Шанс быть убитым

В четырех кварталах от Бродвея я заметил тех же двух типов в голубом седане, которые, похоже, следили за мной два дня назад. Они ехали за нами, но не приближались ближе чем на три машины, но и не отставали дальше чем на шесть. Около «Севен-илевн» я свернул на парковку и сказал Джеймсу Эдварду, что мне нужно позвонить. Я подошел к телефону-автомату и набрал номер магазина оружия в Калвер-Сити. После второго гудка мне ответил мужской голос.
— Пайк.
— Это я. Я на парковке у «Севен-илевн» в Сан-Педро, примерно в трех кварталах от бульвара Мартина Лютера Кинга. Со мной черный парень лет двадцати по имени Джеймс Эдвард Вашингтон. Белый парень и латиноамериканец в темно-голубом седане восемьдесят девятого года едут за нами. Похоже, они уже два дня за мной следят.
— Пристрели их.
Да, легко жить — не запретишь.
— Я тут подумал: ты мог бы поездить за ними, пока они за мной следят, а мы могли бы побольше о них узнать.
Пайк промолчал.
— А еще я думаю, что они копы.
Пайк фыркнул:
— Ты в какую сторону направляешься?
— «Спортивный зал Рэя». Южно-Центральный округ.
Пайк снова фыркнул:
— Я его знаю. Тебе угрожает непосредственная опасность?
Я огляделся по сторонам.
— В меня может угодить метеор.
— Поезжай к «Рэю», — велел Пайк. — Ты меня не увидишь, но, когда выйдешь из машины, я буду там. — И повесил трубку.
«Мой партнер — это что-то!»
Я вернулся в машину, и через четырнадцать минут мы въехали на усыпанную гравием парковку у «Спортивного зала Рэя». Джеймс Эдвард провел меня внутрь.
«Спортивный зал Рэя» расположился в огромной пещере с облезшими стенами с въевшимся в них запахом пота и высокими потолками. В просторном помещении собралось порядка сорока мужчин и женщин. Некоторые из них делали упражнения на растяжку, другие отрабатывали элементы различных боевых искусств. На ковре атлетически сложенная женщина с ярко-красными волосами тренировалась в паре с высоким седым мужчиной с кожей цвета мокко. Они полностью отдались процессу, женщина, разбрызгивая во все стороны капли пота, изо всех молотила его по ногам, торсу и голове, а он кричал: «Ну давай, иди сюда! Давай же, я открылся». Тела обоих прикрывало такое количество защитных прокладок, что их можно было принять за астронавтов.
— Это Рэй, — сказал Джеймс Эдвард.
Я начал заниматься боевыми искусствами еще в армии и добился определенных успехов. И сразу понял, что Рэй Депент очень хорош и что он прекрасный тренер. Он наносил женщине легкие удары, чтобы она не забывала об обороне, по прокладке, укрепленной у нее на груди, и еще поддразнивал ее: «Ну останови меня! Господи Иисусе, защищайся! Я могу сделать тебя в любой момент, стоит мне только захотеть!» Она стала действовать быстрее, стараясь разнообразить удары. Он блокировал большую часть ударов, некоторые пропускал и принимался дразнить ее еще больше, все повторяя, что никогда еще не имел белую женщину и не может упустить такую прекрасную возможность.
Пока он распинался, она подсекла его под левое колено. Рэй споткнулся, попытался сохранить равновесие, а когда ему это удалось, резко выбросила ногу и ударила его по затылку, повалила, уселась сверху и принялась наносить сильные удары по прокладкам, защищавшим низ живота, спину и голову. Он сгруппировался, прикрываясь руками, а потом крикнул, что сдается, сдается, сдается, и расхохотался. Она помогла ему подняться, они поклонились друг другу, и тут она с радостным воплем подпрыгнула и бросилась его обнимать.
Женщина отправилась в раздевалку, размахивая руками и повторяя «да!», а Рэй Депент сошел с ковра, начал снимать прокладки и увидел нас. Он улыбнулся Джеймсу Эдварду и, продолжая отстегивать прокладки, направился к нам. Он был на два дюйма выше меня и, наверное, на пятнадцать фунтов тяжелее.
— Добро пожаловать домой, Адмирал! Я по тебе скучал, молодой человек.
Он крепко обхватил Джеймса Эдварда, и они принялись колошматить друг друга по спине. Потом Джеймс Эдвард отступил на шаг и спросил:
— Тебе что, подвернулся подходящий случай поиметь белую женщину?
