Голодные Игры глазами Пита Мелларка (СИ)

Мы подходим к нашим комнатам вместе и задерживаемся на секунду.
— Спокойной ночи, — говорю я.
— Спокойной, — отвечает Китнисс, — тебе не повезло, что ты живешь так близко к моей комнате, — смеется она.
— Почему?
— Ты что не слышал, как я кричу по ночам?
— Слышал, — говорю я. — Но это нормально сейчас. Любой другой тоже мучился бы от кошмаров.
— А тебе они не снятся?
— Снятся, просто я вовремя просыпаюсь и могу быстро успокоиться.
— Повезло, — говорит она, — ну ладно, до завтра. И извини, если разбужу тебя своими криками сегодня.
— Ничего страшного. Если захочешь поговорить, разбуди меня, — говорю я.
— Ладно, — она заходит в свою комнату, а я захожу в свою.
Мне становится ее по-настоящему жалко. Она пережила смерть отца, стала содержать свою семью с малых лет и еще, вдобавок, попала на Игры. А я не мог подойти и отдать ей хлеб в руки, потому что чего-то испугался. Опять злюсь на себя, но зато в очередной раз убеждаюсь в том, кто из нас более достоит того, чтобы выжить.
========== Глава 7. Тренировки ==========
Захожу в комнату и валюсь на кровать в одежде, потом стаскиваю ее с себя, не поднимаясь, и бросаю на пол. «Все равно безгласые подберут», — думаю я, но потом вспоминаю о Эвелин и сам убираю вещи в шкаф.
Моя комната просто огромная, и везде, куда не глянь, лежит пульт или какая-нибудь кнопка. Мне и недели не хватит во всем разобраться, поэтому я решаю их пока не трогать.
Меня сильно клонит в сон, и я засыпаю еще раньше, чем заходит солнце. Мне снится дом: я просыпаюсь от аромата булочек с корицей, иду на кухню и вижу, что это Китнисс готовит, но меня это не удивляет. Подхожу к ней, целую ее в щеку и говорю: «Я спасу тебя, Китнисс», а она поворачивается, смотрит меня прямо в глаза и начинает жутко кричать. Вскакиваю с кровати, но крик не прекращается. Не понимаю, что происходит, и почему не могу проснуться, но потом, наконец, до меня доходит, что Китнисс действительно кричит в своей комнате. Встаю с кровати, нащупываю ногами тапочки и иду к ней. У нее, как всегда, не заперто и пахнет лавандой. Надо сказать им, что успокаивающие свечки не работают, пусть они придумают что-нибудь другое.
Китнисс опять скрючилась в углу кровати и обхватила руками простыню. Ее волосы прилипли ко лбу, она, наверное, уже давно мучается.
Убираю волосы с ее лица и накрываю шелковой простыней. Потом переношу свечку на тумбочку возле кровати.
— Тебе лучше, Китнисс? — шепчу я еле слышно. Она явно успокаивается, когда слышит мой голос.
— Я могу остаться до утра, если хочешь, — я просовываю свою руку в ее ладошку, и она крепко обхватывает ее, будто маленький ребенок. — Ладно, я остаюсь, — говорю я. Не то что бы меня нужно долго уговаривать…
— Знаешь, ты мне снилась, — я заправляю прядь волос ей за ухо, — я даже во сне пообещал тебя спасти. Ты должна вернуться домой. Ты всем нужна, — мне становится очень грустно, потому что мне она нужна сильнее, чем всем остальным.
— Гейл обещал помогать моей семье, — продолжаю я. — Он очень хороший и сможет позаботиться о тебе. Он приходил ко мне после Жатвы, представляешь? — Китнисс начинает улыбаться сквозь сон. Ну, конечно, она же услышала что-то о Гейле.
— Тебе идет улыбка, — говорю я, и сам улыбаюсь.
— Если бы ты знала, как я люблю тебя, — шепчу я. Мне становится легче от того, что я ей это говорю, пусть даже, она сейчас спит, но все равно слышит это. Она же услышала, что я заговорил о Гейле, значит и мое признание слышит. Жаль только, что утром она подумает, что это сон.
Сижу с ней еще пару минут и уже ничего не могу сделать с тем, что мои веки постоянно закрываются, а самого меня шатает, и я уже не могу сидеть на кровати без движения. Мне приходится освободить свою руку и идти к себе в комнату. Как только ложусь на подушку, сразу же отключаюсь.
Утром меня кто-то толкает. Неохотно открываю глаза и вижу Эвелин. Она стоит передо мной и мило улыбается.
— Привет, — говорю я. Она в ответ машет рукой, а потом протягивает мне свернутую бумажку.
 
— Это мне?
Эвелин кивает.
