Сказка

Посмотрев на банку из-под муки, я вспомнил, как мистер Боудич сказал, что там лежат деньги. Потом его взгляд изменился — стал острее. Нет, подожди, банка из-под муки пуста. Я забыл. Я чуть не заглянул туда, и не так давно сделал бы это, но то время прошло. Я снова сел и открыл учебник по всемирной истории. Прочитал нечто нудное о Версальском договоре и немецких репарациях, а когда снова посмотрел на свои часы (над раковиной висели часы, но они стояли), то увидел, что уже без четверти шесть. Я решил, что это достаточно близко для взятых на себя обязанностей, и решил накормить Радар.
Я подумал, что дверь рядом с холодильником должна быть кладовой, и эта мысль оказалась верной — открыв ее, я сразу почуял приятный запах. Я потянул за шнур, чтобы включить свет, и на мгновение совсем забыл о еде для Радар. Маленькая комнатка была заставлена консервами и другими припасами сверху донизу и от одной стены до другой. Там были «Спам» [33], печеные бобы, сардины, соленые крекеры и суп «Кэмпбелл», макароны и соус для пасты, бутылки виноградного и клюквенного сока, банки с желе и джемом, десятки, а может, и сотни банок овощных консервов. Мистер Боудич был полностью готов к апокалипсису.
Тут Радар проскулила свое «не забудь про собаку». Я заглянул за дверь и увидел ее пластиковую канистру с едой. Она должна была вмещать десять или двенадцать галлонов [34], но дно было едва прикрыто. Если Боудич пробудет в больнице несколько дней — а то и неделю, — мне точно придется покупать корм.
Мерная чашка была в канистре. Я наполнил ее и высыпал содержимое в тарелку с именем Радар. Она тут же набросилась на нее, медленно виляя хвостом из стороны в сторону. Она была старой, но все еще ела с удовольствием, и я догадался, что это хорошо.
— Теперь тебе полегче, — сказал я, натягивая куртку. — Будь хорошей девочкой, я приду утром.
Однако это случилось раньше.
4
Мы с папой поужинали китайской едой, и я рассказал ему расширенную версию своего дневного приключения, начав с Боудича на ступеньках, перейдя к Коридору Старого Чтива и закончив Кладовой Судного дня.
— Скопидом, — сказал папа. — Я не раз видел накопления таких людей, обычно после их смерти. Но ты говоришь, у него там порядок?
Я кивнул.
— По крайней мере, на кухне. Есть место для всего и все на своем месте. На старых пузырьках с лекарствами в ванной было немного пыли, но больше я ее нигде не видел.
— Машины у него нет?
— Нет. И в его сарае для инструментов нет места для машины.
— Ему, должно быть, доставляли продукты. И, конечно, всегда есть «Амазон», который к 2040 году станет мировым правительством, чего так боятся правые. Интересно, откуда у него деньги и сколько их осталось?
Я тоже задавался этим вопросом. Думаю, такое любопытство вполне нормально для людей, которые были на волосок от разорения.
Папа встал:
— Я купил и приготовил ужин. Теперь мне нужно разобраться с кое-какими бумагами, а ты приберись здесь.
Я навел порядок на кухне, а потом отрепетировал несколько блюзовых мелодий на своей гитаре. (Я мог сыграть почти любую вещь, если только она была в тональности E.) Обычно я тренировался до боли в пальцах, но не в тот вечер. Скоро я поставил свою «Ямаху» обратно в угол и сказал папе, что пойду к дому мистера Боудича навестить Радар. Я продолжал думать о том, что она там совсем одна. Может быть, собакам наплевать на это… но, может быть, и нет.
— Хорошо, только не приводи его сюда.
— Ее.
— Пускай ее, но мне не хочется слушать вой тоскующей собаки в три часа ночи, какого бы пола она ни была.
— Не приведу, не бойся.
Ему не нужно было знать, что эта идея уже приходила мне в голову.
— И не позволяй Норману Бейтсу тебя достать.
Я удивленно посмотрел на него.
— Что, думаешь, я не знал?
Он ухмыльнулся:
— Люди называли это Психо-домом задолго до того, как ты появился на свет, маленький герой.
