Триумф непослушания (СИ)

— Приятно, — скривилась рыжая. 
— Голодная? С прошлого дня ничего не ела.
Вилли попытался предложить ей рыбу, но Алиса отказалась. Ему оставалось лишь сесть рядом с ней на кровать. 
— После всего, что я вчера увидела и пережила, я чувствую себя, как этот жук. Ползёшь себе, куда считаешь нужным, пока не попадёшь в чьи-то руки и твоей жизнью не начнут играться, пока не надоест. И ничего после тебя не останется, никто о тебе не вспомнит. Как же страшно осознать, что когда-то ты умрёшь.
Жук расправил тоненькие крылья и взлетел, гулко жужжа. 
— Понимаешь, Вилли, хочется почувствовать себя живой. Хоть ненадолго, — она нежно провела по его загривку. — Прикоснись ко мне. 
Порыв любви, нежности, страсти и воли к жизни. Всю ночь они изучали каждый сантиметр друг друга и упивались каждым моментом сполна. Боль, ложе полное клопов, затхлое помещение — всё стало таким несущественным. Осталось только одно — желание, чтобы эта ночь никогда не кончалась. 
***
— Как самым старшим, Саманта, нам нужно решить, что делать дальше. Остальные сейчас не могут, только мы. 
На коленях Алексея лежала карта. В нос лез запах перекиси и крови. Диковинный аромат для таких мест. 
— Что ты предлагаешь? — спросила Саманта.
— Во-первых, нам нужно найти пристанище. Болотная сырость — самый главный враг для раненых. Так что будем двигаться в северном направлении, надеясь, что к вечеру выберемся от сюда. Там лес, даже какой-то детский лагерь. Будет неплохо, если он пустой. 
— А во-вторых?
— Во-вторых, когда выполним первоочередную цель, я пойду на место встречи с Вилли.
— Думаешь, он выжил?
— Не знаю. Остаётся только ждать.
— И сколько ты намерен ждать?
— Пока не надоест.
— Пойдёшь один? Без меня?
— Мы не знаем, что творится в округе. Для тебя это слишком опасно. К тому же ты нужна раненым. 
— Я понимаю.
— Сколько нас осталось?
— Пятьдесят один. Вернее пятьдесят.
— То есть? 
— Рома в очень тяжёлом состоянии. Он не переживёт транспортацию. 
— Что ты предлагаешь?
— Лёша, — Саманта запнулась. — В аптечках военных есть один препарат. Я не знаю, с какой целью его создали, но он останавливает мозговую деятельность и парализует нервную систему.
— Что ты этим хочешь сказать?
— Я могу ввести Роме укол и он спокойно умрёт. Без мучений.
— Ромка, Ромка... — задумчиво протянул Алексей. 
— Как только все начнут выдвигаться — я с ним останусь. Надеюсь, что потом успею вас догнать. 
— Милая, ты действительно готова сделать это? 
— Нет... Но так будет лучше. 
— Хорошо, — вскоре ответил Алексей. — Не думал, что я буду выбирать для друзей какой будет их смерть. 
— Прекрати. И так паршиво. 
— Приступим, — Алексей поднялся, на миг прикоснулся губами к её нежной щеке и больше не оборачивался. 
Анна, Вильгельм, Алиса. Теперь и Рома. Лёха потерял всех, кто связывал его с прошлым. 
— Саманта? — Рому трясло, а от тела отдавало жаром. — А где же... все? Почему... почему мы одни?
— Они сейчас вернутся, — ответила Саманта, не смотря ему в глаза. Игла никак не хотела пробивать крышку ёмкости с препаратом. Руки слегка подрагивали. 
— Что это... за лекарство? 
— Тебе полегчает. Обещаю, — она с трудом выдавила улыбку. 
— Тогда... хорошо. Знаешь, что мне... снилось? Как я с... Кенни леплю... песочные замки. Подумать только... я когда-то так жил. 
— Ты бы хотел его увидеть?
— Всё бы отдал. 
— Тогда закрой глаза и расслабь руку, — у Саманты подкатил ком к горлу. С огромным трудом она сдержала слёзы. 
Холодная игла вонзилась в кожу. Смертельная жидкость перекочевала в вены. Саманта отбросила шприц и лишь тихо наблюдала за Ромой. Он ещё продолжал сопеть. 
— Кенни? — спросил Рома, затем дёрнулся и полностью затих. 
— Рома? — позвала его Саманта. — Рома...
Саманта дала волю эмоциям и тихо заплакала. Горькие капельки слёз обагрили весеннюю траву. 
— Прощай, Рома, — Саманта поднялась, надевая медицинскую сумку. — Нам нужно идти дальше. Отдыхай. 
***
— Мы можем остаться тут, — мечтательно протянула Алиса, завязывая волосы. — Никто нас здесь не найдёт. Вокруг такая красота. Вполне сгодится на наш маленький рай. 
 
