Советский эльф (СИ)

— Даванёшь туда в четверть силы, ноги на час работать перестанут. В половину, на сутки. А в полную, так навсегда ползать заставишь, — сурово глядя на меня вещал, он.
Науку я запомнил и использовал её умеренно. Да и понимал, что человеческое тело похрупче, чем гномовская колода будет. Вот и нажал еле-еле.
Но и этого хватило, чтобы руки обнимающего мужика спазматически сжались, а ноги перестали слушаться. Потому и повис он на своём «партнёре», как коралловая медуза. Только что на дно тащить не стал.
Зато, после моего лёгкого толчка, пара семенящими шажками стала двигаться к лестнице.
Надеюсь, мой намёк они поняли.
— Ну, бывайте, товарищи. Время позднее, шуметь неправильно. Завтра увидимся, — как можно более мягко сказал я.
Старица, увидев такой неожиданный финал, ругань разводить не стала. А, презрительно хмыкнув, скрылась за дверью.
Я же, вернувшись в квартиру, на всякий случай, проверил Хорька. Мало ли? Вдруг он почуял продолжение банкета и тоже захотел прогуляться?
Сашка крепко спал в том же положении, как я его и оставил. Ну, хоть здесь стабильность и спокойствие.
Теперь можно вернуться к обряду.
Начать стоит с ртути. Найдя подходящую склянку, я, осторожно разбив несколько градусников, перелил из них «жидкое серебро».
Теперь живые ингредиенты.
Вообще от улиток мне нужна только раковина. Она представляет собой метафизическую модель магической энергии, повторяющейся в собственном бесконечном движении. Но убивать, пусть крохотное, но всё же чувствующее существо, претило любому эльфу.
Так что, положив улиток в закрытую ёмкость, я поставил их на сигил Астераны, что ведёт все пути и дороги.
Ртуть отправилась на другой знак, где контролируется форма эфириума. Заполняя собой любой сосуд, она, тем не менее, остаётся металлом, показывая единство и хаос в одном.
Выкладывая остальные части, я держал в своей голове примерную схему воспроизведения вокабуляров и фиксацию их на бумаге. Местный тонкий пергамент, как нельзя лучше подходил для этих целей. И хотя я знал, что он делается из переработанных дендроидов, но сейчас ничем помочь им не мог. Тем более, существовала вероятность, что они не совсем разумны. Пока я чувствовал лишь отголоски их эмоций, а не полноценные мысли. Так что спасать леса будем чуть позже. Когда точно во всём разберёмся.
Итак, всё готово и можно начинать.
Я сажусь в центре и, прикрыв глаза, начинаю медленно тянуть на себя реальность.
Молчание. Полный игнор.
Снова попадаю в то же болото. Здесь нет магии, нет эфириума. Чтобы активировать процесс и начать творить, нужна первая песчинка, что потянет за собой бархан.
Я снимаю кулон и касаюсь последней капли волшебства в этом мире. И пусть она подарит бесконечный второй шанс для тех, кто меняет реальность.
Сила течёт ко мне. Нежная и тонкая, всемогущая и созидающая. Такая разная и вместе с тем, единая для всех.
Сигилы вспыхивают призрачным светом. Я снова маг, пусть и только на одну ночь.
* * *
— Значит так, здесь вот ремешок потуже, чтобы после отдачи не слетало. А тут, наоборот, послабже, уже под себя подгонишь, — рассказывал мне Антон, показывая сделанный самострел.
Вообще правильней было бы назвать его арбалетом. Пусть и уменьшенной версии. Но после стольких доработок это стало уже совершенно другим устройством. Там что, пока я не придумал ему нормальное имя, пусть побудет наручным самострелом. Вместе со своим близнецом.
Я одинаково хорошо стрелял с обеих рук. Хотя, насколько мне было известно, у остальных рас всегда превалирует левая или правая рука. Левши и правши. У эльфов же такого нет. Мы одинаково хорошо владеем всеми своими конечностями.
Помню, когда-то проводились шуточные соревнования, где желающие могли попробовать выстрелить из лука в самых нестандартных позициях. И когда всякие банальности, типа, стоя на голове или прыгая сальто, оказались испробованы, к делу подошли с большей выдумкой.
В итоге, мой старый друг Сильфайер вышел победителем в нелёгкой и невероятно смешной схватке с эльфом, который стрелял стоя на руках, а лук и стрелы сжимая ногами.
 
