Граф Лазарев. Том IV (СИ)
— Оборудование в основном не пострадало, но все остальное надо менять. Стены, пол, все в копоти, — посетовал Турчанинов. — И весь сегодняшний тираж сгорел подчистую. Это ж столько бумаги ушло, столько работы…
— Какая жалость. А точно весь?
— Весь, ничего не осталось, — подтвердил тесть. — Столько забот на вашу голову, даже не представляю, когда вы все успеете. Это же катастрофа!
— Ничего, мне не привыкать решать трудные задачи, — преувеличенно бодро заверил я. — Можно сказать, умение справляться с катастрофами у меня в крови! Сейчас же осмотрю все здесь тут, прикину предстоящие расходы, составлю план. И проведу сотрудникам инструктаж по противопожарной безопасности, а то мало ли.
И первая фраза этого инструктажа будет: «Проверяйте литеры, дебилы».
— И не помешало бы расширить штат, нанять пару новых сотрудников, — добавил я задумчиво. Эта идея только что пришла мне в голову. И желательно из клуба убежденных трезвенников.
— Именно! — Тесть снова лучезарно улыбнулся. — Знаете, я тоже об этом подумал. И у меня как раз есть несколько прекрасных молодых людей на примете. Они уже здесь, помогают разбирать бардак наверху.
По-хорошему мне следовало бы обрадоваться, но вид у барона был как у банковского работника, который только что втюхал наивному клиенту кредит под триста процентов с кучей комиссий и тремя страницами приложений к договору мелким шрифтом. Он явно не оставил идею вернуть себе ожившую типографию обратно. Раз не получилось взять с наскока, так будет медленная оккупация.
Я пристально посмотрел на Турчанинова. На мгновение мне в голову пришло, не он ли поджег печатню. Да нет, чушь, настоящий делец не будет портить имущество, на которое планирует наложить лапу. К тому же, я верю в историю, рассказанную братьями Мартыновыми. Такую чушь не выдумать, она может быть только правдой.
— Но вот что я вам скажу, Виктор, работники — это все мелочи. Управляющий вам нужен, вот кто. И не формальный, а человек, который действительно разбирается в деле. А то смотрите, что у вас тут без присмотра происходит.
— Спасибо, мы справляемся, — заверил я, игнорируя дым за спиной, опровергающий мои слова.
— Ну как знаете. — Турчанинов снова мило улыбнулся. — Но, если что, у меня есть прекрасный человек на примете. А, может быть, я и сам…
— Большое вам спасибо, — ответил я тоном человека, который подталкивает засидевшегося гостя к двери, одновременно рассказывая, как он ему рад. Жаль только, двери не было. — Но у нас в типографии все хорошо. Все просто замечательно.
Следующий час я потратил на разговоры, причем со всеми. С пожарными, с полицейскими, с Турчаниновым, с Мартыновыми и Радомиром, снова с Турчаниновым (вам все-таки не нужен управляющий? Точно не нужен?). К концу я так ошалел, что даже не запомнил имен новых сотрудников, которых тесть мне навязал. Типография и правда пострадала меньше, чем могла бы, основное оборудование уцелело, но ремонт ей требовался, и срочный. В конце концов, исполнив все обязанности хозяина этой богадельни, я малодушно сбежал, оставив Турчанинова разбираться с оставшимися проблемами. Конечно, в нашей войне за типографию это шаг к поражению, ну и черт с ним. Я не привык, когда в такой короткий промежуток времени на меня сваливается столько проблем, запаха гари и тупости подчинённых одновременно.
По пути домой я немного успокоился. А в усадьбе меня уже ждали вернувшийся Игорь и письма от Аммосова и Панкеева.
— Надо же, оба ответили, — удивился я. — И даже ни одного нецензурного слова. Похоже, ты переоценил глубину пролёгшей между нами пропасти.
— Да нет, есть одно, — подсказал Игорь. — Вот тут.
— А, Алексей вспоминает, как мы однажды пошли в бордель и там… Ну, это слово не считается, оно не имеет целью меня оскорбить. Наоборот, в некотором роде даже превозносит мои таланты. Хотя конкретно сегодня у меня с этим словом плохие ассоциации.
На самом деле я преувеличивал. Оба письма были написаны формально вежливо, но в тексте так и сквозила холодная неприязнь, особенно у Павла. Аммосов, казалось, готов был забыть старые обиды, а вон Панкеев писал ответ так, как будто к бумаге, перу и чернильнице у него были личные счеты. Если бы буквы могли, они бы обиженно кривились и источали всяческое презрение.
