Приключения Чикарели (СИ)
Вот и сегодня дед Аракел пригласил к себе соседей и знакомых. Они придут ближе к вечеру, когда я уже вернусь из кукольного театра. А пока мама с Анаит готовят меня к театру, наставляя и поучая:
— Веди себя прилично, — воспитывала Анаит, причесывая меня, — не мешай соседям смотреть спектакль.
— Ладно.
— Во время спектакля не болтать, не шуршать конфетными обертками, не озираться по сторонам, не жевать резинку, не сопеть. Ясно?
— Ясно: не болтать, не шуршать, не озираться, не жевать, не сопеть, не дышать.
— Кто сказал не дышать? Дыши, но знай меру, — возмутилась мама. — Пойми же наконец, нельзя делать то, чего нельзя, чи карели.
— Опаздываю, — намекнул я, обулся и побежал к театру, где нас должна была ждать учительница Ермония Бадаловна.
В фойе театра все спокойно прогуливались и беседовали вполголоса, но в этом спокойствии таилась такая напряженность, что, взорвись она, и театр в мгновение ока превратится в улей. Но этого не случилось, потому что преподаватели и контролеры бдительно наблюдали за каждым нашим шагом и делали замечания при малейшем безобразии.
— До начала спектакля мы успеем посетить музей кукол, — сказала Ермония Бадаловна и повела нас в глубь помещения, где к нам присоединился директор музея и повел рассказ о выставленных в витринах куклах, тыча в них длиннющей указкой.
— Выставленные здесь куклы привезены нами из разных стран мира. Здесь вы можете увидеть англичанина Панча и француза Полишинеля, немца Кашпара и итальянца Пульчинелло, лионца Гиньо и венгра Василяша. Пройдем дальше. Взгляните на эту витрину: здесь вы видите королей и королев, принцесс и принцев, колдунов и добрых фей, чертей и разбойников, — словом, всех тех, кто давно выступает на сцене нашего театра и успел заслужить популярность зрителей.
— Скажите, пожалуйста, а что это за куклы? — спросила отличница из 4-го «В» Наира Манасян, указав на витрину с марионетками.
— Подойдем поближе, тогда я вам все объясню, — сказал директор.
Честно говоря, мне уже надоело слушать директора. Правда, это было невежливо с моей стороны, но мне не хотелось, и все тут. На марионеток я насмотрелся, когда директор рассказывал про все остальное. Я стал озираться по сторонам — нет ли здесь чего-нибудь еще, кроме кукол. Мне попалась на глаза дверь с табличкой «Посторонним входить нельзя». Опять это проклятое «нельзя». Почему все интересное запрещается смотреть? Почему на каждом шагу мне говорят «нельзя, чи карели»? Кто решает, что нельзя, а может, я решил, что можно? Я смело толкнул дверь и очутился в кукольной. Каких только кукол здесь не было! Они молча смотрели на меня, и только стоявшая в углу старая ведьма ростом с меня хихикнула, заметив вошедшего. У нее были всклокоченные волосы и такие хитрые-прехитрые злые глаза, что я поежился. Для смелости я показал ведьме язык и подошел поближе. Она хихикнула снова.
— Ну, дохихикалась? — в свою очередь хихикнул я, схватив ведьму за нос.
— Отпусти, отпусти сейчас же!
— Так ты умеешь говорить, старая карга?! — одновременно изумился и обрадовался я тому, что говорю с настоящей ведьмой.
— Испугался? То-то же. Отвечай, кто ты и как ты посмел войти в мое царство?
— Я — принц.
— Что? Принц? Хи-хи-хи-хи. А я умею превращаться в кого угодно, хоть в лошадь, хоть в лягушку. Хочешь, превращусь в воздушный шар? Хотя нет, я лучше тебя превращу в кого-нибудь — в ворону или зайца. Хи-хи-хи-хи.
— Слушай, старушка…
— Не смей называть меня старушкой. А еще принц называется.
— Ладно, бабуля…
— Я тебе не бабуля! Я красна девица, мне еще и шестисот лет не исполнилось. Хочешь увидеть настоящую старую рухлядь, загляни в болото. Живет там уже четыре тысячи лет, и ничего. Я еще очень даже привлекательная дама. Ля-ля, ля-ля-ля-ля, — запела она противным голосом и легко запрыгала вокруг метлы.
— Ладно, тетя, мне пора на спектакль.
