Не бойся, я кусаюсь (СИ)

– Ты довольна, ненасытная девчонка?
– Это было неплохо, – кивает она, с трудом дыша.
– Неплохо?! – возмущаюсь я. – Охренеть ты требовательная! Что же тебе надо, чтобы было хорошо?! Ты точно была девственницей, блять?!
Она молча показывает на кровь на моем члене и на простыни.
– Ясно, – я закатываю глаза. – Ну, теперь ты можешь вернуться домой к своему парню с чувством выполненного долга.
– Нет, – Яснорада морщится. – Мне нужно, чтобы ты еще трахнул меня сзади. Если для тебя это не табу, конечно...
– Какое нахер табу, издеваешься?!
– Мало ли, – она пожимает плечами.
– Но зачем тебе это? – искренне удивляюсь я. – В заднице нет ничего, что можно повредить при первом разе... если бережно подойти к делу, конечно. Твой парень не узнает, что он у тебя первый.
– Мне так будет спокойней, – отвечает Каштанка.
– Ты какая-то ебанутая, – говорю я.
– Я знаю, прости, если ты против, я могу вернуться к тому садисту...
– Ну уж нет.
– Как так вышло, что такая девушка, как ты, до сих пор оставалась девственницей? – искренне недоумевая, спрашиваю я, пока мы переводим дыхание между подходом спереди и, видимо, подходом сзади: она – лежа на животе, я – на спине. – И еще: можно я покурю? Если честно, ты меня здорово выбесила.
– Ты меня тоже. Но если поделишься со мной сигаретой, то можно, – милостиво позволяет Яснорада, тоже поворачиваясь на спину и подставляя воздуху свои распаренные влажные соски. – И что значит: такая, как я?
Я нахожу на полу свои штаны, вытаскиваю оттуда пачку сигарет, одну скрутку беру себе, вторую отдаю девушке. Дважды щелкает зажигалка, и в сумрачное красно-черное пространство игровой комнаты взлетают две струйки дыма.
– Ты не лезешь за словом в карман, у тебя острый язычок, ты точно знаешь, чего хочешь, да и особенной стеснительности или зажатости я за тобой не наблюдаю. Сначала ты немного смутилась, конечно, зато потом...
– Я была девственницей, но не монашкой, – коротко отвечает девушка, глубоко затягиваясь и чертовски сексуально выпуская изо рта маленькие колечки дыма, отчего мой член начинает подниматься опять. – А мой новый парень – известный в универе бабник, скажи я ему, что не трахалась с мужчинами, он бы послал меня к чертовой матери.
– И зачем тебе такой парень? – я поджимаю губы.
– А тебя это должно волновать? – она как-то неловко опускает глаза, словно это болезненная для нее тема. Но я и не намерен допытываться.
– Скажем так, – хмыкаю я. – Меня волнует только одно: ты будешь в безопасности с этим парнем?
– Вполне, – она кивает. – Спасибо за беспокойство.
– Да не за что, – я пожимаю плечами и, затянувшись в последний раз, быстро тушу окурок в пепельнице.
Ее соблазнительное обнаженное тело манит меня, так что я приподнимаюсь на локтях, рассматривая блестящую от пота белую кожу, красивые по форме ключицы, большую даже в таком положении грудь с розовыми сосками, плоский живот, округлые бедра и мягкую поросль на лобке... Не удержавшись, я сползаю вниз, заставляя ее раздвинуть ноги, и наклоняюсь между покатых женских бедер. Яснорада пахнет сексом, оргазмом и безумием, смазкой, потом и кровью. Это будоражит, заводит, оглушает... Я тянусь ближе, чтобы слизать этот запах, почувствовать его вкус. На языке остаются слизь и соль.
Девушка смотрит на меня, широко распахнув глаза и приподнявшись на локтях, но не сопротивляется. По ее коже ползут мурашки. Может, она и хотела бы нежности, только не знает, заслуживает ли этого? В любом случае, вряд ли она захочет, чтобы я начал спрашивать и копаться в ее проблмах и психологических травмах... ну или что там у нее? Так просто, знаете ли, в наш клуб лишаться девственности не приходят, тем более если есть парень. Должна быть причина, и довольно веская. Но это, конечно, совсем не мое дело. Если она не хочет делиться – пусть это останется для меня тайной. Я привык не лезть в душу, если туда не приглашают, и в ответ всегда требую того же самого. Физическая близость – еще не повод для сближения эмоционального. Я уважаю чужие и свои личные границы.
 
– Теперь переворачивайся на живот, Каштанка, – говорю я ей.
– Так быстро? – удивляется девушка.
