Солнце и пламя
– Не зря порол, – заметил Монброн. – Идея хорошая, мне она тоже в голову приходила. Вот только есть одно «но». Хоть Линдус Второй с Сафаром и заключил вечный мир, но морские границы все равно закрыты, причем в обе стороны. Так просто, как раньше, в Халифаты не попасть. Есть еще контрабандисты, у де Фюрьи с ними, настолько я помню, дружеские отношения налажены, но чтобы до них добраться, надо отмахать немало миль по побережью. Да и небезопасен этот вариант, согласитесь? Но в первую очередь проблема во времени. Если мы займемся этим, то на наших планах можно ставить крест, а этого не хотелось бы – мне так точно. Очень много долгов накопилось у Империи передо мной, отдавать надо. Впрочем, если фон Рут с де Фюрьи возьмут на себя эту обязанность, то я буду спокоен за племянницу.
– А чего сразу мы? – возмутился я. – Можно подумать, у меня претензий к Ордену и Братству меньше твоего имеется?
Не скажу, что я сильно рвусь воевать, – это не так. Но тащиться по побережным дорогам в компании с писклявым младенцем хотелось еще меньше. Хотя и это было не главное. Я не желаю потом сидеть в Халифатах и гадать, увижу я еще эти рожи когда-нибудь или нет. «Неизвестность – худшая из пыток», – так когда-то мне сказал мастер Гай, любивший во время нашего пути к Кранненхерсту пофилософствовать у костерка. Тогда я в должной мере не оценил правильность данного высказывания, теперь же полностью с ним был согласен.
Если уж сгинем – так все вместе. И если в Халифаты – то тоже всей компанией, на другое я не согласен.
– Меньше, – очень ровно и спокойно ответил мне Монброн. – Поверь, друг, меньше. Если бы ты видел, что творили в моей стране рыцари Асторга на пару с ратниками Линдуса! Что кочевники Халифатов, они просто дети по сравнению с этими поборниками цивилизованности и порядка. «Порядок» – так они называли разоренные дочиста деревни, детей, брошенных в огонь только потому, что те раздражали своими криками отдыхающих отцов-командиров, распятых на воротах женщин, виновных лишь в том, что не раздвинули ноги перед насильниками. Порядок! Нет, Эраст, у меня теперь счет к Империи куда больше, чем у кого-либо другого. И это я еще свою семью не упомянул.
– Там был кошмар, – очень тихо подтвердила слова моего друга Миралинда. – Мы все повидали многое, и до Халифатов, и после, но лично я никогда не видела столько крови. Она текла по мостовой как река, самая настоящая. Если бы не Люсиль, я бы, наверное, еще там сошла с ума.
– Мы чудом из того городка выбрались, – добавил Эль Гракх. – Как его? Рион вроде. Его жители имели глупость оказать сопротивление сводным полкам Империи и Асторга, за что были казнены на городской площади. Все.
– В смысле – все? – вытаращил глаза Карл.
– Все, – повторил пантариец. – От грудных детей до стариков. Они убили все население города, им перерезали глотки на эшафоте одному за другим. Ну да, работа долгая, утомительная, но имперцев такие мелочи не волнуют, им главное – выполнить отданный приказ. Трупы сваливали в кучи, а кровь текла и текла себе по мостовым. А мы по ней шли.
– Если бы не Унс с его заклятием невидимости, лежать и нам в этих кучах, – шмыгнула носом Эбердин. – Мне, если честно, его сильно не хватает до сих пор. Да, он был псих и жадина, но таким людям любые слабости простить можно.
– Я никуда не поеду, – заявила вдруг насупившаяся Рози. – Если вам надо эту пигалицу переправить за море – пожалуйста, но без меня. Не за тем я из Лесного Края сюда тащилась.
– Де Фюрьи, ты не думай ничего такого, – неожиданно мягко произнес вдруг Монброн. – Да, корона Асторга и его управители оказались редкими сволочами, спору нет, но ты здесь ни при чем совершенно. Как я раньше за тебя любому глотку бы перегрыз, так и сейчас ничего не изменилось. Да и нет среди нас теперь жителей Асторга, Силистрии, еще каких-то держав. Мы все изгои, мы все одинаковы. Вон Эраст вообще непонятно из каких краев родом, я про этот его Раймилл и не слыхал никогда, но лично мне на это плевать. Он был моим названым братом, он им остался. И так пребудет всегда, пока я жив.
