. — Память хозяйки борделя тут же улучшилась. — Был он у нас совсем юнцом. Уже лет тридцать прошло, если не сорок.
— Поверить не могу, что Строганов ходил по продажным девушкам. Это с ним как-то не вяжется.
— Скорее по одной девушке на самом деле. — Бордель-маман понизила голос. — Любовь у него тут была.
— Любовь? В борделе⁈
Хозяйка кивнула. Это со Строгановым не только не вязалось, но и не сшивалось, не склеивалось и не скреплялось степлером.
— Послушайте, при знакомстве, если честно, он не показался мне великого ума человеком, — осторожно начал я, — но любовь здесь? За светлыми чувствами ходят, скажем так, в другие места.
— Ну пришел-то он как все. Были у нас в то время знатные клиенты, и немало. То есть и сейчас есть, конечно, — поспешно поправилась маман, не желая ронять престиж заведения. — Привел его по молодости друг какой-то, то ли граф, то ли вообще княжич. Так сказать, попробовать, что значит быть мужчиной. Я тогда тоже молодая была, у прошлой хозяйки на побегушках. В общем, к самой красивой девке его отправили, Катерине. И с тех пор стал Строганов к нам частить, и все время к ней одной. Ну вы ж понимаете?
— Первый опыт, первая любовь? — догадался я.
Маман кивнула.
— Он ее даже хотел забрать отсюда и жениться, но не сложилось. То есть забрать-то забрал, дал ей денег, квартиру снял, чтобы можно было не работать, собрался тайно венчаться, но тут отец его узнал. Представляете, что было?
Я постарался представить. Воображение тут же заполнили матерные слова и летящие в чью-то голову тяжелые предметы.
— В общем, любви не вышло. Папаша запер его дома, а Катеньку услал куда-то с глаз долой. Хорошо еще, что отец порядочным оказался, вроде, не обидел, просто велел убираться. Ну и что не понесла она.
— Бедный Строганов, какая трагедия была, наверное, для романтичного юнца. Мне его даже почти жалко, хотя кого я обманываю. И никто об этом, как я понимаю, не знает?
— Само собой, граф. Его отец постарался замять скандал, а это было так давно…
— Наверное, такой удар будет по его репутации, если правда выйдет на поверхность, — невинно предположил я.
— Да не то слово, старик с ума сойдет. Вы же не собираетесь никому рассказывать? — насторожилась бордель-маман.
— Что вы, конечно нет. Если вдруг кто-нибудь и узнает о его бурном прошлом, но не потому, что я буду об этом болтать, — заверил я.
 
Технически это было верно. Разговоры — так себе средство массовой информации.
— Спасибо, госпожа, вы мне очень помогли, — поблагодарил я на прощание. — Надеюсь, вашего обаяния хватит, чтобы заставить инспектора ни за что вас не штрафовать. А мне еще нужно кое-что сделать.
Я сел в коляску и приказал гнать домой, предчувствуя отличное развлечение. В голове послышался тихий смутно знакомый голос, наверное, совести, но я заткнул его. Окна им мои не понравились. Строганов у меня еще попляшет.
Вернувшись домой, я тут же поднялся в кабинет и позвонил Ефиму.
— Ты еще на работе?
— Само собой, Ваше Сиятельство.
— И Мартыновы тоже там?
— Кончено, куда ж без них.
— Турчанинов уже ушел? — Не хватало мне только нравоучений от тестя.
— Ушел, час назад как. Помог нам тут с бумагами, такой человек деловой.
— Отлично. — Я потер руки. — Знаешь что, Ефим, я тут подумал, что наш «Турнепс» должен идти в ногу со временем. Поэтому с этой минуты мы открываем рубрику светской хроники. И у меня уже есть материал для первой статьи. Бери ручку и записывай, к завтрашнему утру мы должны отпечатать срочный выпуск.
  
Глава 16
 
На следующий день я наконец-то отправился к Поздееву.
Вечером меня наверняка встретит Игорь с порцией новых интересных слухов, и все они будут касаться веселого прошлого Строганова. Кузену я решил не сообщать о своем хулиганстве, так что экстренный выпуск «Турнепса» станет для него сюрпризом. Главное, чтобы сам Строганов не приперся выяснять отношения. Хотя это будет даже забавно.
Я подъехал к воротам усадьбы строго в назначенное время. Из всей троицы Поздеев жил богаче всех и казался, судя по письму, самым адекватным. Конечно, письмо всячески источало вежливую неприязнь, но ведь это и есть адекватная реакция на человека, с которым в прошлом вы чуть не утопили друг друга в фонтане.
У ворот меня встречали, но как-то вяло. Один слуга взял поводья Инцитата, второй повел меня в дом.
— Проходите, Ваше Сиятельство, можете пока подождать в гостиной. Хозяин вас скоро примет.
Ну кто бы сомневался, что Поздеев не упустит случая потомить гостя в ожидании.
— Наверное, он занят чем-то очень важным, — с сарказмом проговорил я.
— Павел Нахимович еще не вернулся домой с прогулки, — ответил слуга.
Вот, значит, как? Павел Нахимович нагло демонстрирует, что я ему настолько неинтересен, что и домой приезжать вовремя необязательно. Но в голосе слуги была какая-то нервозность, которая меня насторожила.
— И когда он соизволит приехать?
— Должен был час назад.
— Меня не волнует, когда он должен был приехать, когда он вернется на самом деле? Сколько обычно длятся это его прогулки?
Конечно, мало шансов, что Поздеев перед отъездом распорядился: «Я приеду к трем, а ты часик помаринуй этого придурка в гостиной» и еще меньше, что мне об этом расскажут, но вдруг.
— Столько, сколько уговорено заранее, Ваше Сиятельство. Хозяин никогда никуда не опаздывает, это не в его правилах.
Слуга теребил в руках платок. Ему было неспокойно. И отнюдь не из-за моего присутствия.
— Ты же не хочешь сказать мне, что твой хозяин пропал?
Слуга замялся.
— Вам нужно просто подождать, наверняка его отвлекло что-то срочное. Я уверен, ничего страшного не случилось.
— Тогда почему ты так нервничаешь?
В моей голове быстро крутились мысли. Если Поздеев влип в неприятности, похоже, придется его из них вытаскивать. Не из дружеской любви и базового человеколюбия, а из практических соображений. Я не для того потратил столько времени и нервов, посещая бывших собутыльников, чтобы последнего из них кто-нибудь пристукнул.
— У твоего хозяина какие-то проблемы? — продолжал допытываться я.