Не бойся, я кусаюсь (СИ)

Интересно, как там сейчас Яснорада после вчерашней ссоры? Решится порвать все связи со мной и с клубом или все-таки придет сегодня на съемку из чувства ответственности и страха? Страх – это, конечно, хорошо, но только когда он касается секса и клубных сессий, когда оба партнера понимают: это – только часть игры, которую в любой момент можно остановить заранее придуманным стоп-словом... Когда же дело касается отношений более серьезных и глубоких, любого вида партнерства, – это чувство должно полностью отсутствовать.
Я не хочу, чтобы Каштанка боялась меня. И мне в любом случае необходимо перед ней извиниться – тут Петр совершенно прав. Не хочу, чтобы у нее осталась какая-то скрытая психологическая травма из-за моего минутного мудачества, потому что я реально перегнул палку. Придурок.
Я пишу ей сообщение уже во второй половине дня:
«Жду тебя сегодня вечером в двадцать два ноль ноль за барной стойкой клуба, как мы и договаривались», – как бы давая понять, что мы не сразу уединимся в игровой комнате для съемок ролика, что будет некая словесная прелюдия, разговор... Надеюсь, что она все-таки придет. В конце концов, если она не сможет или не захочет простить меня – она сможет уйти.
Я мог бы пригласить ее в кафе или на прогулку по летнему парку, но мне хочется, чтобы атмосфера все же была по-хорошему напряженной: ни к чему искусственно изымать из наших отношений то, что нас изначально свело. Клуб – вот наша общая территория. Зачем притворяться пай-мальчиком, если я не такой, и она уже и так отлично это знает и понимает? Я буду просить прощения – но на своих условиях и там, где это логичнее всего. Там, где все началось. И там, где мы вчера поссорились. Это будет самым правильным. Ей будет проще выслушать и простить меня в уютной кофейне или на скамейке в парке. Но нет: пусть простит меня в секс-клубе, прекрасно зная, что после этого не сможет улизнуть... Так будет честно и по отношению ко мне, и – что важнее! – по отношению к ней самой. А я постараюсь быть сдержанным и мягким. И ничего не сделаю против ее воли. Впрочем, это и так было заложено в наши отношения по умолчанию – пока я один раз не вышел из себя и не сделал ей по-настоящему больно... причем, скорее морально, чем физически.
Она отвечает быстро и очень просто:
«Окей», – а в назначенное время действительно приходит в клуб. Я заранее прошу администратора пропустить ее без привычного занудного фейс-контроля и даже не отбирать у нее мобильный телефон.
– Ты настолько ей доверяешь? – спрашивает удивленно Кира.
– Да, – киваю я с уверенностью.
– Не думаешь, что она сделает фотографии с геолокацией и потом выложит куда-нибудь в социальные сети? Что сдаст тебя и других мастеров или клиентов клуба? Безопасность превыше всего, ты же знаешь.
– Знаю. И все еще доверяю ей.
– Твоя воля, – девушка пожимает плечами.
– Спасибо.
Яснораду я встречаю за барной стойкой и сразу предлагаю ей запотевший ледяной бокал виски-колы. Девушка пристально смотрит на пузырьки в стеклянном сосуде, морщится и спрашивает, перекрикивая громкие биты, несущиеся с танцпола:
– Решил меня напоить?
– Нет, просто угостить, – говорю я. – И поговорить, конечно.
– О чем ты хочешь поговорить? – искренне удивляется она, но все же послушно садится напротив, забираясь на высокий стул и притягивая к себе бокал. – Все ведь и так ясно. Ты вчера довольно четко дал понять, что между нами только деловые отношения, что тебе не нужно ничего, кроме секса, и что я должна сняться в роликах – а потом могу уйти.
– Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду другое, – я закатываю глаза и понимаю, что чувствую себя не так уверенно, как хотел бы.
– Но звучало именно так, – она настаивает.
– Я просто не хочу, чтобы со мной нянчились, как с маленьким ребенком. Но в одном ты права: я перегнул палку. Мне не следовало прикасаться к тебе без разрешения. Прости.
– Ого, – саркастично хмыкает Каштанка. – Великий и ужасный БДСМ-мастер просит прощения у простой смертной рабыни? Подозрительно...
Мне так и хочется огрызнуться: накажу! отшлепаю! выебу! – но я сдерживаюсь и отвечаю иначе:
 
