Шанс быть убитым

— Круто!
Может быть, они решили, что мы со студии Си-би-эс и снимаем очередное шоу.
— Господи, да тут уже чертова пропасть народу собралась, — произнес Гарсиа.
— Это мои фанаты, — с улыбкой сообщил ему я.
Пинкворт занервничал и опустил пистолет, словно боялся, что кто-то его увидит. Гарсиа последовал его примеру.
В это время под скрежет тормозов к нам подкатила машина Риггенса. Он рванул двери и выскочил из машины. Лицо у него раскраснелось, вид был сердитый. А еще я понял, что он здорово выпил.
— Держись подальше от моей жены, козел драный!
— Флойд! — окликнул его Гарсиа, но Флойд не слушал.
Он сделал два огромных шага вперед, затем бросился на меня, слегка скособочившись, словно хотел вилами забросить меня в другую временную зону.
Он слегка покачнулся, а я отступил на шаг и так врезал ему ногой по голове, что он отлетел в сторону.
— Вот это да! — восхитился толстый парнишка, а его папаша навел на нас свою видеокамеру «Сони».
Когда Риггенс упал, Гарсиа снова поднял оружие, а Пинкворт собрался было броситься вперед, но в этот момент из-за их машины выскочил Джо Пайк, снял с предохранителя свой дробовик и сказал:
— Не советую.
Гарсиа и Пинкворт застыли на месте и демонстративно разжали пальцы, показывая, что не собираются в меня стрелять.
Из толпы донесся дружный вздох. Отличное вышло шоу.
Рост Джо Пайка — шесть футов один дюйм, весит он сто девяносто фунтов, татуировка в виде двух красных стрел украшает его дельтовидные мышцы — в память о службе в разведке морской пехоты во Вьетнаме. Он был в потертых голубых джинсах, кроссовках «Найк», простой серой фуфайке с обрезанными рукавами и, разумеется, в черных очках, как у пилота. Иногда, когда солнечные лучи падают под определенным углом, его татуировки начинают светиться. Мне кажется, Пайк называет это призрачным видом.
— Ха, а я думал, что ты застрял в пробке, — произнес я.
Уголок рта Пайка слегка дрогнул. Он никогда не улыбается, но иногда у него дергается уголок рта. Это когда внутри он просто помирает от хохота. Или горько плачет.
Я забрал у Гарсиа и Пинкворта оружие, а Пайк обошел голубой седан, чтобы выбрать удобную позицию и блокировать Риггенса. Пайк двигался так, что казалось, будто он скользит, плывет над поверхностью земли, совсем как пантера, вышедшая на охоту. Для него двигаться и значило охотиться.
— Опусти свой чертов дробовик, — прорычал Гарсиа. — Мы из Полицейского управления Лос-Анджелеса.
Дробовик в руке Пайка даже не дрогнул. Какая-то женщина средних лет в ядовито-зеленой шляпке и с ридикюлем размером с сумку почтальона посмотрела на остальных туристов и спросила:
— Автобус-то сможет теперь уехать?
Я забрал у Риггенса оружие, а потом подошел к Гарсиа и Пинкворту, чтобы проверить их удостоверения личности.
— Ты поплатишься за это, козел! На коленях будешь ползать! — пообещал мне Пинкворт.
— Угу.
Риггенс застонал и слегка повернулся на бок. В том месте, где он ударился об асфальт, из головы у него шла кровь, но рана была неопасной. Я вынул обоймы из их пистолетов, бросил на заднее сиденье седана и вернулся к Риггенсу.
— Дай-ка взглянуть.
Риггенс оттолкнул мою руку и попытался отползти в сторону, но ему удалось лишь перевернуться на спину.
— Да пошел ты!
— Вы, парни, по уши в дерьме, — заявил Пинкворт. — Вы только что напали на офицера полиции Лос-Анджелеса.
— Давай пиши протокол — и в участок, — предложил я ему. — Может, они попросят Риггенса подышать в трубочку, пока вы меня оформляете.
— Тихо, Пинк, — вмешался Гарсиа.
