Солнце и пламя

– То есть, выходит, нам можно вообще ничего не делать? – хмыкнула Рози. – Получается, мы все зря тут собрались? Что вы на меня так смотрите? Они же теперь станут друг друга поедом есть, а победителя в этом противостоянии не будет. Его Линдус сразу по возвращении уничтожит.
– Так-то оно так, но нам с этого всего радости никакой, – протянул к костру руки Мартин. – Знаешь, де Фюрьи, у меня очень мало принципов. Их, можно сказать, вовсе нет. Наследственность, да и то, чем я до обучения у Ворона занимался, их появлению не способствовали, потому я дорожу тем, что имею. И главное правило, которому я следую, – никогда никому ничего не прощать. Никогда я от него не отклоняюсь. Никогда.
– Совсем-совсем? – уточнил, усмехнувшись, Гарольд.
– В любом правиле есть исключения, – не стал отводить взгляд Мартин. – Наша с тобой кровь смешалась в боях, когда мы плечом к плечу стояли, и все взаимные долги смыла, так что бывшие разногласия теперь не в счет. Но эти крысы должны заплатить как за то, что они сделали с нашим учителем, так и за смерть моих… Наших друзей. Мне заплатить, а не какому-то там Линдусу.
– Нам, – поправил его Фальк.
– Нам, – согласился Мартин. – Потому мы здесь. Да и вы, полагаю, тоже.
– Как-то так, – пробасил Карл.
– Мне вообще больше идти некуда, – сообщил присутствующим Монброн. – Я теперь бездомный. Титул – и тот стал условностью. Нет королевства – нет сословной знати, все пришло к абсолютному нулю. Шпага, десяток золотых, племянница и вы – вот все, что осталось от прежней жизни. Больше ничего нет.
– А как же месть? – напомнил ему Мартин. – Про нее что не сказал?
– Так это уже часть меня самого, – пояснил Гарольд. – С таким же успехом можно руки и ноги в список включить. Правда, не вполне ясно, чем заниматься после того, как все, кто должен, получат по заслугам. Впору в наемники идти или вон к тебе в шайку проситься.
– Если живы будем, что-нибудь придумаем, – заверила его Рози. – Вы лучше мне скажите – с этой вот писклявой мы все решили? Отправляем ее к этим… Как их… Большим оврагам?
– Как отец решит, – уставился на меня Гарольд. – Что молчишь, Эраст?
– Не с собой же малую тащить? – откашлявшись, произнес я. – Тем более что Миралинда согласна с ней остаться. Чужим людям ее не доверишь, это ясно, но тут душа спокойна будет. У всех, не только у меня. И ты, Монброн, не делай вид, что, мол, «груз с плеч сбросил, теперь мне все едино».
– Верно. – Фальк подошел к малышке, снова дремлющей на руках нашей подруги, и сделал ей «козу», совершенно не озаботившись тем, что Люсиль ее не видит. – У-у-у-у-у! Дядюшка Карл сразу полюбил эту кроху. Знаете, я, пожалуй, ее своей наследницей сделаю. Мне же какая-то часть папашиных владений все одно отойдет? Других детей в нашей компании не предвидится, пусть она все и получит после моей смерти. Подрастет – все не бесприданница будет.
– Не самая плохая идея, – задумчиво сообщила всем Магдалена. – Лучше уж ей мои деньги достанутся, чем сестрицам с их мужьями. Вряд ли мой родитель разорился, наша семья, хвала богам, золото не близ престолов зарабатывает, а на торговле зерном и мясом. Чем хуже политическая обстановка в Рагеллоне, тем лучше у него идут дела. Вот только как бумаги на это все оформить? И где?
Рози ничего не стала говорить, хотя как раз ей-то было чем похвастать в этой ситуации. Ясное дело, что семейное состояние, несомненно, неприлично увеличившееся за последнее время за счет предательств, убийств и разрешенного законом разбоя, со свистом пролетело мимо ее точеного носика, но в Халифатах осталось много всего такого, что позволило бы не то что Люсиль, но и всем остальным еще долго не думать о хлебе насущном.
Но она молчала, не вступая в беседу. Как видно, сильно на меня обиделась.
И когда все угомонились, не отвела меня в сторонку, чтобы отвести душу в ругани. Даже утром, когда мы пустились в путь, знай только беседовала с Эбердин, что-то тихонько у нее спрашивая.