Я разворачиваю бумажку. На ней аккуратным почерком выведено:
Дорогой Пит,
Извини, что я не могу разбудить тебя сама и поручаю делать это прислуге, но у меня тоже очень много дел. Поэтому просыпайся и не забудь, что в 10 я буду ждать тебя и Китнисс у лифта.
P.S. Загляни к Китнисс и скажи ей, что опоздания не принимаются.
Эффи.
— Спасибо, что разбудила, — говорю я Эвелин. Она кивает. А потом достает из кармана ручку и пишет на обратной стороне письма Эффи.
«Лучше поторопись. Эффи не любит опозданий. Надеюсь, что у тебя все будет хорошо. И передай Китнисс, что я ее ни в чем не виню».
— Хорошо, я передам ей.
Эвелин кивает, отворачивается и идет к двери, но потом поворачивается, идет обратно и обнимает меня. В ее жесте нет никакой романтики, в нем заключается уважение и сочувствие. Она уж точно знает, на что способен Капитолий. Я прижимаю ее еще сильнее. Надо же, мы виделись пару раз, и можно сказать, что совсем не знакомы, но она мне очень близка. В этом месте, где все люди вокруг поздравляют меня со скорой и, возможно, мучительной смертью, а выглядят при этом как диковинные птицы из школьной книги, эта девушка — островок чего-то настоящего и искреннего.
Она оставляет меня одного в комнате, и я начинаю собираться. Открываю шкаф и вижу костюм на первом плане. На нем прилеплена записка: «Надень на тренировку». Это обычный спортивный костюм, не считая того, что на рукавах, воротнике и на концах штанин нашиты шелковые языки пламени. Цинна решил придерживаться темы огня во всем.
Одевшись, смотрю на часы и узнаю, что еще остался целый час до тренировки. Подхожу к столику с зеркалом. На нем лежит книжка. Открываю ее и вижу, что в ней есть все блюда, которые нам подают в столовой. Причем около каждого блюда есть фото, как оно выглядит в приготовленном виде и какие-то цифры. Я не понимаю их предназначения, а потом вижу, что на столе есть поле с кнопками.
— Еда с доставкой в комнату, — говорю я вслух. Потом выбираю пару блюд, ввожу их номера и через десять минут получаю все, что заказал.
Успеваю поесть и понажимать на разные кнопки в комнате, но время еще остается, поэтому решаю пойти к Китнисс.
Стучу к ней, и она сразу отвечает:
— Войдите, — я захожу.
— Доброе утро, — говорит она.
— Доброе. Я думал, ты еще спишь.
— Нет, я решила сегодня не опаздывать, а то Эффи не переживет это еще раз, — смеется она.
— Это точно. Что думаешь насчет того, что сказал Хеймич?
— Думаю, он прав, и нам надо делать все, как он сказал.
— Согласен, — я киваю.
— Ну, тогда друзья? — она хохочет и протягивает мне руку.
— Друзья, — отвечаю я с улыбкой.
— Может, пойдем к лифту сейчас? — предлагаю я.
— Ты иди, а я сейчас надену костюм Цинны и подойду, — она указывает на костюм точь-в-точь такой же, как и у меня.
— Глупая идея, — говорю я, — мы же не близнецы.
— Это точно, но Хеймич убьет нас, если мы ими не станем.
Выхожу из ее комнаты и иду к лифту.
Она предложила мне стать друзьями только на людях, как сказал Хеймич или она хочет со мной дружить? Да какая разница! Все равно через пару дней начнутся игры, а там уже не важно, кто друг, а кто враг. Ну, всем, кроме меня. Я в очередной раз думаю о стратегии, но ничего дельного не выходит. У меня есть идея относительно того, как можно держать профи подальше от Китнисс, но эта идея настолько бредовая и нереальная для воплощения, что даже не стоит пытаться.
У лифта есть огромный диван. Сажусь на него и жду, когда хоть кто-нибудь придет, но никого нет. Эффи могла бы прийти пораньше, чтобы еще раз показать нам свои прекрасные манеры, но она тоже не торопится. Я читаю журналы, которые лежат на столе, но все, что в них написано, это глупая информация о Капитолии, моде в этом месяце и, конечно же, о новом сезоне Голодных Игр. Одна за другой во всех журналах мелькают наши с Китнисс лица. Тысячи статей о нашем триумфе, о прекрасной работе Цинны и его помощников — стилистов. «Огненная Китнисс зажгла надежду в сердцах людей своего дистрикта!», «Пит Мелларк и Китнисс Эвердин или как сделать из угля пламя» и множество других дурацких заголовков. Я прочитал парочку, но в них ничего интересного не было. Все просто напросто хвалили Цинну и делали ставки, когда же именно и каким способом мы умрем.