— Я обещал Лёхе найти их. А учитывая, что болота придётся обходить, то будет очень не близкий путь.
— Что же, — Алиса стала серьёзной, — тогда мне нужно кое-что тебе показать. 
— Что именно?
— На месте узнаешь.
Всю дорогу Вильгельма волновали в Алисе две странности: она отказалась показывать рану и так ничего не поела. Вильгельм оправдывал это истощением нервов, однако спокойнее от этого не становилось. Что-то было не так? Но что? 
— Куда мы направляемся?
— В поместье, — ответила рыжая не оборачиваясь.
— Ты что-то там забыла? 
— Да... Можно и так сказать.
— Ты можешь по-человечески сказать в чём дело? — Вильгельм постепенно начинал заводится.
Алиса обернулась. В глазах стояли капельки слёз.
— Лисёнок... Ты чего? 
— Можешь заткнуться и идти за мной? Хоть сейчас? 
— Хорошо. Как пожелаешь. 
Земля вокруг ещё тлела. Зловоние долго будет оставаться спутником этих мест. Здания территории поместья полностью сгорели. От них остался лишь обгоревший фундамент. 
Вильгельм нашел в куче пепла игрушечную корону. Она была как кусочек прошлого, напоминавшего, что он был когда-то счастлив. 
«Может взять её? Тимка был бы рад. Хотя, зачем она ему сейчас?»
— Нам туда, — прервала Алиса его мысли, махнув в ту сторону, где у них находилось кладбище. 
Вильгельм до последнего ожидал, что могилы покойников разворотили, в отместку за их сопротивление. Он ошибся. Могил наоборот стало больше. В основном они были общие. Хоронили как хартийцев, так и защитников поместья. 
Вот могила танкистов. Вилли с минуту постоял рядом с ней.
«Андрюха. Славный был малый». 
Могила Анны осталась неизменной. Даже к ёмкости для праха не притронулись. Эрвин Кнут знал толк в дисциплине. 
Задумавшись, Вильгельм едва не врезался в Алису. Она смотрела на ещё одно пристанище покойника. 
Деревянный крест. Небольшой холмик. Снайперская винтовка без обоймы. Табличка. На ней надпись: «Храбрая бестия, достойно ушедшая».
— Как приятно, — прошептала рыжая.
— Алиса? — Вильгельм не понимал, что происходит.
— Тебе придётся идти одному, Вилли, — сказала Алиса, тоскливо глядя ему в глаза. — Без меня. 
— Что? Почему?
— Вспомни. Неужели ты забыл? 
В тот момент. Когда снаряд упал рядом с ними. Алиса закрыла собой Вильгельма. Вилли вспомнил это. И теперь хотел забыть. 
— Пора нам прощаться, Вилли. 
— Не бросай меня. Я не хочу оставаться один. 
— Ты не один. Ты первый, — она вложила ему в ладонь пистолет. — Стреляй в меня. Освободись от иллюзий. Докажи себе, что ты можешь двигаться дальше.
— Я не могу...
— Можешь, — Алиса отошла, раздвигая руки. Она грустно улыбалась. — Стреляй в меня.
— Я не могу! — сорвался на крик Вилли.
— Стреляй, тряпка! 
Палец на курке дрогнул и прогремел выстрел. Алиса исчезла, как и пистолет.
Вильгельм завалился на землю и скрутился калачиком. Хотелось плакать. Очень. Но не получалось. Казалось, что с утратой Алисы он что-то потерял в себе. Что-то человеческое. 
— Я убью его, — прошептал Вильгельм, поднимаясь. — Обещаю. Это будет не сегодня и не завтра. Но когда-то я его убью. 
Вильгельм положил ладонь на крест и молча стоял. Очень долго. Он прощался. С прошлой жизнью. С погибшими ребятами. С Алисой. С самим собой.
  
Летавицы
 
— Никогда не видела чужаков со стороны болот, — прокомментировала Асэди, с нескрываемым интересом наблюдая за колонной из густых зарослей. 
— Нужно сказать Эстер, — предложила Медига. 
— Погоди, — Асэди положила ей руку на плечо. Рука, как и всё тело, покрылась зелёными красителями и узорами. — Не похожи они на бандитов. Одни дети и калеки.