Впрочем, я, привычный к подобным переменам ее настроения, не сильно обращал на все это внимание. Меня больше занимала беседа, которую вели Мартин и Гарольд.
 
– Какую-то часть пути мы спокойно можем проделать не по холмам, а по нормальной дороге, – втолковывал новоявленный атаман лесных разбойников Монброну. – Поверь, это так. В ином трактире найдешь неприятностей больше, чем на торном пути из Форнасиона в Талькстад.
– Не знаю, не знаю, – морщился Гарольд. – Раньше путешествие по прямым дорогам в этих краях для нас всегда заканчивалось заварушкой.
– Раньше нас тут все с фонарями искали, – заметила Фриша, запахивая поплотнее плащ, поскольку денек нынче выдался по погоде не сильно весенний. Вроде и солнышко в небе стояло, а холод при этом был такой, что пальцы замерзали. – А сейчас мы никому не нужны, просто потому что никто про нас уже не помнит.
– Да ладно? – то ли возмутилась, то ли обрадовалась Магдалена.
– Под юбкой прохладно, – парировала простолюдинка. – Первые месяцы чернецы сновали по этим землям изрядно, это да. И нас искали, и других магов из числа тех, кто смог улизнуть во время резни. Иные даже находили!
Троица разбойников разразилась смехом, из которого следовало, что ничегошеньки хорошего удачливых поисковиков явно не ждало.
– Так вот, – отсмеявшись, продолжил уже Мартин. – Она права – искали. А потом – прекратили. Уцелей тогда Ворон – возможно, волна не схлынула бы, он для них был очень опасен. Наш учитель, кто бы что ни говорил, много дел даже в бегах мог натворить. Ну а так – что мы им? Кучка недоучек, которые под какие-то камни, что та ящерка, забились и сами нос оттуда не высунут. Что ты морщишься, де Фюрьи? Так и есть. Вы в лесах, мы в лесах, Монброн вон вообще за морями.
– Так, может, тогда мы и в горы не полезем? – предложила Магдалена. – Прямо по дорогам, по трактам…
– Не получится, – покачал головой Мартин. – Это здесь они безопасны – ни постов, ни дозоров. Ну минуем Талькстад, свернем на старую Нирскую дорогу, потом Раухские холмы минуем – и все, тишина-покой кончились, там все по-другому обстоит. Так-то, кто хотел свалить в эльфийские владения, еще осенью-зимой туда подался, – это факт. Но и сейчас народ нет-нет да и рванет куда подальше от новых порядков, особенно из бывших герцогств, их-то Империя последними начала под себя гнуть. Ну я говорил уже про это. Линдусу такое, ясное дело, ни к чему, он же не дурак и понимает, что все, кто бежит отсюда, потом с оружием в руках против него встанут. Вот и ловят их там со всем усердием и прилежанием. Причем почти все отряды застав из хороших вояк состоят, большей частью гвардейцев Айронта, да еще и маги при них имеются, из Светлого Братства. И даже следопыты – это на тот случай, если отряд беглецов через заставу все же прорвется. Места там населенные, тишком пройти сложно будет. Да и местные жители таких, как мы, высматривают в оба глаза. Видок, сообщивший о беглецах из Империи, хорошую награду от короны получает.
– К тому же так быстрее, – добавил Жакоб. – Сами же говорили, что время поджимает. Мы только по Нирской дороге будем недели две-три шкандыбать, пыль глотать. Горы не пряник, перевал Карах не сахар, но зато оттуда мы прямо в Долину Ста Роз спустимся.
– Даже не то что поджимает, а… – Монброн поморщился. – Если мы пожалуем к эльфам после того, как Туллий с чернецами начнут давать им жизни, то нам и слова могут не дать сказать, просто нашпигуют стрелами как шпионов Империи, да и все.
– Они подобное и до прихода имперцев проделать в состоянии, – язвительно заметила Рози. – Без особых сомнений. Эльфы не жалуют людей.
– Не жалуют, – подтвердил Мартин. – Но на службу берут куда охотней, чем раньше. Им нравится, когда одни человеки других за их интересы убивают. И полезно, и удобно, и для самолюбия приятно. Ушастые те еще сволочи, это всем известно. Если бы наши интересы не совпадали, их глотки я бы резал с неменьшей охотой, чем служителей Ордена Истины. Хотя если нам повезет и мы выберемся из этой истории целыми, то я десяток-другой эльфов напоследок непременно порешу. На сладкое.