Приключения Чикарели (СИ)
— Ну что, скотина, — произнес король, оставшись наедине с коровой, жевавшей скатерть. — Говорят, твое молоко исцеляет любые болезни. Сейчас посмотрим. Но учти, если это не так, я велю забить тебя, а мясо отдать моим борзым. Ну, подойди ближе, глупая скотина.
«Не человек, а скотина какая-то», — подумала корова, прекрасно вникнувшая в смысл слов короля. Она усмехнулась и подошла к нему.
— Как только я стану здоровым, велю… велю… Нет, ты представляешь, этот поганец кардинал распускает по всему королевству слух о том, что король при смерти, и придворные поэты перестали посвящать мне хвалебные оды. Посмотрим, как я умираю, — король с удовольствием потер руки и встал.
Взяв со стола старинную хрустальную вазу, он схватил корову за сосок и потянул его. Молоко брызнуло королю в лицо.
— Дурацкая скотина, — разозлился король, — даже доиться не умеешь.
Он хорошенько прицелился соском в вазу и стал доить. Прошло не меньше часа прежде, чем король завершил свое дело. Весь мокрый от молока и собственного пота, он уселся на трон и стал жадными глотками пить парное молоко, то и дело причмокивая от удовольствия:
— Вот вкуснятина, вот это молочко!
Выпив все молоко, король отложил вазу и махнул корове рукой:
— Брысь, паршивая скотина, от тебя воняет хлевом.
Корова насмешливо поглядела на короля, сделала реверанс, отворила дверь рогами и вышла. Министр здравоохранения и кардинал бросились ей навстречу:
— Выпил?
Корова промычала в ответ что-то несуразное и подошла к хозяину. Лизнув его в ухо, она громко промычала, отчего старик проснулся.
— А, милая, как дела? — спросил он, посмотрев на коровье вымя. — Ба, я смотрю, королю пришлось по душе твое молочко. Прикажете очистить дворец, ваши светлости? — обратился он к окружившим корову придворным.
— Да, да, убирайтесь поживее, от вас ужасно несет, — велел министр здравоохранения.
«Ах, вам не нравится, как от меня пахнет?» — подумала корова и подняла хвост.
— Фи, какая мерзость! — воскликнул министр и поднес к носу платок.
— Не обессудьте, ваши светлости, — расхохотался старик, — мою корову придворным манерам не обучали.
— Вон из дворца! — крикнул кардинал, и мы с облегчением покинули наконец этот зал.
Кардинал заглянул в замочную скважину и, видимо, поняв, что настроение у короля хорошее, вошел.
Щеки короля разрумянились, он ходил вокруг письменного стола, загибая пальцы на руках:
— Сперва вот этого… потом того… а затем…
— Ваше величество, — воздев руки к небу, воскликнул кардинал, — какое счастье видеть вас снова здоровым и бодрым!
Вслед за кардиналом в кабинет влетели министры и остальные придворные.
— Ваше величество! Какое счастье! Благодарность судьбе! Да здравствует король! — кричали они, перебивая друг друга в надежде обратить на себя королевское внимание.
Но король помрачнел и поднял руку. Все разом умолкли.
— Что, шакалы, думали, король сдохнет? Рано радовались, негодяи. Ну-ка, господин министр юстиции, подойдите ко мне. Кто шептался вчера в министерстве, что в нашем королевстве нет справедливости? — произнес король, схватив беднягу министра за крахмальный воротничок. — Сейчас же напишите заявление об уходе на пенсию, и справедливость, о которой вы так мечтаете, будет восстановлена. Справедливость! Послушайте, вы в самом деле думаете, что это нечто необходимое и прекрасное? Я найду человека, который не думает о таких глупостях. Министром юстиции назначается…
— Ваше величество, не губите, ваше величество! — взмолился министр.
— Ничего не хочу знать. Ох, опять голова разболелась, — заорал король, схватившись за голову. — Что это за шишка у меня выскочила? И здесь. Сразу две. Вроде растут. Ой!
— Ва… ваше величество, — сам не свой от изумления, залепетал кардинал, — у… у вас…
— Что у меня? — завопил король испуганно.
— Нет, я не могу произнести вслух.