– Это ведь ты хочешь поскорее закончить и убраться домой, – я развожу руками. Яснорада фыркает:
– Ну да, – и послушно переворачивается, скидывая в пепельницу окурок своей сигареты и подставляя мне свою упругую задницу, в которую я тут же зарываюсь носом, а потом шлепаю, глажу, сминаю пальцами, растягивая ягодицы в разные стороны. Тугое колечко между ними сжимается, едва я касаюсь его.
– Тебе придется расслабиться, – говорю я. – Иначе будет больно... по-настоящему больно, Яснорада.
– Плевать, – девушка отмахивается.
– Ты что, латентная мазохистка? – хмыкаю я. – Может, тебя еще и насухую протаранить?
– Ты же садист, тебе лучше знать...
Я закатываю глаза и встаю с постели. Яснорада тут же нервно подрывается за мной:
– Куда это ты?! – но я быстро ее успокаиваю:
– За хорошим лубрикантом, чтобы твоя попка осталась довольна.
– Какой ты добрый! – фыркает девушка, но лежит теперь смирно.
Я возвращаюсь к ней с тюбиком смазки и, положив его пока у себя в ногах, снова осторожно растягиваю ее задницу, чтобы склониться между девичьих ягодиц и согреть дыханием непослушный сфинктер.
– Ты там больной, что ли?! – шипит Каштанка. – Что ты делаешь?!
– Заткнись и расслабься, – шикаю я на нее, проводя языком между двумя половинками ее задницы. Терпкий, острый вкус. Девчонка дергается, но я удерживаю ее на месте, снова лаская между ягодицами, а потом и вовсе вталкивая внутрь кончик языка. Яснорада всхлипывает, царапая пальцами простынь, а я тараню ее языком, насколько это возможно, одновременно с этим выдавливая горошину смазки на мизинец. Когда язык устает, я облизываю ее попку в последний раз и вторгаюсь внутрь уже пальцем, погружаясь медленно, по одной фаланге, снова и снова добавляя лубрикант.
– О боже, – шипит, вернее, почти сипит девчонка.
– Нравится, правда? – улыбаюсь я.
– Я сюда не за этим пришла! Я хотела быстро и.... ооо! – в этот момент я полностью вгоняю в нее палец, и Каштанка лишается возможности связно говорить. Ее сильные упругие мышцы пульсируют вокруг меня, и я вот-вот ебнусь от мысли, что скоро трахну ее в эту узкую дырку членом.
Но пока слишком рано. Я осторожно ерзаю внутри нее мизинцем, а затем, добавив еще смазки, заменяю его на указательный. Целую ее ягодицы и бедра, поднимаюсь поцелуями вверх от поясницы к лопаткам, прикусываю их, потом кусаю плечи и шею вздрагивающей подо мной девчонки. Яснорада наконец перестает болтать, сжимает обоими кулаками простыню и расслабляется, позволяя мне погружаться все глубже. На языке у меня соленый, терпкий вкус ее пота, пальцы перемазаны смазкой, и я уже тороплюсь вогнать в нее одновременно два пальца, чтобы приблизить момент собственного кайфа.
Яснорада больше не сопротивляется моим действиям: слишком острые ощущения. Она утыкается лбом в подушку и громко дышит ртом. Ее распростертое, распятое по простыни тело инстинктивно выгибается мне навстречу, и я с удовольствием погружаю в послушно подставленный зад два пальца, скользя в густой смазке. Она раскрывается быстро и легко: наверное, потому что точно знает, чего хочет. Ни о каком страхе и речи не идет. Она пришла сюда, чтобы лишиться девственности, и без промедления приняла мои пальцы и мой член, а теперь снова пальцы, только уже сзади...
Приятные хлюпающие звуки все громче, как громче и ее дыхание. Она даже сладко постанывает, ерзая подо мной от нетерпения. Пальцы входят внутрь уже достаточно легко, чтобы я вытянул их наружу и приставил к пульсирующему отверстию лоснящуюся от смазки головку члена. Мне так хочется до боли протаранить ее насквозь, но я не делаю этого: вхожу постепенно и мягко, чуть раскачиваясь, чтобы не причинить никаких нерпиятных ощущений. Она выбесила меня, она странная, она сумасшедшая, но это не значит, что нужно беспощадно отодрать ее... не сегодня, не в этот раз. Хотя, о чем это я вообще! Это ведь все делается ради некого крутого парня. Вряд ли она придет сюда снова. А жаль. Она бы здорово разнообразила мои скучные рабочие сессии и еще более скучные попытки получить удовольствие с Никой. Нынешняя нижняя меня больше не привлекает, это хреново. А еще хреновей, что сама она пока не понимает этого и, кажется, даже влюблена в меня. Я никогда не смогу ответить ей взаимностью. Яснорада – другое дело. Она как глоток свежего воздуха. Жаль, что дышать этим кислородом будет в итоге какой-то другой мужчина.