Позиция, конечно, нестандартная, но Сильфайер выдумал ещё более дикую фигуру, чтобы поразить мишень.
Пошире расставив ноги, он склонился вниз, почти касаясь земли, затем, удерживая рукоять, натянул тетиву до ягодиц и, зажав её, приладил стрелу. Теперь он фактически стрелял себе за спину, только с нижнего ракурса. Целиться было неудобно, но с трудом сдерживая смех и контролируя мышцы, Сильфайер все же совладал со всеми трудностями и попал точно в центр мишени.
После этого его, конечно, прозвали Сильф Стальные Булки, но он особо не расстраивался. Лёгкий характер всегда помогал ему смотреть на мир с улыбкой.
Повторять его достижения я не стремился, так что закрепил самострелы каноничным образом на запястьях, прикрыв длинными рукавами плаща. Теперь, если мне нужно будет их применить, то достаточно резко дёрнуть локтём, чтобы всё пришло в боевую готовность. Пружина итак всегда взведена, а после выстрела особый механизм подаёт новый болт в канавку и можно стрелять снова. Разумеется, одного взвода хватит на два-три выстрела, потом спираль нужно перетягивать вновь. Но в долгосрочные схватки я вмешиваться не намерен, а для быстротечных боёв хватит и такого.
Хотя, конечно, хотелось бы заиметь старый добрый составной лук. Здесь его называли композитным. Наши умельцы выращивали особые породы дендроидов, чтобы использовать особенности каждой древесины для создания уникального оружия. И уже после, каждый эльф подгонял заготовку под себя. Кому-то нужна максимальная дальность, другие настроены на пробитие доспехов, у каждого свои предпочтения.
Но мне сейчас приходится изощряться. С оружием на виду в мире людей особо не походишь. Это прерогатива милиции или военных. А я пока вообще отношусь к изнанке коммунистического общества. И значит, не должен выделяться.
Поэтому мой выбор, бесшумные и скрытые от посторонних глаз инструменты. И использовать я их буду только в самых крайних случаях. Своеобразный туз в рукаве, как выразился Хорёк, увидев мои необычные механизмы.
— Ну, ты вообще даёшь! Прям, как ниндзя какой-то. Или Робин Гуд. Советский Робин Гуд, — восхищался он, поправляясь пивом.
Здешний пенный напиток пришёлся мне по вкусу. Подобное я пробовал только гномьего производства. Но они предпочитали тёмное и слишком уж крепкое. А здешний лёгкий и светлый хмель освежал и совсем не давил на голову.
Хотя, на самом деле, я с удовольствием выпил бы охлаждённого вина. Но как объяснил мне Хорёк, такая роскошь доступна не всем. То есть, купить-то можно, если с кем нужно договориться, но скорее всего это будет фруктовый винный напиток. А если хочешь настоящего грузинского, то лучше самому за ним и ехать.
Так что приходилось довольствоваться тем что, есть. Сибаритом я себя не считал, потому и обходился малым. Тем более, пиво здесь было действительно неплохим.
— Вечером к Салавару нужно идти. Колбасник заходил, сказал, зовёт, — сообщил Сашка после второй кружки.
Трехлитровая банка опустела, и я понял, что пора завязывать. А то скоро буду ничем не отличаться от местных. Вон потреблять уже стал гораздо больше. Конечно, за Хорьком мне не угнаться. Тот ополовинил тару в два захода. Но контролировать себя всё же стоит.
— Понял. А тебе тогда вот такая задача будет. Найди какое-нибудь съемное жилье. Удобное, чтобы соседей поменьше было, и хозяин много вопросов не задавал, — дал я указание Сашке.
— Зачем? У тебя же своя хата есть, — удивился он.
 
— Не твоё дело. Сказал нужно, значит выполняй, — невольно переходя на высокомерный тон аристократа, ответил я.
— Ну, понял. А денег-то хоть дашь?
Я молча положил на стол две последних десятки.
Увидев, как загорелись глаза Хорька, добавил, что нужно оно, как минимум, на месяц.
Огонёк притух, но всё равно остался. А значит, я снова просчитался с социалистическими ценами. Одни вещи у них стоят слишком дёшево, другие невероятно дорого, так их ещё просто так и не достать. Какой-то парадокс. Да и с самим определением, какой у них тут строй непонятно. То коммунизм, то развитой социализм, то вообще просто человеческий рай. Хотя все упорно твердят, что бога нет. Но кто тогда тот лысый мужчина с бородкой, которому все так упорно поклоняются?