Советский эльф (СИ)

— О, явились — не запылились! Я уж думал до утра тут куковать буду, — стараясь скрыть истинные чувства от нашего возвращения, сказал он.
Насупив брови, что-то кряхтя, ругался себе под нос, но по глазам я увидел, что он по-настоящему рад тому, что мы вернулись целыми и здоровыми.
— Тут уже и картошечка скоро подоспеет. А сальцо, вы, наверное, сами уже почуяли. Сейчас бы, конечно, по сто грамм, но ещё полночи ехать. Так что, давайте пока так, насухую, — проговорил Савелич, ковыряясь в углях и что-то из них вытаскивая.
Через полчаса мы, сытые и согревшиеся, двинулись в путь.
Прибыли почти на рассвете, жутко вымотанные и усталые. Коротко козырнув дежурному, зашли в здание и разбрелись по своим спальным местам.
* * *
Утро встретило, ставшим уже привычным, сигналом к подъёму, который я благополучно проигнорировал бы, если б не влетевший в комнату Гаврилов.
— Давай, давай, просыпайся. Нас Лисицына с докладом вызывает.
Сначала я хотел заморозить его или просто наслать сонный паралич, но вспомнил, что фактически он мой подчинённый, да и эфириум нужно беречь. Каждый раз ходить в радиоактивное поле и накачивать энергию в минус тридцать по Цельсию мне не очень хотелось.
Так что, переборов себя, я довольно быстро собрался, и уже через пятнадцать минут, мы стояли у кабинета подполковника.
Войдя внутрь, сразу перешли к делу.
Пересказав основные моменты всего действа, я упомянул, что академик не имел злого умысла и действовал во благо Родины и науки.
— Это уж, мы сами решим для чего и как он там закрылся. Надо же двадцать лет взаперти просидел и хоть бы хны. А у нас тут мужики жалуются, что в увольнительную не отпускаем, — она потёрла лицо руками, видимо, эта ночь тоже для неё была бессонной, — а что насчёт всех этих мракобесий с голосами и призраками в лесу?
— Так всё же просто, товарищ подполковник. Выдумки и только. Дайте мне этого Филина на часик, он всё сам быстро и выложит. Как артельщиков подговорил, как к бункеру лазил. Там значит, брал это, как его… транш. трансмуфа, тьфу ты. В общем, волшебное золото, его, значит, и сдавал государству. А себе и подельникам оставлял настоящее. Вот и вся история, — влез в разговор младший лейтенант.
— Возможно, вы и правы, Гаврилов. Факты, как говорится на лицо. Значит, пока разбираемся. Если всё подтвердится, то официально вас поздравлю и отправлю домой. А пока свободны, — отправила отдыхать нас Лисицына.
— Служу Советскому союзу, — гаркнул Роман и, не скрывая счастливой улыбки, вышел за дверь.
Я вёл себя более спокойно и, коротко попрощавшись, отправился вслед за ним.
Теперь у меня появилось немного свободного времени, чтобы проверить ещё одну теорию. И для этого мне был необходим местный архив. Если меня, конечно, туда пустят. Я уже понял, что здесь без бумажки с тобой особо никто не считается. И желательно, чтобы на ней было как можно больше печать и подписей.
Но! Всегда оставался человеческий фактор. И немного магии.
Так что я скорым шагом направился в подвал, там и обитал кгбшный архивариус.
Встретила меня закрытая дверь с надписью: «обед». Я прикинул время и удивлённо вскинул бровь. Похоже, что у них завтрак растянулся на полдня. На всякий случай, толкнув дверь и постучавшись в неё, я подождал еще пару минут.
Тишина. Ни шороха.
Значит, придётся искать, этого владельца манускриптов по всему управлению. Если, конечно, эту должность вообще не упразднили.
Побродив по зданию с пару часов и вежливо интересуясь, где я могу найти хранителя архивов, мне стало понятно, что личность эта, скорее, мифическая, чем реальная.
Никто не знал, никто не видел. И самое смешное многие даже не подозревали, что у них вообще есть архив.
Единственным человеком, который хоть как-то развеял туман над этими странностями, оказался майор Пострегаев. Он предложил зайти в его кабинет, выпить чаю и кое-что обсудить.
— Ну что ж, наслышан о твоём раскрытии дела. Поздравляю, с ним почти полгода возились. Никто и подумать не мог, что здесь всё так обернётся, едрить их всех под хвост. Сначала самих артельщиков крутили, а те в отказ. Мол, не мы и всё. А тут вон, как обернулось. Они всё же, собаки бешеные, оказались. Пусть и с помощью этого жука подземного. И, как он там вообще за такое время с катушек не слетел? — Стрига глотнул чаю и продолжил, — с другой стороны, теперь будет втык вышестоящему начальству. Как не усмотрели, почему не знали, кто виноват и что делать. В общем, взбудоражил ты наше управление. Теперь, может вообще, проверки какие запустят. И, скажу честно, многие тебе за это спасибо не скажут.
 