— Я вам приказываю!
— Ваше величество, у вас пробились… рога.
— Что?! — рассвирепел король. — У меня рога?
— Так точно, ваше величество, рога.
Воцарилось каменное молчание.
— Зеркало, — нарушил тишину кто-то из придворных, — скорее зеркало!
Все засуетились, каждому хотелось поднести королю зеркало первым.
— Ни с места! — остановил их король. — Зеркало принесет министр иностранных дел, я доверяю только его зеркалу, тем более, что оно импортное.
Министр побежал выполнять приказ. Не прошло и минуты, как он стоял перед королем с большим зеркалом в руках. Король слегка наклонился, посмотрел в зеркало и в ужасе схватился за рога, которые успели изрядно вырасти. Едва прошла первая волна оцепенения, король в упор посмотрел на министра внутренних дел и мрачно произнес:
— Как это понимать?
— Я не в курсе, ваше величество.
— Кто же, по-вашему, должен быть в курсе этого безобразия?
— Надо подумать, ваше величество.
— Думать тут нечего, — вмешался кардинал, — живо пошлите за королевским плотником, пусть берет пилу и мчится сюда.
— Лечу, ваше величество, — ответил министр полиции.
— Стой! — испуганно воскликнул король. — Пошли тебя за плотником, через полчаса все королевство узнает, что у меня рога.
— Клянусь мамой, ваше величество, никому ничего не скажу, — поклялся министр и выбежал вон.
Вскоре он вернулся с плотником, не понимавшим, что от него требуется. Он поклонился королю, трепеща от ужаса.
— Подойди, — велел король. — Видишь это?
Плотник посмотрел и не поверил своим глазам.
— Не может быть, — только и смог произнести он.
— Как видишь, в этом ужасном королевстве все может быть. Ладно, ближе к делу. Ты спилишь эти рога, и я тебе хорошо заплачу. А за молчание ты получишь двойную плату. Если об этом кто-нибудь пронюхает, ты будешь повешен. Ясно?
— Ясно, как день, ваше величество, что ж тут неясного?
Плотник поплевал на ладони, взял пилу, схватил короля за рога, и стал пилить их. Отпилив, он снова поклонился королю, ожидая обещанного вознаграждения, но король небрежно произнес:
— Повесить его.
— За что, ваше величество? — упал на колени плотник. — Пожалейте моих деток.
— Увести.
Но не успели полицейские увести отбивавшегося плотника, как раздался истошный вопль короля:
— Назад!
Полицейские вместе с плотником вернулись обратно.
— Развяжите его, — приказал король, — они снова выросли. Пили.
— Чего ради? — уперся плотник. — Все равно повесите. Не верю я в королевское благородство. Так и живите рогатым.
— Видишь ли, мой дорогой, — тут же изменил тактику король, — я, можно сказать, был в некотором отчаянии и поэтому поспешил с выводами. Даю честное королевское слово вознаградить и отпустить тебя.
— Эх, была не была, — поверил плотник, — подставьте-ка голову, ваше величество.
Король покорно склонил голову, и плотник один за другим спилил оба рога.
— Зеркало! — потребовал король и стал разглядывать свою голову. — Что ж, неплохо сработано… Ой, они снова растут.
В самом деле, рога удлинились снова.
— Может, вызвать кого-нибудь из мудрецов, ваше величество? — предложил министр здравоохранения.
— Мудрец тут не поможет, — послышался голос плотника. — На все есть своя причина, ее-то и следует искать. Лучше вспомните, ваше величество, что вы сегодня ели.
— Ничего не ел, только парного молока выпил, — ответил король, взглянув на хрустальную вазу.
— То-то и оно, — улыбнулся плотник, — напились какого-то особенного молока и стали рогатым.
Король гневно посмотрел на кардинала, кардинал сурово взглянул на министра здравоохранения, министр метнул свирепый взгляд на полицейского, и тот, поняв, что от него требуется, пулей вылетел из кабинета.
Не ведавшие о том, какой переполох поднялся во дворце после нашего ухода, мы радостно шли своей дорогой, как вдруг дорогу нам преградил целый взвод полицейских, и нас под большой охраной вернули во дворец.