Если честно – от сердца отлегло. Кто его, Монброна, знает, он же господин непредсказуемый. Видно же, что обиделся.
– Не брат он тебе, – возразил ему Карл. – С чего бы ему им теперь быть?
– А? – одновременно удивленно посмотрели на него я и Монброн.
– Вы теперь с ним как-то по-другому называетесь, – пояснил тот, отхлебывая вина. – Ну, на шурина он не тянет, брак с твоей сестрицей заключен не был. Короче – я в этом всем не силен. Но через эту кроху вы, выходит, все одно породнились. По-настоящему.
– Ну да, конечно, – признал Гарольд. – Я чего-то и не думал на эту тему даже. Хотя – когда там? Ни одного места на пути не вспомню, к которому не подойдет фраза: «Еле ноги унесли».
Рози вдруг странно так втянула воздух, дернулась всем телом, а после заплакала. Навзрыд, как обиженная кем-то девочка.
Мало того – компанию ей составила внезапно проснувшаяся Люсиль, издавшая не менее жалобный звук в силу всех своих пока невеликих легких.
– Вот тебе и раз, – обескураженно пробасил Карл. – Чего это они?
– Кто их знает? – передернул плечами Монброн. – Ни одному мужчине в мире не дано понять до конца мысли женщин, по этой причине и я до истины доискиваться не стану. Пусть плачут. Хоть что-то их сблизит, уже хорошо. В конце концов, именно де Фюрьи предстоит стать приемной матерью моей племяннице.
– С чего бы? – спросила Рози, всхлипывая и размазывая слезы по щекам.
– А кому еще? – изумился Монброн. – Фон Рута ты от себя никогда не отпустишь, а Люсиль теперь при нем будет, как и должно в подобных случаях.
– Воистину – шутка богов, – выдохнула Рози. – По-другому не скажешь!
– Слушайте, может, мы ее к моему батюшке отправим? – предложил тут Карл. – Одной девчонкой в доме больше, одной меньше – велика ли разница? Эраст ему по душе пришелся, неужто он его не уважит, за этой крохой не присмотрит? Ну а если мы все того… Все одно воспитает, за хорошего человека потом замуж отдаст.
Это да, барону Хицкварту в подобном вопросе можно доверять. Вот только…
– Карл, сколько добираться до твоего отца? – уточнила Миралинда. – А обратно? Тогда уж проще в Халифаты, по времени то же и выходит. Нет, могли бы мы с Магдаленой попробовать, на войне от нас особого толку не будет, это всем известно. Но и в дороге, случись что, мы запросто сгинуть способны. И малышку погубить, что самое страшное.
Лукавит наша подруга, лукавит. Никакие они не бестолковые, в нужный момент не хуже других убивают. А то и получше, если сравнивать, например, с Фришей. Просто и они не хотят странствовать по отдельности, вот какая штука, даже если дорога ведет прочь от крови и войны.
Мы слишком сильно привязались друг к другу. В этом наша сила. Но и слабость – тоже. Я давно это понял, но именно сейчас осознал, насколько верны мои предположения.
Люсиль никак не хотела угомониться, она снова и снова пискляво тянула одну ноту, жалуясь на какую-то свою детскую беду.
– Чего она так орет? – не выдержал Карл. – Может, ей еще пожрать дать?
– Все же какие бестолковые эти благородные, – раздался из темноты девичий голос. – Ребенок обделался, скоро глотку надорвет, а они все о еде толкуют!
Глава третья
– А то без тебя не сообразила бы! – язвительно заметила Миралинда не моргнув глазом. – Одна ты у нас умная!
– Уж не дура, – не полезла за словом в карман Фриша, голос которой мы все, само собой, сразу узнали. – Не сомневайся.
Они вышли из ночного мрака, окончательно сгустившегося над развалинами, один за другим – Мартин, Жакоб, Фриша.
Все-таки мы собрались вместе – все, кто уцелел тогда у переправы. Вопреки всему уцелел.
– Шикарно выглядите, – сообщил Карл вновь прибывшим и полез обниматься с Фришей. – По-богатому!
И правда, эта троица более всего смахивала на зажиточных дворян, а не на лесных разбойников, которыми, по сути, и являлась. Камзолы с изысканной вышивкой, дорогие шелковые плащи с меховым подбоем, толстые золотые цепи на шеях мужчин, серьги с розовым жемчугом в ушах Фриши, перстни с поблескивающими драгоценными камнями на пальцах… В общем – впечатляло.