Я хмуро посмотрел на него. Значит, ты людям помогай, а потом ещё и плохим останешься. Да уж… занятная психология поведения. Прямо, как у орков. Тем тоже, сколько не дай, всё равно мало. Наглые, клыкастые морды.
— А ты что думал? — превратно истолковав мой взгляд, произнёс майор, — тебе все пятки целовать будут, грёбанные пассатижи? Тут знаешь, какой змеиный клубок. Это я вояка до мозга костей, мне главное результат. А у других и мозги по-другому направленны. Звание новенькое получить, премию урвать, кому надо лизнуть, где нужно укусить и себе чьи-то заслуги приписать. Так что не удивляйся, если вернёшься к себе, а окажется, что не ты всё телегу толкал, а просто сбоку стоял и смотрел.
— Интриги, вещь мне знакомая. Так что, я озабочусь, чтобы совершенно случайно мои заслуги не оказались забыты, — коротко ответил я.
— Ага, ты уж постарайся. Парень толковый, далеко пойдёшь. Если б, конечно, не морда твоя, с ушами этими. У нас, вроде, равенство, но народ иногда дремучий и всё равно оглядываться будет, да за спиной шептаться. И, кстати, зачем тебе в архив нужно? Неужели ещё хочешь в этой истории с «волшебным» золотом покопаться? — спросил он.
Я сразу понял, что, либо кто-то подслушивал наш разговор в кабинете Лисицыной, либо у кого-то слишком длинный язык.
— На самом деле, да. Есть там пара спорных моментов, вот и хотелось их разъяснить. Академик-то подземный давал этот ваш договор о неразглашении и стоит на своём, будто тролль на куче навоза. А я всё привык доводить до конца, — чуть съехав на привычные обороты, искренне ответил я.
Ну не чувствовалось мне в майоре никакого подвоха. Простой он мужик, открытый. Со своими тараканами в голове, но всё равно честный и справедливый.
— Это-то понятно. Каждый хочет докопаться до истины, едрить её в колено! Но с нашим архивом не всё так просто. Есть там кое-какие материалы, которые вообще никто видеть не должен. Их ещё с пяток лет назад уничтожить должны были, да, как всегда, забыли, забегали, а потом вообще дверь закрыли, да печать ляпнули. Мол, вечный обед, — чуть задумавшись, произнёс Пострегаев.
— Хотя, знаешь, если тебе очень горит, я готов бартером тебе помочь, — продолжил он.
Я заинтересовано поднял бровь. Неужели от несгибаемого и волевого майора я слышу что-то меркантильное и жадное?
— В общем, хорошо ты тогда наподдал моим ребятам, да и мне тоже. А главное, без грубостей и выпендрёжа. Всё чётко и по делу. Мне такое нравится. Да и манера боя у тебя нестандартная. Никогда такой не видел. Так что предлагаю тебе провести для нас несколько тренировок, а я тебе ключи от архива пробью и в белы рученьки положу. Идёт, в рот компот? — высказал Стрига своё предложение.
Заманчиво. Очень заманчиво. Порыться в местных манускриптах без надзора мне страсть, как хотелось. А провести обучение у парней для меня особых проблем не составит. Главное, успеть до отъезда.
— Идёт! Только давай сначала ключи, а тренировки с завтрашнего дня.
 
— Хех, деньги утром, вечером стулья, — произнёс майор непонятную присказку, — по рукам. Будет тебе доступ в архив. Но после отбоя, чтобы лишних глаз и ушей не было.
Мы пожали руки. Я уже почти привык к этой странной традиции приветствия или согласия с чем-то у человеческих мужчин. Вроде, как открытая ладонь символизирует, что в ней нет оружия.