Студентка в подарок

Выбрать необходимое… Как можно выбрать необходимое из всего того великолепия, что меня окружает? Половину платьев из своего гардероба я даже ни разу не надела, и мне теперь предлагают их здесь оставить? Наедине со шкафом я была недолго – достала все свои сумки и распихала по ним одежду не глядя. В одну из сумок бросила гигиенические принадлежности и целую армию всяких бутылочек из ванной комнаты. Надеюсь, у меня будет возможность понежиться в ванной. Ароматная соль и все мои крема позволят хоть немного смириться с произошедшим.
Ожидая отца, я приняла душ и задумалась над тем, что же надеть. Разум подсказывал, что нужно выбрать что-то удобное, все-таки неизвестно, какие испытания мне предстоят. Но обида прямо нашептывала одеться с шиком, чтобы провалить эти самые испытания с блеском. Поэтому я выбрала алое платье с пышной юбкой до колена и тонкими бретельками. Покрутилась перед зеркалом – великолепна! Похожа на принцессу. Завила волосы и бросила плойку в одну из сумок. Мало ли, вдруг мне придется задержаться в Академии на пару дней.
Наконец появилось время прислушаться к себе. С момента как я узнала о том, что владею каким-то большим уровнем силы, вроде бы ничего не изменилось – руки не мигали, да и никаких странных ощущений не возникало. Кроме обиды на родителей, конечно же. Я встала посреди комнаты и постаралась призвать силу. В детстве меня пытались учить это делать, и теперь нужно было просто вспомнить старые уроки. Итак, глубоко вдохнуть, почувствовать внутри себя комок и дать ему разрастись по клеточкам. Не знаю, что там насчет клеточек, но сила неожиданно пришла. Настолько неожиданно, что я растерялась и не поняла, что с ней делать, а в итоге – мой шкаф разнесло как из прицельного выстрела.
– Ой, – только и сказала я. Хорошо хоть стояла далеко, а то бы еще и опилками обсыпало.
Рассвет наступил непростительно быстро. Отец приехал на своем омнибиле и вошел в дом, нетерпеливо поигрывая часами. Бессонная ночь почти никак не сказалась на его внешнем виде, лишь появились темные круги под глазами. Рубашку отец надел свежую – в его кабинете уже давно хранились запасные комплекты одежды.
– Ты готова, Лилиана?
– Всегда готова, – фыркнула я и рукой указала на армию чемоданов, которые выстроились около лестницы. Уставший садовник, который все это стягивал вниз, уже отдыхал в кухне под присмотром Мариссы. Мама сидела на диване в холле и делала вид, что ее это не касается, хотя могла бы и помочь. По-видимому, все-таки обиделась. Очень интересно – обиделась на меня, а страдал садовник.
– Не понял, – отец нахмурился. – Я сказал собрать самое необходимое.
– Я многое даже не взяла!
– Очень зря, что взяла даже такое немногое! Хорошо, выбирай один чемодан.
Я побледнела.
– Это невозможно. Я даже не знаю, что в них находится.
– Твои проблемы, Лилиана. Я предупреждал.
Я обернулась на маму.
– Видишь, что он творит? Сейчас ты тоже не собираешься вмешаться?
– Собираюсь, – мама кивнула и грациозно встала с дивана. Ей решительно не хватало шлейфа за спиной. – Чиррас, берите крайний чемодан, который синенький, он выглядит легким, так что Ляля сможет сама его донести до омнибиля.
– Ты точно моя мать? – взвыла я. – Какой один чемодан?
– Решено, – отец облегченно выдохнул и направился к выходу. – Бери чемодан и поехали.
Я плюхнулась на тот самый синий чемодан и сложила руки на груди.
– И не подумаю! Вы понимаете, что попрали все мои права?! Да как ты можешь отец? Ты же поборник справедливости в нашей стране! Да я… да я…
– Если не поспешишь, даже этот чемодан не возьмем, – не оборачиваясь, буркнул отец, и, взвесив все за и против, я отправилась за ним к омнибилю, таща за собой багаж. Папа, правда, сжалился, и, как только я вышла на крыльцо, чемодан взлетел и самостоятельно улегся в омнибиль. Я и не подумала родителя благодарить. За что это? За то, что пытается от меня избавиться? Посмотрим еще, чья возьмет.
– Не хочешь спросить, как там Лиззи? – спросил отец, выруливая на дорогу. Я фыркнула и отвернулась.
 