– Даже великие и ужасные должны признавать свои ошибки, а простые смертные могут оказаться правыми.
– Что ты от меня хочешь? – спрашивает Каштанка в упор.
– Чтобы ты снова смогла со мной расслабиться... Я чувствую, как сильно ты сейчас напряжена. А ведь мы даже не наедине, – и это правда, вокруг полно людей, вечеринка в самом разгаре.
– Зачем это мне? – морщится девушка.
– Ты правда не понимаешь? – спрашиваю я, как бы случайно придвигаясь ближе и касаясь коленками ее обнаженных коленок.
– Нет, – она качает головой. – Я просто хочу уйти. Я боюсь тебя.
– Вот именно. А не должна. Я не причиню тебе боли, – я касаюсь кончиками пальцев ее лица, она на мгновение закрывает глаза, послушно льнет теплой щекой к моей ладони, но тут же перебивает это инстинктивное движение осознанным отстранением и распахивает глаза:
– Вчера причинил!
– Я был не прав. И готов понести наказание.
– Наказание? – переспрашивает она с неожиданным любопытством. Я невольно улыбаюсь: сработало.
– Ага.
– Какое? – хмыкает она.
– Идем в игровую – я тебе покажу.
– А как же съемка ролика? – спрашивает Каштанка.
– Это подождет, – говорю я.
– Что ты хочешь сделать?
– Увидишь.
  
13 глава
 
ЯСНОРАДА
Следующим вечером я действительно возвращаюсь в клуб – но не только потому, что чувствую за собой некий долг и невыполненные обязательства. Да, мы с Киром действительно подписали договор на съемки следующего ролика, и мне совсем не хочется попасть в юридический переплет и судиться с такой неоднозначной организацией: это одновременно стыдно и просто тупо. Но если бы я чувствовала настоящую опасность или угрозу своей жизни и здоровью – я бы лучше подала ответный судебный иск, чем вернулась сюда снова. Вот только меня тянет, тянет против воли... в это место и к этому мужчине. Да, он меня обидел, да, сделал мне больно, но я ведь знала, с кем связалась, знала, что это будет непростое общение? Почему бы не попробовать разобраться во всем? Тем более что Кир явно не собирается сразу укладывать меня на лопатки, и мы сможем пообщаться в баре, прежде чем займемся съемкой второго рекламного ролика для сайта...
Я вообще не уверена пока, что готова. Зато уверена, что Кир не станет меня заставлять. Даже вчерашний эпизод власти и грубости доказал, что есть грань, черта, которую он не посмеет переступить без моего разрешения. За это я благодарна. И как бы странно это ни звучало, я ему доверяю. Если я захочу уйти – я уйду, и он не сможет меня остановить, больше нет.
Кир действительно ведет себя вежливо и сдержанно, флиртует – но в меру, приближается – но постепенно, прикасается к моей коже – но не давит. Когда он предлагает уединиться таки в игровой, я соглашаюсь.
– А как же съемка ролика? – интересуюсь как бы между прочим.
– Это подождет, – говорит мужчина мягко и чуть щурится.
– Что ты хочешь сделать? – спрашиваю я. Он точно что-то задумал.
– Увидишь, – хитрый взгляд и протянутая ладонь. Я вкладываю свои чуть подрагивающие от волнения пальцы в его, уверенные, большие и теплые, и он ведет меня вглубь клуба через неоновый коридор. Я следую за ним послушно: вчерашнее сегодня не повторится, если он действительно чувствует за собой вину, если он просит прощения, если он даже готов к наказанию...
– Что за наказание? – спрашиваю я опять, когда мы наконец переступаем порог игровой, оформленной в классических красно-черных цветах, и оказываемся вдвоем, вдали от танцпола и шума клубной тусовки.
– Для начала спрошу: нет ли у тебя самой какой-нибудь интересной идеи? – он улыбается и мягко притягивает меня к себе за талию.
– Идеи, как наказать тебя?! – я ужасаюсь, но все равно не отстраняюсь от сильного и горячего мужского тела. Его ладони ложатся на мои ягодицы, сжимают, поглаживают, заставляя кровь быстрее бежать по венам, а сердце – чаще биться. Как я ни пытаюсь сопротивляться его власти – реакции тела выдают с потрохами, и мужчине это явно нравится.