Панкеев, так уж и быть, сообщал, что встретиться сможет только через три дня. А вот Аммосов был готов принять меня хоть завтра.
— Поедешь со мной завтра? — спросил я Игоря.
— Знаешь, у меня завтра дела…
— Да ладно? — удивился я. — У тебя опять свидание? Сегодня же только было.
— Ты недооцениваешь силу нашей любви, — высокопарно ответил кузен. Произнесено это было, конечно, с сарказмом, но каким-то нарочитым.
— Ого, даже так! Постой, а это что такое?
На шее у Игоря, скрытый воротом рубашки, висел какой-то медальон. Раньше его там не было.
Я быстро выхватил его и открыл под протестующий вопль кузена. Внутри был нарисован миниатюрный портрет Настасьи.
— Ну ничего себе! Как мило.
Игорь тут же отобрал у меня медальон и засунул его обратно, одарив меня злым взглядом.
— Она сама его тебе подарила?
— Не твое дело.
— Наверное, сама, кто же еще. Не знал, что ты у нас такой романтик.
— Ну не всем же в этом доме питать нежные чувства только к золоту, — съязвил Игорь.
— Да ладно, ты слишком плохого мнения обо мне. Я тоже себе такой заведу, — пообещал я. — Значит, со мной ты не поедешь. Ладно, не буду настаивать. Смотри только не перестарайся с силой любви, а то придется срочно жениться.
На следующий день я пообедал, вытащил из конюшни Инцитата и отправился к Аммосову, благо жил тот недалеко. Конь, которого оторвали от плодотворного общения с Груней (не настолько плодотворного, как могло бы быть, конечно, они просто стояли рядом в стойле), заныл было, но я напялил на него седло.
Раз уж Игорь променял помощь любимому кузену на юбку, вместо него я взял Каладрия. Демон, нахохлившись, сидел на плече и иногда лениво пытался меня клюнуть. Подъезжая к дому Алексея, я приказал ему стать невидимым. Черт его знает, как Аммосов относится к голубям. И вообще, незримый спутник, который может пролететь куда угодно, всегда полезен, незачем светить его раньше времени.
Алексей встречал меня на пороге дома собственной персоной. Слуга помог мне спешиться и отвел Инцитата в конюшню.
Аммосов не понравился мне с первого взгляда, причем без видимых причин. В целом в его облике не было ничего отталкивающего, но взгляд был какой-то тревожный.
— Давно не виделись, Виктор. Зачем пожаловал?
— Да вот, решил помириться. — Я обезоруживающе улыбнулся. — Стыдно, что мы так некрасиво расстались, приношу свои извинения.
Аммосов нервно махнул рукой.
— Да ладно, Витя, дело прошлое. Я и сам был виноват. Ну подрались и подрались, давай забудем. Я сейчас прикажу служанке подать чаю.
Улыбка Алексея сидела на лице, как приклеенная. Причем криво и клеем из какой-нибудь лавки «Все по 30 копеек». Он изо всех сил источал дружелюбие и заметно нервничал. В общем, выглядел как человек, который давным-давно задолжал мне денег и опасается, не по этому ли поводу явился к нему дорогой гость. Но я точно (точность ограничивалась словами Игоря: «ни о чем таком не слышал») знал, что никто из нас никому ничего не должен. Тогда в чем дело?
Еще он, несмотря на явную нервозность, легко согласился встретиться и, казалось, даже хотел этого, что тоже было странно.
— Я вот что спросить хочу, — сказал я, когда служанка принесла чашки и мы обменялись светскими любезностями. — Не помнишь, тогда в ресторане не было ничего примечательного? Кажется, я куда-то не туда зашел, но хоть убей не помню, куда именно и кого там видел.
— А тебе зачем? — удивился Алексей. — Сто лет уже прошло.
— Кулон я там потерял. Фамильный, — честно соврал я. — От бабушки еще достался. Зачем таскал с собой в Москву, уж не помню, но где-то там он и остался. Я тогда решил, ну и черт с ним, но тут кузина, Фаина, показать просит. Очень она бабушку любила. А мне так неудобно, это ж семейная реликвия. Понимаю, шансов мало, но вдруг я его тогда кому-то отдал или кто-то нашел и до сих пор у себя держит.