— Какая я тебе тетя? — рассвирепела ведьма. — Если бы ты был принцем крови, то знал бы, что мы, ведьмы, любим, когда нас кличут по имени-отчеству. Меня зовут Былинкой Пуховной, — сказала она кокетливо.
— Ладно, так и быть, Былинка Пуховна.
— Вот и славно. Теперь я, кажется, поверю, что ты принц.
— Былинка Пуховна, а метла у вас тоже волшебная?
— А зачем тебе знать это? — испуганно ответила она.
— У меня есть друг по имени Шеко…
— Как же, знаю, тот, который хочет полететь в космос.
— Он самый. Вы бы не могли одолжить мне на несколько дней вашу метлу? Мы только слетаем туда и обратно и вернем.
— Ни в коем случае. Я никому ничего не даю. Убирайся, скверный мальчишка. Ишь, чего захотел! Я сама виновата, почему я сразу не превратила тебя в лягушку, чтобы ты умер от страха? Ала-би-со, меко-тосо, ляг и ушка, ква и кушка, — стала колдовать она, размахивая руками, но тут за дверью послышались голоса, и ведьма застыла на месте с открытым ртом.
— Ну, что же вы, Былинка Пуховна, продолжайте, — съязвил я.
Ведьма уронила руки и замерла. Я подошел к ней вплотную и стал внимательно разглядывать ведьму. Уж кто-кто, а я-то хорошо знаю, что ведьм на свете не бывает. Может, это робот? А что, смастерить такого робота не очень сложно. Я приподнял подол ведьминой юбки в надежде обнаружить там механизм, но ничего такого там не было. «Может, в голове?» — подумал я и вдруг… До сих пор не могу понять, каким образом моя голова влезла в голову ведьмы, как мои руки пролезли в ее рукава, как я очутился в ее туловище и сам превратился в ведьму. То-то расхохочутся ребята, узнав, кем я стал. Как мне быть, не выходить же отсюда в таком обличье? Другого выхода не оставалось. Я уже хотел было двинуться к двери, как она открылась сама, и в кукольную вошел директор музея. Я замер. Директор подошел к шкафу, достал из него портфель и собирался выйти, как я окликнул его:
— Простите, вы не поможете мне выйти отсюда? Я случайно оказался здесь…
— Кто это? Марго, ты?
— Нет, это не Марго.
— Где ты?
— Да вот же я, — ответил я, шагнув в направлении двери.
— Ничего не понимаю, — пробормотал директор, отступая, — померещилось, что ли? А, Акоп, это ты? Ну, хватит шутить, ну же, Акоп.
— Я не Акоп, я случайно влез в эту ведьму.
— Ой, живая ведьма, — затрясся директор всем телом, попятился к двери и выскочил из кукольной с криком «помогите!».
— Да не бойтесь вы! — крикнул я, побежав за ним. — Прошу вас, помогите мне.
Увидев, что ведьма несется за ним, директор помчался без оглядки. Мы выскочили в фойе, где тут же были окружены дедушками, бабушками и внуками, ожидавшими веселого спектакля.
— Помогите! — крикнул директор, взывая к ним.
Все дружно расхохотались, думая, что эта сценка входит в репертуар, но, вглядевшись в исказившееся от страха лицо директора, поняли, что никакое это не представление, и разбежались кто куда.
— Куда же вы, постойте! — взмолился я, этим только усилив панику. — Я не ведьма, я случайно…
— Не верьте ей, — крикнула из туалета чья-то бабушка, прижимая к груди внука, — все ведьмы так оправдываются!
— Я не ведьма!
— Вяжите ее! — предложил кто-то.
— Лучше не связываться с ней, — возразил чей-то дедушка, — а то совсем озвереет, растерзает детей.
— Правильно, не связывайтесь, — раздались одобрительные возгласы со всех сторон, — лучше бежим.
— Я не ведьма, честное слово, я случайно очутился здесь, — чуть не плача от обиды, кричал я, подбегая то к одним, то к другим, но люди шарахались от меня с криками ужаса.
Я метался по фойе, подбегал к одноклассникам, знакомым, умолял их признать меня, но тщетно. И тут ко мне подошел плотный человек высокого роста.
— А ну, марш на место, бессовестная! — строго приказал он не терпящим возражений тоном. — Разболтались, обнаглели, ни порядка, ни дисциплины. Уволю!
— Увольняйте, только вытащите меня отсюда, — захныкал я.
Директор удивленно взглянул на меня: кажется, он стал понимать, что это вовсе не шутка артиста его театра, что дело действительно пахнет нечистой силой и остановился в растерянности, не зная, как быть дальше.