 
5
Это заставило меня улыбнуться, но смешного поубавилось, когда я добрался до угла Пайн и Сикамор. Дом на холме, казалось, нависал надо мной, заслоняя звезды. Я вспомнил, как Норман Бейтс сказал: «Мама, как много крови!» — и пожалел, что вообще смотрел этот чертов фильм.
По крайней мере, засов на калитке теперь отодвигался гораздо легче. Освещая путь фонариком телефона, я обошел дом. Один раз я направил на него свет и пожалел об этом. Окна за задернутыми шторами были пыльными и напоминали слепые глаза, которые каким-то образом видят меня и которым решительно не нравится мое вторжение. Когда я завернул за угол и направился к заднему крыльцу, неподалеку послышался глухой стук. Напугавшись, я выронил телефон и тут увидел движущуюся тень. Я не закричал, но почувствовал, что мои яйца съежились и вжались в промежность. Когда тень метнулась ко мне, я звамер, но прежде чем я успел повернуться и убежать, Радар заскулила, ткнулась мне носом в штанину и попыталась прыгнуть на меня. Из-за больной спины и лап она смогла только несколько раз толкнуть меня в бок. Стук, должно быть, исходил от захлопнувшейся собачьей дверцы. Я встал на колени и обнял ее, одной рукой гладя по голове, а другой почесывая шерсть на шее. Она лизнула меня в лицо и прижалась так крепко, что чуть не опрокинула на землю.
— Все в порядке, — сказал я. — Тебе было страшно одной? Держу пари, что это так, — когда она в последний раз оставалась одна, если у мистера Боудича не было машины, а все продукты ему доставляли? Может быть, давно, а может, и не очень. — Ну хватит, все хорошо. Пойдем.
Я поднял телефон, подождал пару секунд, пока яйца вернутся на свое место, а потом пошел к задней двери. Радар шла так близко от меня, что ее голова то и дело задевала мое колено. Когда-то Энди Чен столкнулся с псом-монстром у входа в этот дом — по крайней мере, так он сказал. Но это случилось много лет назад. Теперь передо мной была просто испуганная пожилая леди, которая услышала, что я иду, и выскочила в свою собачью дверь, чтобы меня встретить.
Мы поднялись на заднее крыльцо, я отпер дверь и повернул выключатель, чтобы осветить Коридор Старого Чтива. Проверив собачью дверь, я увидел на ней три маленьких задвижки, по одной с каждой стороны и еще одну сверху. Я напомнил себе, что нужно закрыть их перед уходом, чтобы Радар не убежала. Сзади двор, вероятно, был огорожен, как и спереди, но я не знал это наверняка, а она в данный момент находилась под моей ответственностью.
На кухне я опустился на колени перед Радар и погладил ее по голове. Она внимательно смотрела на меня, навострив уши.
— Я не могу остаться, но оставлю свет включенным, а утром вернусь и покормлю тебя. Ладно?
Она заскулила, лизнула мне руку и вернулась к своей тарелке. Тарелка была пуста, но она несколько раз ткнула ее носом, а потом посмотрела на меня. Сообщение было весьма красноречивым.
— До утра не дам, — сказал я.
Она легла и положила морду на лапу, не сводя с меня печальных глаз.
— Ну разве что…
Я подошел к банке с надписью «ПЕЧЕНЬЕ». Мистер Боудич сказал «никакого мяса и никаких лакомств», но я подумал, что он, должно быть, имел в виду «никаких мясных лакомств». Семантика — отличная штука, не так ли? Я смутно вспомнил, что собаки, как я где-то слышал или читал, страдают аллергией на шоколад, поэтому взял печенье с пеканом, отломил кусочек и предложил ей. Радар понюхала угощение, а потом осторожно взяла его из моих пальцев.
Я сел за стол, за которым занимался, думая, что лучше было бы просто уйти. В конце концов, это собака, а не ребенок. Может, ей и не нравится быть одной, но она ведь не собирается залезть в шкафчик под раковиной и выпить моющее средство, которое там стоит.
Тут зазвонил мой телефон — это был папа.
— Как там, все в порядке?
— Нормально, но хорошо, что я пришел. Я оставил собачью дверь открытой, и она вылезла, когда услышала меня. «Не нужно говорить ему, что, когда я увидел ее движущуюся тень, передо мной сразу предстала Джанет Ли [35] в душе, кричащая и пытающаяся увернуться от ножа».