– Подсчитывает, во сколько ей обойдутся вырванные патлы?
Насколько мне известно, Лиззи регулярно подсаживала в свою шевелюру чужие волосы, процедура безумно дорогая, но действенная.
– Я разговаривал с ней, она тебя простила, – отец не обратил никакого внимания на мою колкость. От его слов я чуть не взорвалась, с минуту сидела красная, открывая и закрывая рот, как рыба.
– Да что ты говоришь, – наконец смогла выдавить я. – ОНА меня простила?! За то, что кинулась драться перед толпой людей, за то, что устроила вечеринку в день моего рождения, за то, что приняла участие в том же конкурсе, что и я?!
Отец поморщился.
– Лилиана, почему ты думаешь, что мир вертится вокруг тебя? Считаешь, что никто не имеет права участвовать в тех же мероприятиях, что и ты? В твой день рождения никто не может веселиться, если ты не дала на это согласие? Да мне стыдно за тебя! И я рад, что хотя бы мой друг правильно воспитал свою дочь и она не держит на нас зла!
– Да ты же ничего не понимаешь! – взорвалась я. – Лиззи это все назло делает!
– Разве не ты пришла на праздник, на который тебя не приглашали и устроила там скандал?
– Я, но папа…
– Разве не ты разгромила ресторан? – прервал меня папа.
– Но ведь я не специально!
– Ты понимаешь, что Лиззи могла подать на тебя заявление? Мы обязаны оплатить убытки ресторану, ты понимаешь это?
Я стыдливо осеклась, ведь даже не подумала об убытках. А ресторан явно недешевый.
– Я понимаю, что сила твоя очень нестабильна и ты не можешь ею управлять. Но, чтобы не платить за моральный и физический ущерб еще половине города, ты должна чувствовать ответственность за свои поступки.
– Найми мне учителей!
– Пока ты была без сознания, твой уровень силы измеряли. Пять единиц, Лилиана. Пять единиц, и это очень много по сравнению с тем, что у тебя была единица! Учителя научат тебя владеть силой. Но чувству ответственности тебя никто научить не сможет. Вернее, это должны были сделать мы с мамой, но раз уж разбаловали… Мы прибегаем к крайним мерам, Лилиана, но пойми, это только для твоего блага.
Весь оставшийся путь мы молчали. Я угрюмо смотрела в боковое окно, пытаясь вспомнить, что положила в синий чемодан, а отец следил за дорогой. Спустя четверть часа мы приехали к ратуше, где мсье Тиррос провёл большую часть своей жизни. На рассвете здесь всегда было мало людей, да и прохожие в такое время суток предпочитали не по улицам гулять, а спать в своих постелях, но вот перед крыльцом ратуши почему-то столпилось довольно большая толпа.
– О богиня, – поморщился отец. – Откуда разнюхали только.
– Журналисты, – догадалась я. – Нас ждут?
– Разумеется. Дочь министра внутренних дел устроила погром в ресторане. Хорошо хоть, что им запрещено говорить о том, что ты травмировала Лиззи.
– Они могут сказать, что я травмировала кого-то другого, – я расстроенно вздохнула.
– Нет уж, – теперь вздохнул отец. – Как ты себе предполагаешь формулировку в новостях: Лилиана Тиррос избила одного из гостей Лизаветы Контас, но только не саму Лизавету Контас? Так мы их за клевету привлечем. Они скорее постараются сыграть на том, что ты злоупотребляешь алкоголем.
– Но это же вранье!
– Попробуй теперь докажи, – родитель сделал глубокий вдох, будто перед нырянием, и вышел из омнибиля. Мне пришлось последовать за ним. Чемодан мой вылетел из омнибиля и отправился в одно из распахнутых окон ратуши.
Завидев нас, журналисты оживились и бросились вперед, потрясая перед собой записывающими голос артефактами. Тут же нарисовались и операторы с моментоловами. Они прыгали выше всех и старались чуть ли не в лицо мне швырнуть свой аппарат.
 
– Министр Тиррос, как вы прокомментируете произошедшее на благотворительном ужине Контас?
– Значит ли поступок вашей дочери, что вы пытаетесь выступить против министра Контас?
– Министр Контас домогался до вашей дочери прямо на благотворительном ужине?