 
Рэй ухмыльнулся:
— Тринадцать месяцев назад два козла подловили ее на парковке в Панчо-парк. Один из них изнасиловал ее на заднем сиденье ее собственного «БМВ». Другой уже расстегивал штаны, когда появилась парочка женщин и спугнула их. Как ты думаешь, что ждет этих парней, если они захотят повторить?
— Трансплантация яичек?
— Точно.
— А она быстро научилась, — сказал я.
— Мотивация, дружок. Мотивация — это все.
— Рэй, это Элвис Коул, — представил меня Джеймс Эдвард. — Частный детектив.
— Неужели? — Он протянул мне руку, на ощупь напоминавшую теплую сталь. — И что же ты расследуешь?
— Я занимаюсь делом, в котором всплыло название банды «Восьмерка — двойка». Джеймс Эдвард сказал, что вам про них кое-что известно.
Рэй снял последние защитные прокладки и вытер футболкой лицо и шею. Все остальные в зале были одеты в плотные костюмы для карате. Все, кроме Рэя. Он работал в брюках военного образца, предназначенных специально для пустыни, и оранжевой футболке морской пехоты.
«Привычка — вторая натура».
— Лучше бы с ними не связываться. Крутые парни.
В ответ я только плечами пожал.
— Профессиональный риск!
— Угу. Побольше крутизны — и будь что будет.
— Ребята из «Восьмерки — двойки» входят в банду «Crips»? Все думают, будто «Crips» и «Bloods»  [14]— это две большие банды, но ошибаются. Они состоят из более мелких банд. «Восьмерка — двойка», «Восьмерка — тройка лебедей», «Ревущие шестидесятые», «Две семерки с Гувера», «Crips с Восточного побережья» и все такое.
— Да, — согласился Рэй. — От Восемьдесят второй до Гувера. Отсюда их названия. Если хочешь войти в их число, то должен совершить мошенничество. А чтобы стать НГ, надо спустить курок. Все очень просто.
— НГ означает Настоящий Гангстер, — пояснил Джеймс Эдвард. — Это все равно что признанный член мафии.
— Понятно.
— Во что же ты ввязался, если оказался здесь, в Южно-Центральном? Да еще эти чертовы «Crips».
— Чарльз Льюис Вашингтон.
Рэй перестал улыбаться и посмотрел на Джеймса Эдварда:
— Как мама, сынок?
— В порядке. Хотя у нас возникли кое-какие проблемы с «Восьмеркой — двойкой».
Рэй снова взглянул на меня:
— Ты на них работаешь?
— Нет. Но возможно, дело, которым я занимаюсь, приведет нас в одно и то же место.
Джеймс Эдвард молча кивнул.
— Я не видел Льюиса пару лет. Узнал о его смерти, и мне это совсем не понравилось, а еще мне не понравилось то, как он умер. Я занимался с мальчиком по программе работы с молодежью. Это было давно, и он не стал продолжать, но все, кто когда-то брал у меня уроки, навсегда остаются со мной. Вот как этот. — Рэй Депент положил свою стальную руку на плечо Джеймса Эдварда. — Я пытался направить его в морскую пехоту, но ему нравились корабли.
— Копы утверждают, будто Льюис принадлежал к банде «Две семерки», а его мать говорит, что это не так, — сказал я.
— Льюис действительно водился с ними некоторое время, но давно. Именно поэтому он и пришел ко мне, — нахмурившись, заметил Рэй.
— А он когда-нибудь имел дела с «Восьмеркой — двойкой»?
— Насколько мне известно, нет.
— Его родные обвинили полицию в противоправных действиях, приведших к смерти, но Джеймс Эдвард мне сообщил, что тип по имени Аким Де Муэр заставил их забрать заявление.
Рэй снова посмотрел на Джеймса Эдварда.
— Ты уверен?
Джеймс Эдвард кивнул.
— С какой стати Акиму Де Муэру защищать шайку белых копов из Полицейского управления Лос-Анджелеса? — спросил я.
— Я знаю Акима. Он никогда не будет никого защищать, если ему это не выгодно, — покачал головой Рэй.
— Когда Льюис Вашингтон погиб, все агентства новостей в городе подняли шумиху, естественно вспомнив про Родни Кинга. Может быть, Акиму Де Муэру это пришлось не по вкусу? Может быть, в принадлежавшем Льюису ломбарде происходило нечто такое, о чем остальным лучше бы не знать?