В этот момент к нам подъехал четырехдверный зеленый седан, точно такой же, как две другие полицейские машины. Седан остановился рядом с Риггенсом, дверь открылась, и наружу вышел высокий мужчина с коротко стриженными седыми волосами, в слаксах, полосатой рубашке с коротким рукавом, аккуратно заправленной в штаны, и мокасинах «Редвинг». У него было загорелое морщинистое лицо, словно он много времени проводил на открытом воздухе, и я решил, что ему за сорок, хотя, может, и больше. Он посмотрел на Риггенса, затем на двух копов около голубого седана, а потом — на Джо Пайка. Мужчина не выглядел расстроенным или слишком взволнованным, как будто заранее знал, что его здесь ожидает, и не сомневался в том, что сумеет с этим справиться. Увидев Пайка, он сказал:
 
— Я и не знал, что ты тут замешан.
Пайк коротко кивнул.
— Вы что, ребята, знакомы? — удивился я.
— Эрик Дис, — произнес Пайк.
Эрик Дис посмотрел на меня, затем снова на Пайка.
— Мы с Пайком пару месяцев патрулировали улицы, примерно миллион лет назад, — (Пайк служил в полиции, когда я с ним познакомился.) — Убери дробовик, Джо. Все закончилось. Никто не собирается стрелять.
Пайк опустил дробовик.
Пинкворт, вытянув шею, уставился на Пайка:
— Этот сукин сын и есть Джо Пайк? Тот самый Джо Пайк?
Пайк прослужил в полиции почти три года, но все закончилось не слишком хорошо.
— Кто? — спросил Риггенс, который по-прежнему никак не мог подняться с земли.
— Ясное дело. Вас только что сделал лучший из лучших, — заявил Дис.
Пинкворт хмуро посмотрел на Пайка, как будто давно мечтал наградить его хмурым взглядом.
— Да пошел он!
Джо повернул голову примерно на пять градусов в сторону Пинкворта, и тот сразу перестал хмуриться. Пайк обладает качествами безупречной машины, словно он отлаживает собственное тело так же, как свой джип, а его джип отлажен безупречно — тело тоже. Можно легко представить, как он делает тысячу отжиманий или бежит сотню миль, словно его тело — это инструмент для мозга, а мозг — безграничный источник силы, не знающей преград. Когда мозг дает команду остановиться, тело останавливается, причем точно и без сбоев.
— Давненько мы не виделись, Джо, — заметил Дис. — Как поживаешь?
Пайк повернул голову и едва заметно кивнул.
— А ты все такой же говорун. — Дис посмотрел на туристов из Де-Мойна. — Пинк, убери этих людей. Нам толпа ни к чему.
Пинкворт сурово на меня посмотрел, затем вытащил свой значок и направился к группе туристов. Папаша толстого парнишки вовсе не хотел убираться и поднял страшный шум. Дис повернулся ко мне:
— Коул, мы могли бы предъявить тебе обвинение в препятствовании правосудию и в том, что ты выдавал себя за офицера полиции. Стоит нам захотеть — и можешь забыть о своей лицензии.
— Каким боком вы связаны с Акимом Де Муэром и бандой «Восьмерка — двойка»? — поинтересовался я.
Дис моргнул, а потом ухмыльнулся, но явно не мне, а каким-то своим мыслям.
— Это официальное полицейское расследование. И советую тебе держаться от него подальше. А еще советую тебе не совать нос в личную жизнь Марка Турмана. Станешь трахать моих людей, будешь иметь дело со мной. А тебе это не понравится. Я не тот парень, которого можно трахать.
Риггенс закашлялся, потом сел и, прищурившись, заявил:
— Я, падла, надеру твою вонючую задницу!
Ему удалось приподняться, но тут у него снова подогнулись ноги, он повалился назад и ударился головой о левое переднее колесо седана. Схватившись за голову, он жалобно воскликнул:
— Господи!
Дис несколько мгновений буравил меня глазами, затем подошел к Риггенсу:
— Хватит, Флойд.
— Он меня ударил, Эрик, — простонал Флойд. — Этот сучонок должен заплатить.
На лице Риггенса была кровь.
Дис схватил его за рубашку и так сильно дернул, что почти оторвал от земли. Риггенс бессильно прислонился головой к седану.
— Никто никому ничего не должен, Флойд.
Риггенс встал, достал платок и приложил к голове. Платок тут же покраснел от крови.
— Вот дерьмо!
— Нужен лед, — сказал я.
— Да пошел ты!
Дис небрежно махнул рукой в сторону Гарсиа:
— Пит, отведи Флойда и найди лед.
— Мне не нужен ваш поганый лед. Я в порядке, — заявил Флойд.
— Выглядишь ты паршиво, — заметил Дис. — Ты выглядишь как алкаш, которому заехали по морде.